Старый слуга был, казалось, против обыкновения, взволнован.

— Мне кажется, ваша светлость, вам не следовало бы выражать такие чувства, пусть даже в шутку.

— Ты же знаешь, я никогда не смог бы этого сделать. Неужели я не могу высказать эти безумные угрозы даже тебе?

— Но не тогда, когда они касаются мисс Мэттьюз. Я думаю, вы вызвали бы на дуэль любого, кто говорил бы о ней в таком тоне.

— Да ладно тебе, старый ворчун! Нахмурившись, он остановился у письменного стола, перебирая почту. Затем внезапно Джеф с размаху ударил по гладкой, из атласного дерева, поверхности стола и взорвался:

— Как, хотелось бы мне знать, я угодил в этот переплет и как мне теперь выпутываться из него, так чтобы не обесчестить себя и не расстаться с Шелби? Ну почему у меня нет братьев? Все было бы куда проще, если бы я мог просто передать этот никчемный титул своему ничего не подозревающему младшему брату!

— Сэр, если мне будет позволено… Джеф искоса взглянул на него:

— Когда я высказываю свои мысли вслух или задаю риторические вопросы, это не значит, что я непременно жду от тебя ответа на них.

Не обращая на него внимания, Мэнипенни продолжал:

— Я только хотел бы напомнить вам, что ничего ровным счетом не изменится, если вы останетесь здесь, и будете кричать на меня.

— Ты прав. Я должен действовать, хм-м-м?

— Вот именно, ваша светлость.

Радуясь, что все, кажется, пошло как надо, слуга прошел вслед за Джефом в его гардеробную, наблюдая, как тот перебирает свои костюмы.

— Сэр, мне хотелось бы упомянуть, что вчера со мной произошел довольно неприятный случай. Я выходил из экипажа у дома вашего портного на Клиффорд-стрит, когда увидел мужчину, который поспешно усаживался в наемный кеб… и если бы я не знал, что этого не может быть, то мог бы поклясться — это был Барт Кролл.

— Это настолько невероятное видение, что я удивляюсь, как ты вообще заговорил о нем! — с легким нетерпением ответил Джеф. — Барт Кролл в Вайоминге, и ему совершенно нечего делать на Клиффорд-стрит! Мэнипенни поджал губы:

— А разве мисс Мэттьюз забыла упомянуть вам, что миссис Кролл в Лондоне и живет с ней в одной палатке в Эрлс-Корте?

— Что? Как ты узнал об этом?

— По-видимому, мне придется признаться, что миссис Кролл навещала меня здесь. Это ее вы недавно видели, когда она садилась в экипаж. — Он заметил изумление, отразившееся в глазах у Джефа. — Мы решили, что вы с мисс Мэттьюз должны еще раз встретиться, прежде чем вы, женитесь на другой и будет слишком поздно.

— Так ты знал! — крикнул Джеф. — Вот почему ты уговаривал меня вчера пойти на представление «Дикого Запада»!

— Совершенно верно, ваша свет… то есть…

— Ладно. Я уже начинаю привыкать к этому.

Джеф выбрал костюм, и Мэнипенни помог ему переодеться.

— Да, так что же там с Вивиан — как она оказалась в Лондоне? Не скажешь же ты, что Кролл отпустил ее сюда одну?

— Я не знаю всех подробностей, ваша светлость, но, по-моему, с этим браком покончено. Вид у нее был как у испуганного кролика, когда я упомянул его имя, и она уверяла меня, что мисс Мэттьюз вызволила ее из ужасного положения, когда взяла с собой в Лондон.

— Так что если Барт действительно здесь, то он приехал искать ее.

— Да, но, на мой взгляд, это немыслимо, как вы думаете? Должно быть, это просто кто-нибудь очень похожий на мистера Кролла.

— Не сомневаюсь, что ты прав, но все-таки я расспрошу об этом Шелби.

Накинув на себя фрак цвета темного янтаря, он передернул плечами, чтобы тот сел как следует.

— То есть, конечно, если нам с ней еще придется разговаривать.

Мэнипенни протянул ему серебряную, с гравировкой, расческу, и оба они подошли к трюмо. На мгновение у Джефа возникло ощущение, что все это уже было, — и та ночь год назад, когда он решил уехать в Вайоминг, снова всплыла в его памяти.

— Я вот тут думал, старина, как сильно ты изменился за последнее время.

— Боюсь, что да.

Его высокий лоб собрался морщинами, он задумался.

— Вам это не нравится, ваша светлость?

— Только иногда.

Джеф рассмеялся, и Мэнипенни с облегчением вздохнул.

— Если позволите, я воспользуюсь случаем, чтобы заметить, что вы тоже изменились, ваша светлость… особенно со вчерашнего дня, когда вы снова увиделись с мисс Мэттьюз. Вы точно ожили опять, совсем как в Америке.

— А… Я вижу, к чему ты клонишь. М-да, я подумаю об этом.

Он взял оранжерейную грушу с бело-синего фарфорового блюда, на туалетом столике и шагнул к двери.

— Боюсь, однако, ты слишком часто стал вмешиваться не в свои дела, Мэнипенни. Я бы ничего не имел против той каменной, молчаливой фигуры, по крайней мере, иногда, для разнообразия. Неужели это умение покинуло тебя навсегда? Может, тебе стоило бы потренироваться перед зеркалом… хм-м-м?

* * *

Шелби была просто в бешенстве, когда вернулась в палатку после дневного представления. Она соскочила с велосипеда и бросила его на землю, потом поискала глазами Вивиан.

— Ах, вот ты где! О Господи, и надо же тебе было именно сегодня остаться здесь…

— Что случилось?

Глаза Вивиан расширились, и она шагнула вперед, закрывая собою громадный, из гравированного серебра, цветочный горшок с кустом чайных роз. Шелби ни к чему было видеть его, пока она не успокоится настолько, чтобы суметь оценить его по достоинству.

— Дядя Бен не пришел!

Она бросила свою шляпу на кровать и вышла на узкие деревянные мостки перед палаткой.

— Полковнику Коди пришлось выполнять его роль, и в результате я должна была подсказывать ему — а я привыкла, что дядя Бен подсказывает мне! Ох, Вив, это был просто кошмар! Думаю, люди аплодировали только потому, что прочитали обо мне в газетах, они решили — все идет как надо.

— А ты попробовала выполнить свой трюк с велосипедом?

— Да, — буркнула она сквозь стиснутые зубы. — Да. Я объезжала вокруг арены и стреляла по разным целям с велосипеда, но осколки тарелочек, которые, я уже сбила раньше, валялись на земле, и каждый раз, когда они попадались мне под колеса, велосипед начинал чуть-чуть вихлять — и я промахивалась. — Шелби мрачно посмотрела на подругу. — Дважды.

— Люди понимают, что ты новенькая. Они любят тебя за твое обаяние.

— Я просто из кожи вон лезла, чтобы хоть как-нибудь сгладить это — гримасничала и махала шляпой и выделывала черт знает что на велосипеде, будто я клоун в цирке!

— Никто, если только он в здравом уме, не примет вас за клоуна, мисс Мэттьюз, — раздался мужской голос у нее за спиной. — Вы слишком прекрасны.

Шелби резко обернулась, столкнувшись лицом к лицу с одним из тех джентльменов с моноклями, которых она видела в гостинице «Савой» прошлым вечером.

— О! Что ж, это очень любезно с вашей стороны, сэр…

— Бернард Касл, — пробормотал он, склоняясь в низком поклоне, беря ее пальцы своей рукою в перчатке и целуя их. Ваш покорный слуга.

— Ну что вы, мистер Касл!

Шелби почувствовала, что краснеет, пытаясь отдернуть руку.

— Вы, без сомнения, недоумеваете, кто я такой и почему я здесь…

— По правде говоря, да.

Она разглядывала его, стараясь, чтобы это было не слишком заметно. Каслу, по-видимому, было около сорока; он был рыжеватый, со старомодными, тронутыми сединой бакенбардами, желтовато-землистым лицом и бегающими, цвета лаврового листа, глазками, худощавый и довольно хилый на вид. Его одежда казалась чересчур изысканной: черный фрак, двубортный жемчужно-серый шелковый жилет, светло-серые, в полоску, брюки и начищенные до невероятного блеска туфли. При нем, разумеется, имелся монокль, а в руке он держал фетровую шляпу и терновую трость с набалдашником из слоновой кости.

— Я видел вас вчера вечером в «Савое», — доверительно пробормотал Касл. — Я понятия не имел, кто вы, но один из моих спутников присутствовал на вашем вчерашнем выступлении для их величеств. Потом я прочитал восторженную статью о вас в газете и не сомневаюсь, что каждое слово в ней — правда.

Он наклонился ближе, лицо его было почти на одном уровне с лицом Шелби, и в голосе его послышались страстные нотки.

— Я не мог не прийти. Вам понравился мой подарок?

— Подарок?

Вивиан в палатке побледнела, когда Шелби взглянула на нее. Его подарок! Она-то была уверена, что это Джеф, прислал этот чудесный розовый куст в серебряном горшке!

— Хм-м-м, я еще не успела показать его тебе, — откликнулась она и вынесла бледно-желтые цветы на свет.

Шелби охала и ахала, восхищаясь подарком, который и в самом деле необыкновенно украсил их палатку.

— Мне приятно будет, сидеть и читать рядом с ним, хотя у меня остается не так уж много времени теперь, с этими выступлениями…

Касл с неудовольствием взглянул на Вивиан:

— У меня все слуги приучены сообщать мне о подобных посылках, как только я переступаю через порог дома.

— Вот как? Ну что ж, прекрасно. А я вот, напротив, совершенно не выношу строгостей. И Вивиан — не моя служанка. Она моя подруга и так добра, что помогает мне организовать мою жизнь, чтобы я могла не нанимать горничную.

— А разве полковник Коди не платит ей за эти услуги? Шелби растерялась:

— Я думаю, вы не хотели показаться излишне любопытным, мистер Касл, и я прямо-таки не могу себе представить, чтобы этот вопрос мог почему-либо заинтересовать вас.

— Прошу вас, называйте меня Бернард, мисс Мэттьюз. — Лицо его, казалось, просто таяло от восхищения. — Если я и позволил себе сказать что-то лишнее, то только потому, что, мне кажется, все окружающие должны служить вам. И я почту для себя за честь войти в их число.

— Вы очень любезны, но в этом нет необходимости! У меня нет слуг.

Шелби почувствовала, что терпению ее приходит конец. Что ей делать с этим напыщенным, источающим льстивые похвалы джентльменом? С надеждой, взглянув на Вивиан, она заметила:

— Кстати о том, что у меня нет слуг, — куда это мог запропаститься, дядя Бен? Он, наверное, боится теперь показаться мне на глаза, Опасаясь, что я могу использовать его вместо мишени!