— Глазам своим не верю! — его худощавое лицо озарила широкая улыбка.

Белецкий не успел и слова вымолвить, как Андрей соскочил с крыльца, бросился к нему, схватил в объятия и принялся трясти и хлопать по плечам, восклицая:

— Чёрт побери, правда приехал! Приехал! Как я рад тебя видеть!

Артём выпустил из рук чемодан и крепко обнял брата.

— Андрейка, ну ты и вымахал! Выше меня… — и тут он краем глаза заметил, как на крыльце появилась ещё одна фигура.

Мужчина вышел на свет, и Артём вздрогнул. Отец. Как же он постарел! Артём помнил его высоченным статным голубоглазым богатырём, а сейчас перед ним стоял седовласый, ссутулившийся пожилой человек в очках. А всего-то десять лет прошло… Лишь его взгляд оставался всё таким же цепким и проницательным.

— Тёма, дай-ка я на тебя посмотрю… — Артём отпустил брата и сделал шаг навстречу к отцу. — А ты возмужал. Стал шире в плечах. Настоящий орёл.

— Батя, я… — слова застряли в горле…

Отец подошёл к нему, хлопнул по плечу и крепко обнял.

— Ну, здравствуй, сынок.

Артём почувствовал, как сердце пропустило удар. На глаза навернулись слёзы. Рядом встал Андрей и тоже положил ему руку на плечо.

— Возвращение блудного сына, — пробормотал в своей обычной шутливой манере, но голос его дрожал, выдавая переполнявшие эмоции.

— Тёма? — раздался совсем звонкий детский голос. — Папа, я тоже хочу обнять Тёму!

Отец отстранился и взглянул на крутившуюся рядом девчушку.

— Оленька, познакомься. Приехал твой старший брат.

Артём почувствовал, что ему не хватает воздуха. Его сестра?

С криком «Братик!» девочка подскочила, и он подхватил её на руки.

— Это твоя родная сестрёнка, — Андрей встретил его взволнованный взгляд. — Родилась на следующий год, после того как ты уехал.

Чувствуя, как детские ладошки обнимают шею, Артём все ещё не мог поверить… Значит, ей уже девять лет!

— Оля… У тебя красивое имя и похожа ты на…

— Маму! — взвизгнула девочка. — Вы же знакомы, разве нет?

На крыльце показалась миниатюрная рыжеволосая женщина лет пятидесяти, одетая в длинное платье и телогрейку. Артём мгновенно вспомнил её миловидное лицо и большие серые глаза. Подруга матери, тётя Тамара, портниха, шила маме платья на заказ… Она никогда не приходила к ним в гости с пустыми руками, ставила на стол тортик и доставала из сумочки диковинные конфеты, которые буквально таяли во рту.

— Да, на маму, — Белецкий опустил Олю на землю. — Добрый день, Тамара.

— Артём, — мачеха подошла ближе. — Я рада нашей встрече.

И улыбнулась знакомой открытой улыбкой.

— Никогда не забуду конфет, которыми вы нас угощали. Я с тех пор ни разу их не пробовал, кстати.

Не дав Тамаре ответить, Артём с укоризной обратился к Андрею:

— Что ж ты молчал всё это время? Хоть бы намекнул про сестрёнку-то! Брат называется, эх ты!

Тот молча развёл руками, словно говоря «что уж поделать…»

Глядя, как Оля пытается поднять лежавший на земле чемодан, Белецкий взял его одной рукой, а девочку другой.

— Ну, зато сегодня я вас всех буду угощать питерскими конфетами! Целый чемодан подарков привёз.

Поднимаясь по ступенькам, он думал о том, что пропустил десять лет жизни отца. За это время родилась и выросла его сестра, повзрослел брат. Ему было одновременно и радостно, и грустно, а ещё больше — стыдно перед родными.

Тамара распахнула перед ним дверь.

— Артём, ты с дороги, давай-ка проходи, твоя комната свободна. Можешь принять душ, и будем обедать.

На душе стало легче. Белецкий сразу почувствовал, что его приняли обратно в семью, которой он так долго пренебрегал. И зачем он так отдалился от родных? А всё из-за своей ревности и глупой гордыни. Вот и с Алиной то же самое… Впрочем, грустная мысль выветрилась, как только на него пахнуло знакомым и забытым запахом детства.

«Я дома… И это самое главное…»


***


Уже давно опустился вечер. После дождя воздух посвежел. Артём сидел в кресле в комнате отца напротив полураскрытого окна. Здесь тоже ничего не изменилось. И, что самое удивительное, на стене, помимо нескольких новых фотографий, висели старые — их общие семейные с мамой, где он сам и Артём были совсем мальчишками.

Отец проследил за его взглядом, снял и протёр очки.

— Надо было приехать раньше, — Артём тяжело вздохнул.

— Что случилось — того не вернёшь. Лучше поздно, чем никогда. Зато теперь ты с нами.

— Это всё из ревности, — ему неожиданно захотелось поделиться с отцом. — У меня и в личной жизни из-за неё сплошные проблемы.

— Вот и я хотел узнать, — Белецкий-старший потянулся за трубкой. И здесь его привычки не изменились, он никогда не курил сигареты. Лишь по вечерам за душевной беседой доставал свою заветную коробку.

Артём молчал, уставившись в окно. Отец всё прекрасно понял.

— Ты уже перешагнул возраст Христа. Почему до сих пор один? Давно пора создавать семью, детей рожать.

Вдохнув знакомый запах табака, Артём покачал головой.

— Не везет мне, батя, с женщинами. Совсем недавно встретил одну, но не сложилось. Мы даже жили какое-то время вместе. Очень порядочная девушка. Она меня ругала всё время, что со своей родней поссорился и десять лет не общаюсь. А потом случилась эта перестрелка…

Отец кивнул, не сводя с него взгляда.

— …После которой мы поссорились, я приревновал Алину к другу, она всё бегала к нему в больницу, жалела. Короче, мы на этой почве разошлись. Только теперь понял, что вроде люблю её…

— Ты никогда не был трусом, — по губам отца скользнула улыбка, — не боялся правды. Вот и сейчас признался в своей ошибке. Только почему не боролся за свою женщину, не попытался её вернуть?

— Всё из-за дурацкой гордости, — Артём скрипнул зубами. — Всё казалось, что она сама прибежит, вернётся. А теперь слишком поздно.

— Да не бывает никогда поздно. Поздно — это то, что засело в твоей голове!

— Но я же не волшебник, батя, не могу по желанию вернуть всё назад!

— Прислушайся к себе, Артём, внимательно прислушайся. Езжай к ней, скажи, что любишь. Попроси прощения… Если любит — простит.

Артём молчал. Алина счастлива с другим, он не станет больше портить ей жизнь.

Глава 31

Утро следующего дня выдалось необыкновенно тёплым. Вместе с братом Артём возвращался с кладбища. Наконец-то он навестил мать, прибрал могилу, возложил букет цветов, сказал то, что давно хотел, и ему сразу стало легче. Перестала болеть душа.

Все радовались теплу, весне, даже он сам почувствовал её запах. Жаль, не жасмина…

В кармане зазвонил телефон, и Артём, вытащив его, уставился на улыбающуюся физиономию Морозова.

— Николаич, куда ты пропал? У меня столько новостей! Голова кругом.

— Что случилось? Чем порадуешь?

— Первая новость: я женюсь! Зацени!..

Все краски вокруг вдруг поблёкли, Артём задержал дыхание, не веря услышанному.

— …Вторая новость: мы усыновляем Дениску через месяц, и… — последовала короткая пауза. — Третья — я с семьёй уезжаю во Францию долечиваться на термальные воды! Вот!

Белецкий остановился возле какого-то забора, отвернувшись от Андрея, который с тревогой смотрел в его сторону. Сердце глухо билось о рёбра. Собственный голос показался чужим, настолько глухо и странно он звучал:

— Ну что ж, этого и следовало ожидать. Поздравляю вас с Алиной. Береги её.

— А причём тут Алина? Я женюсь на Маше.

— Что?.. — чувствуя, что ему не хватает воздуха, выдохнул Артём. — На какой Маше?

— Как «на какой»? На моей Маше. Говорю же, мы решили пожениться…

— А где Аля?! Алло, Валера?!

В трубке что-то щёлкнуло. Секунды текли бесконечно долго, пока снова не пробился голос Морозова:

— Аля ждёт от тебя ребенка…

— Повтори!

— Уже восемь недель! — Морозов повысил голос. — Она уезжает к матери, решила рожать дома.

Белецкий схватился рукой за доску и выдернул её из забора.

— Когда она уезжает?! Какого хрена ты мне раньше не сказал?!

— Не велено было. Она, по-моему, тебя боится. Поезд уходит завтра…

Опять пошли помехи. Белецкий стиснул телефон и громко выругался.

— Твою мать! Валера?!

— Что-то плохо слышно, Николаич…

— Номер поезда, время отправления, вагон? — кричал Артём, не обращая внимания на подбежавших к забору соседей.

— Я тебе скину всё на телефон.

— Запомни, — Белецкий ударил кулаком по забору. — Если ты мне не поможешь, даже не мечтай о Франции, я тебя прибью!

Морозов закашлялся.

— Узнаю своего напарника… Успеешь, если выедешь сегодня!

— Когда она уезжает?

— Завтра в полдень с Московского вокзала…

Оставив Андрея позади, Артём бросился к отцовскому дому, крича на ходу:

— Так, будь на связи! Я в Москву, перезвоню…

Домчавшись до дома и вбежав по лестнице на второй этаж, Артём бросился в комнату отца. Андрей следовал по пятам, ничего не спрашивая, и только у самой двери положил руку на плечо:

— Что случилось? Помощь нужна?

Артём повернулся к брату:

— Мне нужно Питер, там… короче, свои дела. Слушай, Андрюха, я там деньги на столе оставил, ничего не успел сестрёнке купить. Выбери ей подарок, я там еще отцу на лекарства положил, должно хватить. Деньги не жалейте, я ещё пришлю…

Сзади открылась дверь, и он услышал голос отца:

— Ну, надо так надо. Поезжай, с Богом. Но сначала возьми кое-что… — Артём развернулся. Белецкий-старший протягивал ему футляр. — Тут кольцо материно. Подаришь своей Алине, оно приносит счастье.

Чувствуя, как горлу подступает комок, Артём взял из рук отца старый футляр, обтянутый потёртым шёлком. Развернул его и уставился на кольцо, которое видел на пальце матери почти каждый день, пока она была жива. Золотое, с небольшим изумрудом овальной формы. Семейная реликвия…