И она была сломана.

Жизнь сломала её.

И всё же она держалась. Она жила дальше. Стоя там, я видела в ней столько всего от Генри. Она сделает всё, чтобы защитить своих детей. Я видела, что её пугала идея о том, что Генри нёс на себе тяжесть мира, чтобы защитить её.

— Я могу его увидеть? – спросила я.

— Тэсс, — Айви хотела сказать: «Нет. Замолчи».

— Он спас меня, — сказала я Пэм. – Закрыл меня от пули.

Он предал меня.

Наверное, Пэм услышала что-то в моём голосе. Она посмотрела на Айви.

— Всё нормально, — ответила она. – Не уверенна, не спит ли он, — сказала она мне. – Но ты можешь зайти.

Я проскользнула в комнату, оставляя Айви с Пэм. Я надеялась, что они смогут удержать медсестер, пока я говорила то, что должна была сказать.

Делала то, что должна была сделать.

Я остановилась у постели Генри, глядя на него. Его лицо покрывали трубки. Он открыл глаза и заметил меня, а затем он вспомнил всё, что между нами произошло.

Всё что он натворил.

— Ты использовал меня, чтобы попытаться получить файлы Айви, — негромко произнесла я. – Ты позволил им сделать себя террористом.

Генри закрыл глаза. Его лицо было напряженным. Затем он снова открыл глаза. Он заставил себя выслушать меня. Услышать меня.

— Если бы ты рассказал мне о Докторе Кларк, если бы ты рассказал всё, что знал, мы могли бы это остановить. Захват, казни – мы могли кому-то рассказать, остановить это.

Генри уставился на меня. Его зеленые глаза выглядели такими знакомыми. Слишком знакомыми. Я не хотела чувствовать то, что я чувствовала, когда он смотрел на меня.

— Я тебя не прощаю, — негромко произнесла я. – Я понимаю, как они до тебя добрались. Понимаю, почему тебе понравилось то, что они сказали тебе о четвертом заговорщике. Я знаю, что ты не хотел, чтобы это случилось, — Генри не знал, что «Senza Nome» захватит школу. Он не знал о пистолетах, охранниках и трупах. Доктор Кларк убедила его, как пыталась убедить и меня, что они были хорошими людьми. – Знаю, что ты бы исправил это, если бы мог. Знаю, что ты закрыл меня от пули, — я смотрела в его зеленые глаза. – Но я тебя не прощаю.

Судя по выражению его лица, Генри Маркетт не ждал прощения.

— Ты кое-что для меня сделаешь, — сказала ему я.

Он коротко кивнул из-под трубок.

— Дай мне слово, Генри Маркетт, — дрожащим голосом сказала я. – Что бы я ни попросила, ты это сделаешь.

Он снова кивнул, на этот раз медленнее, не отводя от меня взгляда.

Я нагнулась, поднося рот к его уху. И тогда я озвучила свою просьбу:

— Не рассказывай никому о том, что там случилось. Не признавайся.

Генри отдёрнулся, но ему было некуда бежать.

— Ты дал мне слово, — сказала я. – Я не прощаю тебя. Но ты не станешь признаваться.

Судя по выражению его лица, он собирался это сделать. Он собирался сдаться правосудию.

— Твоя семья этого не заслуживает, — сказала я, думая о его матери и о его сестре, с криками просыпающейся по ночам. – Наёмники мертвы или сбежали с Даниэлой. Она поклялась мне, что ты будешь в безопасности. Ты вне игры, и «Senza Nome» больше никогда не станет с тобой контактировать, — единственное, о чем я её попросила взамен на сделку, которую я заключила с Айви. – Доктор Кларк не скажет полиции ни слова о том, как ты во всём замешан. Директор знал, но его больше нет. И Генри? Я не рассказала.

Теперь настала моя очередь закрыть глаза.

— Я не рассказала ФБР. Не рассказала Айви, — я заставила себя поднять веки. – Кто-нибудь ещё знал? Кто-нибудь из учеников?

Генри не хотел отвечать. Я ждала. Через какое-то время он выдавил одно единственное слово:

— Нет.

Нет, он никому не рассказал.

Нет, я не могу заставить его жить с этим чувством вины.

— Ты дал мне слово, — прямо сказала ему я. – Мы с тобой знаем. Но то, что мы знаем, не выйдет за пределы этой комнаты. Ни когда ты будешь давать показания. Никогда.

Генри был уязвим. Он был зол, бессилен и одинок. И «Senza Nome» нашли его.

Они рассказали ему правду, которую он должен был узнать от меня.

— Я делаю это не ради тебя, — сказала я Генри. – Я делаю это ради Ашера, Вивви, Эмилии и всех в той школе, кто никогда не будет прежними, — я сжала губы. – Ради твоей мамы, Талии и себя.

Я не простила его. Но это был Генри. И на короткий миг он был моим.

— Я делаю это, — сказала я, — ради парня, которого я когда-то знала.

Парня, которому лгали. Парня, который потерял слишком многих. Парня, который хотел правосудия. Парня, который верил, что он должен защищать тех, кого он любит.

— Это будет нашим секретом, — сказала я, в последний раз касаясь его лица. – Но Генри? Между нами всё кончено.

ГЛАВА 66

Что бы я ни ожидала увидеть, выйдя из больничной палаты Генри, это явно была не Первая Леди.

Джорджия Нолан негромко разговаривала с Айви. Затем она заметила меня, пробормотала что-то Айви и попятилась, когда я подошла к ней.

— Ты в порядке? – спросила Айви.

Я кивнула. Хотела бы я, чтобы это было правдой.

Айви провела рукой по моим волосам.

— Если ты не против, — сказала она, — с тобой хочет поговорить ещё один человек.

Президент Соединённых Штатов был в сознании. Ему рассказали обо всём, что произошло, и вернули его полномочия. А ещё он всё ещё не вставал с постели. В отличие от Генри, на президенте Нолане не было трубок. Я разглядела под его волосами длинную полосу швов, пересекавшую бок его головы. Из-под его воротника виднелась умело наложенная повязка.

Плечо? Грудь? Я попыталась не думать о том, как пуля врезается в тело президента.

Попыталась не думать о Генри и о том, как он закрыл меня от выстрела.

Я заставила себя поднять взгляд к лицу президента. Его жена подошла к нему, и президент Нолан заговорил.

— Я знаю, что эта страна перед тобой в долгу, — сказал мне президент. Как для человека, который ещё недавно пребывал в коме, его голос звучал на удивление спокойно и сильно. – А ещё я знаю, что из-за моей должности, я не смогу узнать правду о том, что сегодня произошло или поблагодарить тебя, за сыгранную тобой роль.

Если бы не я, Хардвик мог бы всё ещё находиться под контролем террористов.

— Завтра вице-президент уйдёт в отставку, — произнёс президент Нолан, напоминая мне о том, что, если бы не помощь вице-президента, Даниэла Николае всё ещё находилась бы под арестом. – Он сошлётся на семейные причины. Думаю, они с Марджори захотят забрать Анну домой, в Нью-Хэмпшир.

Я достаточно долго наблюдала за политической игрой, чтобы понять истинный смысл слов президента. Вице-президент уходил в отставку не по семейным причинам и явно не по доброй воле.

Они заставили его уйти, потому что он отпустил Даниэлу.

Я вспомнила, как отец Анны вёл себя в том коридоре. Он знал. Знал, чем это кончится.

Возможно, по официальной версии, Даниэла Николае перешла на нашу сторону и погибла, работая на нашу страну, но президент почти наверняка знал правду. Он знал, что Даниэла всё ещё была частью «Senza Nome». Что она всё ещё была на свободе и была беременна. Он не признается в этом. Формально, он не мог об этом знать.

Но он знал. И учитывая то, что, по его мнению, она носила под сердцем его внучку, я гадала, занимался ли он неофициальными поисками Даниэлы Николае и её ребёнка.

— Я же не должен говорить тебе, — произнёс президент, — как важно то, чтобы ты…

— Держала рот на замке? – кажется, президент Соединённых Штатов не привык к тому, чтобы его перебивали. – Я знаю, что должна сделать, — ответила я президенту. – И я умею хранить секреты.

Кажется, именно так работала эта страна – секреты, секреты и ещё раз секреты.

— Состоится пресс-конференция, — сказал мне президент. – Я выступлю с речью о захвате Хардвика и покушении на мою жизнь, — на лице президента мелькнула тень. Возможно, он вспомнил о моменте, когда в него стреляли. Почувствовал, как пуля проникает в его грудь. – Благодаря трудам тех немногих, кому мы можем доверять, — произнёс президент, мельком взглянув в сторону Айви, — стрелявшего арестовали меньше часа назад.

Стрелявшего. Человека, который прицелился в президента и нажал на курок.

— К сожалению, — продолжил президент, — стрелявший оказал сопротивление.

Оказал сопротивление. Как только президент произнёс эти слова, волоски на моей шее встали дыбом.

— Он мёртв, — произнесла я, читая между строк.

— Нам удалось найти финансовую связь между стрелявшим и теми же людьми, которые отвечают за смерть Джона Томаса Уилкокса и захват Хардвика.

Внезапно наш разговор стал больше походить на официально заявление. То, о чём он скоро расскажет прессе. Всё что произошло – с аккуратным маленьким бантиком.

Мой желудок резко скрутило.

— Попытка убийства… за ней стояли не «Senza Nome», — сказала я. – Даниэла, Доктор Кларк, миссис Перкинс… они все говорили, что их организация никак не связана с покушением на вашу жизнь.

Возможно, нападение на президента Нолана помешало одному из наших планов, но оно позволило нам осуществить другой. Я практически слышала слова мисси Перкинс. Когда я сказала ей, что «Senza Nome» взяли на себя ответственность за покушение, она ответила: «Да? Мы правда это сделали?».

— Такие люди, — с жалостью в голосе произнесла Джорджия, — такие организации – они забираются тебе в голову, Тэсс. Они говорят тебе то, в чём хотят тебя убедить.

Я это знала. Но ещё я знала, что миссис Перкинс хотела убедить меня лишь в том, что она казнит всех учеников Хардвика, одного за другим, если я не выполню её указания.

— Тэсс, милая, всё закончилось, — сказала Первая Леди, ласково опуская руку на плечо президента. Президент поморщился от боли.