– Лара, она твоя мать. – Иван попытался успокоить Лару, видя, как из более или менее спокойного состояния она снова вернулась в возбуждённое агрессивное.

– Она? – На лице Лары появилась злобная усмешка. – Она любит только себя. Всё, что она делает, преследует определённую цель. Вот и сейчас не знаю, зачем она дала мне деньги, когда я ни о чём не просила.

– А ты не думаешь, что все эти годы она чувствовала себя виноватой перед тобой? Ты же не слушаешь – вот и приходится обрушиваться на тебя, как снег на голову.

– Ты странный. – Лара дотронулась ладонями до его лица, по которому бежали прозрачные капли воды. – Почему ты так хочешь, чтобы я поняла её, простила?

– Потому что прощение близких – это счастье. А я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

Лара посмотрела на него, потом крепко обняла и стала целовать, вдыхая аромат, исходивший от его кожи. Она пропускала между пальцами его волосы, медленно опуская ладонь на шею, спину.

– Ты мой родной, – произнесла она тихо. – Мне с тобой так хорошо… Не уходи никогда, прошу, не уезжай никуда…

– Почему? – удивился Иван, заглядывая в её глаза и не понимая, откуда в них такой страх.

– Потому что, – медленно произнесла Лара, – мне иногда кажется, что однажды ты можешь не вернуться.

– Хорошо, не уеду, – согласился Иван.

И Лара вдруг с ужасом осознала, что сама-то может легко уйти. И если сейчас она ему скажет, что их отношения закончены, Иван это поймёт и примет. И от этого ей стало больно и одиноко. Почему-то её преследовало настойчивое желание принадлежать ему, а не быть свободной. А Иван давал ей именно эту свободу, которая сейчас казалось совсем ненужной и дешёвой.

Глава 46

Когда Елена Петровна после ужина и примирительного разговора уехала, Лара и Иван долго сидели на диване и общались. Незаметно наступила ночь.

Разговор был почти не о чём, иногда наступало молчание, и они просто сидели рядом, слушая музыку, пили вино и смотрели на улицу.

– Осень… – произнесла Лара. – Она совсем уже рядом.

– Я люблю осень, – сказал Иван.

– Я тоже. В ней есть что-то тоскливое и родное.

– Как в тебе, – шёпотом добавил он.

– Что? – Лара взглянула на него. Неужели он смог так прочувствовать её?

– Тебя это удивляет, Лара? – Иван смотрел на неё, как будто изучая её лицо, волосы, взгляд.

– Да. Мне никто такого раньше не говорил.

– А я никогда не видел таких глаз, в которых счастье соседствовало бы с печалью.

– И в каком же глазу у меня счастье? – рассмеялась Лара.

– В обоих. Они у тебя наполнены счастьем, словно водой. Но они подобны океану, в них скрыта такая глубина, а в этой глубине – тайна, печаль.

– Хм, ты слишком красиво говоришь.

– Нет, я говорю о том, что вижу. Какой бы ты счастливой ни была, всегда есть нотка грусти. Почему, я не знаю, это твоя тайна. Может быть, ты расскажешь её мне когда-нибудь.

– У меня нет тайны, – возразила Лара.

– Ты говоришь так, потому что не хочешь помнить об этом, но что-то тебя тревожит. Как будто ты пытаешься стереть всё из своей памяти.

– Потому что я хочу, чтобы там был только ты.

– У всех есть своё прошлое. И оно не должно приносить боли, потому что всё, что было там, закончилось.

– Иногда прошлое возвращается.

– Просто нужно закрыть дверь и не открывать, – сказал Иван, а Лара представила себе вращающуюся дверь в «Ритце».

Лара молчала, размышляя над этой фразой. Резкий звонок телефона нарушил тишину. Иван почувствовал, как Лара вздрогнула.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил он.

– Не хочу, – тихо ответила Лара.

Включился автоответчик, про который Лара забыла. И в ту секунду, когда она собралась было встать и выключить его, раздался голос Стаса, хриплый, видимо, прокуренный, и пьяный. Лара не могла сдвинуться с места. «Лара, – надрывно сказал он. – Я завтра утром уезжаю. Я жду тебя, не хочу уезжать без тебя. – Стас покашлял. —Ты посмотрела на меня вчера с такой ненавистью, что я не могу забыть твой взгляд… Я приехал в Москву только ради… тебя, Лар. Прости меня… могли бы мы встретиться?…прошу выслушай. – Стас глубоко вздохнул, затягиваясь сигаретой. – Я не знаю, как тебе объяснить всё, что произошло… я вынужден был это сделать. Лар, это очень долгая, давнишняя история, тянущаяся между мной и Штейном. И вдруг ты… Лар, это был бизнес. Пока ты зависела от него, он смотрел на всё сквозь пальцы, а потом ты перекрыла ему дорогу. И Штейн сказал мне: „Лара заигралась. Либо убери её, либо я это сделаю“. У Штейна не всё так просто, как ты думаешь. У него деньги грязные. Лара, я знал, что делаю… у меня не было выбора. Ты не захочешь верить, но не удаляй эту пленку, прослушай потом её ещё раз. Лара… у тебя, наверное, ничего не осталось на жизнь, позволь мне помочь… я потерял тебя… наверное навсегда. Вернись ко мне, прошу. Я буду ждать тебя. Я… люблю тебя, Лара. Только тебя».

Лара молчала, слушая, как бьётся сердце, чувствуя катящиеся по лицу слёзы.

– Кто это? – спросил Иван.

– Это та дверь, которую я пытаюсь закрыть, – ответила Лара, глядя куда-то мимо него.

Она почувствовала холод, как будто всё её тело промёрзло. Вернулись воспоминания о вчерашнем сне. Нет, нет, она должна усидеть, она никуда не побежит, приказывала себе Лара. Всё кончено.

– Что было вчера? Ты мне не рассказала. Поэтому ты прибежала ко мне? – спросил Иван.

– Да, – тихо ответила Лара.

– Что ты хотела мне сказать?

Лара посмотрела на него. Иван заметил, что её взгляд был потерянным и далёким.

– Я не знаю, мне просто был нужен ты.

– А он? Тот, кто тебя сейчас зовет, он нужен?

Лара помолчала и ответила, не зная, врёт сама себе или говорит правду:

– Нет. – Слёзы продолжали медленно течь по лицу.

«Да чёрт возьми, – подумала она. – Как я тебе могу сказать, нужен или нет? Я его ненавижу. Он всю жизнь вот так звонит, а потом исчезает. Побеги я сейчас в отель, его там не найду. И этот звонок окажется всего лишь моей выдумкой. Нет, пусть уж он навсегда останется там один. Как я одна. Да, лучше быть одной. Навсегда одной. Ведь было всё так хорошо, а сейчас опять что-то начинается, словно опадающие листья с деревьев, всё смешивается. Разве можно во всём этом быть счастливой? И ты, ты… Иван, зачем ты появился в моей жизни? Неужели и тебя я должна сделать несчастным? Зачем тебе страдать из-за меня?.. Боже мой, я схожу с ума. Неужели он должен страдать? Мои мысли разрываются на части, я не знаю, что делать. Прогнать прямо сейчас? Лучше пусть ему будет больно и всё пройдёт быстро, чем медленно оставлять его. А зачем его прогонять? Я же счастлива с ним, я люблю его. Но ведь это только сейчас – а что потом? Что, если он перестанет любить?»

Иван это почувствовал. Он допил вино и поставил пустой бокал на кофейный столик.

– Лара, – сказал он, глядя ей в глаза. – Я никогда не буду держать тебя или принуждать к чему-то. Быть со мной или не быть – это только твоё решение. Твой выбор.

Лара смотрела на него, не зная, что сказать.

– Честно скажу, если ты уйдёшь, будет очень больно. Но если уйдешь, не возвращайся. Только…

– Только что? – Лара надеялась, что он даст ей какой-то шанс, подскажет какой-то выход из этой ситуации.

– Чего ты хочешь, Лара? Что для тебя любовь?

– Любовь – это когда идёшь в темноте, как будто одна, но всегда знаешь, что где-то рядом чья-то рука. И в любую минуту ты можешь её нащупать. Любовь – это когда не холодно зимой. Когда не мокро под дождём и не мучает жажда в жару. Любовь… – Лара задумалась. – А в конце что? – На глазах у неё вновь выступили слёзы. – Снова одиночество, как остывшая чашка кофе, запах которого улетучился.

– А может быть так, что кофе никогда не остынет и навсегда сохранит аромат? – спросил Иван.

Слёзы высохли. Это был провокационный вопрос. Почему спросил? – подумала Лара. После всего, что он сказал ей, ему всё-таки хочется услышать то, что услышать легче, – ложь.

Словно он спросил: возможно ли, что мы останемся вместе навсегда? И как будто он хотел услышать только «да», даже если бы это была неправда. Было ощущение, что это вопрос не от Ивана.

Лара молчала. По всей квартире, словно аромат кофе, распространилась тишина. Казалось, молчание длилось целую вечность. Но Иван прервал его: сел ближе и поцеловал Ларе руку. Потом улыбнулся: «Лара, ты знаешь, где меня найти».

И ушёл.

Лара закрыла за ним дверь, думая, почему не смогла ему ответить. И вдруг поняла: Иван не хотел слышать ложь, как ей показалось вначале. Ему нужна была только правда. И ему нужна была её любовь – но только настоящая любовь. Лара не понимала, почему не смогла сказать ему, что чувствовала себя в ответственности за всё человечество, отвечая на вечный вопрос: «Есть ли срок у любви?»

Мысли, сменяя друг друга, снова вернулись на тот замкнутый круг, где был Стас. Какая это была любовь? Странно, но сейчас, думая о Стасе, Лара вдруг почувствовала пустоту. И был ли её уход из отеля бегством или окончательным «нет»?

Лара сидела возле окна, наблюдая, как в разных окнах загорается и гаснет свет, как какие-то люди возвращаются домой. Она заметила свет в окнах Ивана. Вон его силуэт, он один сидит на кухне, видимо, тоже смотрит на её окно.

Можно ли прямо сейчас взять и всё решить? И не бежать никуда и никуда не возвращаться, а остаться где-то навсегда.

Лара надела пальто, открыла дверь и вышла из квартиры. В воздухе чувствовался запах приближающейся осени. Какие-то его частицы ещё хранили летнее тепло, отчего хотелось вдыхать воздух полной грудью, а не кутаться в одежду.

Лара огляделась. На улице было пустынно, как бывает только глубокой ночью, когда всё вокруг словно замирает ненадолго. И ты понимаешь, что именно эти минуты иногда могут быть самыми решающими в твоей жизни.

Снова вернулся этот вопрос: «Есть ли срок у любви?» А что, если она просто не знает? Да и что такое срок, когда важна сама любовь, а не её продолжительность? Разве может она измеряться неделями, месяцами, годами?