— Итак, —спрашиваю я, — ты собираешься подписывать или нет?

— Для меня это уж слишком, — она отвечает. — Я могу подумать?

Я притягиваю ее к себе и целую.

— Можешь думать хоть целую вечность, детка.


* * *

ДЕЗ


В смокинге, босиком, брюки закатаны выше щиколоток, рукава пиджака подтянуты. Черная бабочка, волосы зачесаны назад и на одну сторону. Ох*енно великолепный. Такой красивый, такой мощный, мышцы рук натягивают рукава жакета. Его глаза сверкают жарко и прочувствованно этим уникальным, невероятным оттенком зеленого. Я никогда не устану вглядываться в его глаза. Это смешно и сентиментально, но мне просто никогда не будет достаточно этого.

И он смотрит на меня этими глазами, и эмоции, которые, как я думала, мужчина никогда не сможет чувствовать ко мне, сияют в них, выплескиваются из него.

Любовь.

Я борюсь со слезами, восхищенная островом, потрясающей, захватывающей дух красотой природы и дома. Еще больше я поражена тем, что у него запланировано на этот вечер.

Он поручил кейтеринговой компании организовать небольшой стол, покрытый белой скатертью, прямо на пляже, недалеко от прибоя, так что волны плещутся у наших ног. Факелы, установленные в песке по кругу, мерцают позади нас. Такие же факелы, протянувшиеся двойным рядом в воду, образуют коридор оранжевого пламени на черной, залитой лунным светом воде. Луна, поднявшаяся только сейчас, показалась из-под волны над горизонтом, огромная, полная и белая. Ее свет сияет блестящей серебряной дорожкой, бегущей по коридору, образованному факелами.

В пятидесяти метрах от пляжа скрипач и виолончелист играют в окружении зажженных факелов.

Ужин состоит из четырех блюд легких, но сытных - цитрусовый суп, зеленый салат, какая-то ароматная, чудна́я рыба с жасминовым рисом и тушеными овощами, а затем десерт.

Мы откупориваем бутылку охлажденного, дорогого белого вина, которое имеет прекрасный вкус. Я не говорю Адаму, но для меня его вкус такой же, как и у любого другого вина.

После того, как с едой покончено, и выпиты последние капли вина, Адам встает, держа одну руку в кармане, и ведет меня прочь от стола, в воду к дорожке, освещенной луной и огнем.

Подол моего платья колышется в воде.

Адам останавливается, поворачивается ко мне лицом, окидывая меня серьезным взглядом.

Я выжидающе смотрю на него. Только увидев, что Адам приготовил для меня, я сразу поняла, что это было, что он делал, и полюбила каждую минуту. Все прекрасно. Невероятно, романтично.

Но даже если бы он сделал предложение мне в туалете аэропорта, я бы сказала ему «да».

— Ты моя судьба, — начинает он с улыбкой. — Я люблю тебя.

Не могу сказать ни слова, в глазах покалывает.

— Я люблю тебя, Адам. Очень сильно.

— Эй, этого нет в сценарии. Я что-нибудь забуду, если ты начнешь говорить.

— Ой. Прости. — Прижимаюсь к нему, поглаживая руками его спину. — Продолжай.

Он качает головой:

— Нет, теперь я уже все забыл. Придется импровизировать.

— Тебе не нужны слова, — говорю я ему.

— Не нужны?

Я жестом указываю на стол, на музыкантов.

— Вот твои слова. Просто переходи к главному.

— Видишь? Вот почему люблю тебя. Я никогда не знаю, как ты отреагируешь. — Он глубоко вдыхает и выдыхает. — Ты все изменила для меня, Дез. С того дня, как я встретил тебя на острове Макино, ты изменила все. Все, что я понимал, это то, что ты должна стать моей, что должен узнать тебя. Я так рад, что спрыгнул тогда из экипажа. И вот я здесь с тобой.

Адам вытаскивает маленькую черную коробочку из кармана, открывает ее, вынимает кольцо и засовывает коробку обратно в карман пиджака. Затем протягивает кольцо, и, когда я его вижу, у меня перехватывает дыхание - я ошеломлена.

— Я придумал его сам. Ты уникальна и заслуживаешь кольцо такое же невероятное, единственное в своем роде, как и ты. — Он берет мою левую руку, не отрываясь, и смотрит мне в глаза. — Дестини, ты выйдешь за меня?

Я уже улыбаюсь, и слезы скатываются по моим щекам, но улыбка становится еще больше, а слезы текут быстрее. Я могу только кивать, ждать, пока он оденет кольцо на палец, и тогда я бросаюсь к нему, обнимаю за шею и целую его везде, где могу.

Наконец, нахожу его губы, и мы целуемся, пока никто из нас не может дышать. Мои ноги дрожат и слабеют от желания.

Адам шепчет у моего рта:

— Дез, мне нужно услышать это от тебя. Скажи мне «да».

Я кусаю его нижнюю губу, а затем шепчу ему:

— Да, Торренс Адам Трентон, я выйду за тебя. — Отодвигаюсь и смотрю в его глаза голодным взглядом. — Но только при одном условии.

Его взгляд темнеет, и он озадаченно хмурится.

— Каком, детка?

— Забери меня в эту удивительную спальню наверху, открой все окна и трахай меня до рассвета.

Он поднимает рукой подол моего платья, пока оно не собирается вокруг талии, раскрывая тот факт, что на мне нет трусиков. Его руки скользят по моей коже.

— Может, прямо здесь?

— Музыканты..., — тихо говорю я, трогая его руки, хотя Адам и закрывает меня собой.

Адам оборачивается, машет им, и они торопятся уйти. Его рот находит мой, и Адам поглощает мое дыхание. Я теряюсь в его поцелуе, так что едва замечаю звук взлетающего гидросамолета.

— Они уехали, — шепчет Адам.

— Тогда возьми меня.

Сжимая смятую ткань моего платья одной рукой, другой он тянется и расстегивает его. Затем поднимает его над головой, снимает и кидает в волны.

— Тебе оно не понадобится, — говорит он.

Я расстегиваю ремень и застежку на его брюках, спускаю вниз бегунок молнии, добираюсь до эрекции, сжимаю в руке и скольжу вдоль длины. Он тяжело дышит в мое ухо, когда я накрываю рукой яйца и нежно их сдавливаю. Я улыбаюсь у его щеки и обхватываю член, пока Адам рычит мне в ухо. Затем спихиваю вниз его брюки.

— И тебе они больше не нужны, — говорю я ему.

Он отбрасывает их прочь, стягивает с плеч пиджак. Я развязываю бабочку, расстегиваю рубашку, и вот мы оба голые, а наша одежда уплывает по серебряной дорожке лунного света. Платье зацепилось за брюки, а притопленные туфли перекрутились с лифчиком без бретелек.

Его пальцы двигаются между моих бедер, поглаживая и кружа, пока я хныкаю и приседаю, чтобы оседлать его их, дрожа от приближения кульминации. И тогда Адам изгибается и скользит в меня, сжимая мое колено и удерживая ногу у его бедра, при этом хрипя и толкаясь.

Я держусь за его шею и начинаю смеяться, когда теряю равновесие. Падаю на него и вместе с ним сваливаюсь в воду. Мы барахтаемся и разъединяемся, затем он собирает нашу одежду и ведет меня к пляжу и вверх по лестнице на балкон, где он кладет в кучу насквозь промокшую одежду. Дальше мы поднимаемся в дом.

Адам открывает дверь в спальню, потом поворачивается ко мне.

— Пойдем в постель, детка.

Я хватаю полотенце из ванной и вытираюсь, в то время как Адам открывает все панорамные окна, чтобы морской бриз заполнил комнату. К тому времени, как он заканчивает, я уже лежу в кровати на спине, погрузив пальцы в киску, растирая влагу желания.

Адам стоит у кровати и смотрит, как я ласкаю себя, потом забирается между моими коленями, и его язык заменяет мои пальцы. Я задыхаюсь от приближающегося оргазма, а он поглощает соки, что вытекают из меня, выжатые сжимающимися внутренними стенками.

— Адам, ты мне нужен..., — задыхаюсь я и тянусь к нему. — Ты нужен внутри меня. Сейчас, малыш, пожалуйста.

Адам ползет вверх по моему телу, прижимается эрекцией к лону и наклоняется ко мне. И вот он у моего входа, твердый и жесткий. Я раздвигаю бедра, и он скользит в меня, а я задыхаюсь. Он не двигается, его светлые глаза пронзительно всматриваются в мои, пока опирается на руку, которую держит возле моего лица. Одна из его ладоней царапает мой сосок. Я хнычу, и, обернув ноги вокруг его талии, приподнимаюсь вверх, загоняя его глубоко в меня.

— Вот так, детка? — его губы шевелятся около моего рта, где-то между поцелуем и шепотом.

— Почти, — говорю я.

Толкаюсь киской ближе к нему, вбирая его глубоко, и чувствую его скольжение, резкие толчки внутри тела. Я выгибаю спину и вращаю бедрами, трахая его сильнее и жаждая ощутить еще его глубже.

— Мне мало этого, — стону я. — Мне нужно больше. Ты нужен мне глубже.

Я пытаюсь перевернуть его, держась за его бок, и Адам позволяет уложить его на спину, и вот я уже сверху. Он только ухмыляется, когда усаживаюсь на него, глубоко вбирая член, и начинаю ритмично двигаться. Мои ладони опираются на его грудь, пока волосы укрывают нас. Мои груди колышутся и подпрыгивают, когда я скачу на нем, пока мы оба задыхаемся от неумолимо надвигающегося апогея.

Но мне все еще этого недостаточно.

— Я знаю, что тебе нужно, — шепчет Адам.

Я замедляюсь и опускаю на него глаза.

— Да?

— Да. — Он садится, выскальзывает из-под меня встает рядом с кроватью. — Иди сюда, Дез. На живот. Наклонись над кроватью для меня. Покажи мне твою такую прекрасную задницу, любимая.

Я делаю, как он велит, наклоняюсь над кроватью, но, когда мои ноги касаются пола, он берет мою левую ногу и поднимает ее так, что она сгибается в колене вверх и вперед, опираясь на кровать. Я обнажена перед ним, раскрыта и наклонена.

Он скользит пальцем между моими бедрами и находит влажный и жаждущий вход, направляя себя внутрь. Адам подается бедрами вперед, медленно скользя. Его нога стоит на полу рядом с моей, одна рука на постели на сгибе моего колена, не позволяя ей сползти, другая крепко держит бедро, пока Адам насаживает меня на себя. Я задыхаюсь в то время, как его член глубоко входит в меня, и затем выходит, чуть не стаскивая меня с кровати. Колено согнуто так, что бедро прижато к моему телу, и я больше опираюсь на кровать, чем стою, удерживаемая вонзающимся в меня членом Адама.