— Любимая, — шепнул Чарльз, — я никогда еще не чувствовал ни к кому такой нежности. Я мучаюсь дни и ночи, мечтая доказать тебе мою любовь.

Забудь о Барте! Это совсем другое! И на мгновение Вивиан поверила этому, она даже чувствовала это. Чарльз был нежный и ласковый. Она осторожно, несмело обняла его, и руки его напряглись, сжали ее крепче, его губы раздвинулись, дыхание стало хриплым, неровным, и беззвучный, отчаянный крик поднялся из глубин ее души.

Хотя Вивиан не издала ни звука, ее страдание каким-то образом передалось Чарльзу, прорвавшись сквозь туман его желания. Взглянув на нее, он увидел такой неприкрытый ужас в ее голубых глазах, что понял вдруг, насколько глубока ее рана и как нелегко, наверное, будет изгладить прошлое из ее памяти.

— Пожалуйста, не делай со мной… — задыхаясь, проговорила Вивиан, когда к ней вернулся голос.

— Конечно, нет! — ответил он, ужаснувшись. — Никогда! Я люблю тебя, и буду ждать, пока ты не доверишься мне.

И все-таки печаль разливалась в его душе, когда он думал, наступит ли когда-нибудь такой день.

— Вивиан, родная, мне, пожалуй, лучше перебраться в гостиницу к остальным. Ты согласна?

Она вздохнула с нескрываемым облегчением:

— Да. — Она тяжело дышала, приходя в себя после пережитого ужаса. — Завтра я буду вести себя лучше, Чарльз.

— Я знаю, любимая.

Она лежала на кровати и плакала, когда услышала фырканье автомобиля перед домом. Это была маленькая, смешная машина, тарахтевшая очень громко, и Чарльз далеко уже отъехал по дороге, прежде чем звук окончательно замер вдали.

Измученная, Вивиан поднялась с великолепной, под балдахином, кровати и прошла в ванную, чтобы умыться. Закрыв за собой дверь, она увидела Барта Кролла, сидевшего на краю ванны.

Это опять видение — как и столько раз прежде…

Ну, конечно же, это снова только плод ее воображения; она подавила крик, так как не хотела поднимать весь дом на ноги. К тому времени как до нее дошло, что он реален, Барт уже схватил ее, с силой сжал и затолкал ей в рот кляп.

— Лучше тебе было убраться с этим красавчиком-англичанином, сука.

Он взял еще один шелковый галстук, украденный им из шкафа у Джефа, и связал ей руки. Потом нагнулся к самому ее лицу, вглядываясь в нее своими черными, горящими глазами, и усмехнулся:

— Так ты не поверила мне, когда я сказал, что тебе никогда не удастся сбежать от меня? Неужто, ты решила, что могла убить меня, а? Теперь ты мне заплатишь за это.

Вивиан хотелось бы умереть сразу, на месте. Он, выволок ее обратно в спальню, и вид кровати наполнил ее ужасом. Но у Барта другое было на уме, и Вивиан сначала даже обрадовалась отсрочке.

— У меня железное брюхо, — сказал он, указывая на рукоятку пистолета, торчавшую у него из-за пояса, и сам расхохотался своему каламбуру. — Я пару дней провалялся, но потом все прошло, и единственное, чего мне хотелось, — это заставить тебя мучиться так же, как мучился я.

«Неужели ты не понимаешь, что и так уже это сделал?» — подумала она, но ничего не могла сказать, а ее жалобный взгляд был ему уже хорошо знаком.

— Так, посмотрим. — Он сделал вид, что задумался, почесывая свою заросшую щетиной щеку. — Чем бы таким, напугать тебя пострашнее?

Взгляд его жег ее насквозь.

— Как насчет того, чтобы пустить огонька? У тебя ведь, небось, сохранились еще кошмарные воспоминания о том пожаре, который унес твоих родственников?

Она стояла, вся дрожа, а Барт тем временем свернул цигарку, прикурив ее от изящной масляной лампы, которую Чарльз поставил на столике у кровати для аромата.

— Штука в том, — проворчал он, выпуская густой клуб дыма, — что я хочу не только расквитаться с тобой, но и насолить этим чистоплюям — твоим приятелям! С той минуты, как они поселились по соседству с моим ранчо, все у меня пошло наперекосяк. Думаешь, я не знаю, что это они подговорили тебя убить меня?

Он уже почти рычал, злобно затягиваясь.

— Я их терпеть не могу! По счастью, я все тут разнюхал, в этом доме, и знаю теперь, как лучше расквитаться со всеми. То-то мы поджарим им пятки, Вив, только ты да я! То-то позабавимся! Мы ведь с тобой любили повеселиться!

Он поперхнулся, закашлялся, ткнул цигарку в тумбочку красного дерева, потом взял с нее масляную лампу. Схватив Вивиан за тонкую талию, он потащил ее за собой.

— Пошли, сука!

Вивиан оцепенела, точно она опять была в их крытой дерном землянке в Вайоминге. Она послушно последовала за ним по нескончаемым коридорам, глядя перед собой невидящими глазами. «Это всего лишь смерть, — думала она. — Все это скоро кончится. Может быть, другим удастся спастись. Как хорошо, что комнаты Джефа находятся в нижнем этаже, а все остальные переехали в гостиницу. Слуги далеко, в своем флигеле. Джеф спасет Шелби…»

Рывком, распахнув дверь, Барт вытолкнул Вивиан на лестничную площадку. Внизу, под ними, был великолепный громадный холл; над головой у них тянулась огражденная перилами галерея, надвое делившая стены. Масляная лампа в руках у Барта бросала неровные оранжевые тени на деревянные резные панели и на фамильные портреты графов Сандхэрстских. — Похоже, тут все заполыхает, как пересохшая полынь в августе. — Ухмыляясь при свете масляной лампы, Барт сдернул с нее стекло. — Просто со смеху можно сдохнуть, верно, Вив?

После того как Джеф оставил Шелби у ее двери, она не сразу легла, решив сначала проверить, всели готово на завтра. Платье ее было восхитительно, сшитое из четырех разных видов нежнейших кружев. Фату ее будет придерживать небольшая изящная диадема, принадлежавшая седьмой графине Сандхэрстской. И наконец, Консуэло подарила ей чудесное парижское белье, чтобы Шелби надела его под свое свадебное платье. Осматривая свадебный наряд, она вдруг услышала звук отъезжающего автомобиля. «Кто бы это мог быть?» — подумала она. Подбежав к окну, Шелби отдернула занавески и смутно различила силуэт мужчины, по всей видимости, Чарльза Липтон-Лайенза, выезжавшего на тарахтящей машине на длинную, залитую лунным светом подъездную аллею.

Она тотчас же встревожилась, из-за Вив. Может быть, у них что-то случилось? Может, ей нужно пойти пожелать ей спокойной ночи? Они могли бы в последний раз поболтать перед сном в постели, как они делали это каждую ночь, когда вместе жили в палатке.

Шелби, уже открыла было дверь, как вдруг призадумалась. Может быть, Вивиан уже спит. Ведь уже почти час ночи, и все они устали. Или же они с Чарльзом наслаждались друг с другом, и теперь она с упоением вспоминает об этих чудесных минутах.

«Не будь такой настырной!» — укорила себя Шелби. Но что это за запах? Без всякого сомнения, пахло дешевым, крепким табаком, и ее носик сморщился. В следующую секунду она уже поняла, что это Барт Кролл. Это казалось бессмысленным, но Шелби знала. Она выключила у себя свет и ждала, прислушиваясь. До нее долетели голоса. Дверь Вивиан распахнулась, и Шелби уловила слабый, кисловатый несвежий дух, явно исходивший от Барта.

О Господи, Вив, бедняжка! Слезы сострадания обожгли ей глаза, но плакать сейчас было некогда. Она застыла, глядя в приоткрытую дверь, как Кролл появился в коридоре с масляной лампой в одной руке, другой, волоча за собой Вивиан.

Шелби подождала, пока они не завернули за угол в конце коридора, потом наклонилась, шаря в темноте под кроватью. Под ней она хранила свое оружие из шоу «Дикий Запад». Это по большей части были ружья или короткие, с обрезанным стволом, винтовки; полковник Коди считал, что стрельба на дальние расстояния слишком опасна при таком скоплении народа. Однако у нее по-прежнему был ее винчестер, с которым она тренировалась на ранчо. Сжав губы, она решительно зарядила винтовку и, сунув, запасные патроны в карман, выскользнула за дверь.

Имение Сандхэрст было настоящим лабиринтом из коридоров и переходов, но, к счастью, за Бартом Кроллом тянулся зловонный след, не дававший ей сбиться с пути. Она шла уже через последние комнаты для гостей, когда одна из дверей неожиданно распахнулась, и это так напугало Шелби, что она подумала — у нее разорвется сердце.

— Что, ради всего святого, вы здесь делаете? Что происходит?

Это была Эдит в своем роскошном, украшенном лентами и кружевом пеньюаре. Ее длинные, белые волосы, заплетенные в косы, спускались ей на грудь.

— Что-то случилось, не так ли? Почему у вас в руках это ужасное ружье?

Шелби тотчас же толкнула ее обратно в комнату и закрыла дверь.

— Ради Бога, тише! Ваше вмешательство неуместно сейчас, ваша светлость! Здесь в замке находится человек, который всем нам желает зла. Вам нужно оставаться здесь и сидеть очень тихо, пока я… не избавлюсь от него.

— Но… это немыслимо! Вы не можете этого сделать! Нужно позвать Джеффри…

— Комнаты Джефа внизу. Этот мерзавец, пробрался в спальню Вивиан, которая рядом с моей, и держит ее заложницей. Джеф не может ни услышать нас, ни помочь, вам придется довериться мне.

Шелби снова приотворила дверь, потом обернулась к своей оторопевшей будущей свекрови:

— Вам придется признать: может быть, это не так уж и плохо, что я умею метко стрелять. Я сейчас лучше всех подхожу для этого, — пожалуй, даже лучше, чем Джеф.

Она не могла больше терять времени на пререкания с Эдит, а потому просто вышла и закрыла за собой дверь, жалея, что не может запереть вдовствующую герцогиню в ее комнате. Решимость и гнев все сильнее овладевали Шелби; она шла по запаху зловонной цигарки Кролла к небольшой дверце — она узнала в ней ту, через которую они с Джефом выходили с галереи над большим холлом.

Сердце ее сильно забилось. Сквозь тяжелую дверь до нее доносился надтреснутый голос Барта, без сомнения унижавшего и оскорблявшего ее милую, прекрасную Вивиан. Повернувшись, Шелби отыскала ближайшую лестницу и спустилась на первый этаж. Массивные двери в громадный холл были открыты; за ними она увидела отблески пламени от лампы, игравшего на деревянных, обшитых панелями стенах.

— Ну что, с чего начнем, а, Вив? — хрипло пробормотал Барт. — Может, прямо отсюда, с галереи?