– Так поносите ее, она должна успокоиться.
– Я не смею вынимать ребенка, пока лежит мокрая повязка, доктор особенно приказал…
Дама бросила перо и с шумом вошла в детскую.
– Тише, тише! – воскликнула она своим звонким голосом и захлопала в ладоши.
Ее глаза смотрели так грозно, почти злобно, что ребенок замолчал, но через несколько секунд стал кричать еще громче. Плач звучал так беспомощно и жалобно, что няня бросила спиртовую горелку, на которой подогревала прописанный доктором суп, и кинулась к девочке. В это время в коридоре послышались шаги и барон Лотарь появился на пороге.
– Что, Леони больна? – Омрачившимся взглядом он отыскал на постели малютку, которая протянула к нему ручки и замолчала.
Фрау фон Берг смутилась, но осталась стоять около кроватки девочки.
– Нет, – ответила она. – Леони или голодна, или упрямится.
– То не был плач упрямого ребенка, – отозвался барон коротко и решительно.
– Возможно, она себя плохо чувствует, – сказала женщина. – Мне уже давно приходило в голову, что ребенок не выносит здешнего воздуха. Невольно задумываешься: из мягкого климата Ривьеры девочку перенесли в лесной климат Германии, в этот резкий, холодный горный воздух.
Барон серьезно посмотрел на нее.
– Вы думаете? – спросил он.
Его тон заставил даму покраснеть. Она всегда боялась сарказма.
– Я сожалею, – продолжал он, – что бедная малютка была послана первым врачом Ниццы в резкий, холодный воздух. К сожалению, она должна привыкать к нему. Да и нечего говорить о Ницце, потому что отец ребенка принужден теперь быть здесь. Впрочем, милая фрау фон Берг, «холодный резкий воздух», кажется, даже полезен: вчера я видел, как девочка живо ползала по комнате и сама поднималась возле каждого стула.
Воспитательница пожала плечами:
– Что за достижение для двухлетнего ребенка?
– Будьте логичны, сударыня: речь идет о том, улучшилось здоровье малютки или нет. Возраст ее здесь ни при чем. Я хочу сделать еще одно сообщение, которое, вероятно, заинтересует вас. Их светлости, принцессы Текла и Елена, скоро приедут на несколько недель в Нейгауз, чтобы лично увидеть состояние здоровья девочки. Откуда ее светлость может знать, что Рейхсен, наш врач, лечит мою дочь? Не знаете ли вы?
Фрау фон Берг переменилась в лице.
– В своих письмах к ее светлости я ничего не говорил об этом, – продолжил он, отходя от детской постели к окну. – Я не люблю, когда вмешиваются в мои распоряжения. Кроме того, принцесса Текла гомеопатка, и у нее карманы полны крупинок и капель. Вы на самом деле не знаете, фрау фон Берг?
Она отрицательно покачала головой и ответила:
– Нет.
Но барон, не обратив внимания на ее ответ, вдруг прижался лбом к стеклу и стал пристально всматриваться в дорогу, тянувшуюся через лес длинной белой полосой.
По дороге быстро проехала герцогская карета, в ее окне на мгновение показалось женское лицо. Клодина ехала в Альтенштейн. Когда Лотарь обернулся, он был бледен. Фрау фон Берг посмотрела на него со злой усмешкой – она тоже видела карету.
Но он не заметил этого, подошел к уснувшему наконец ребенку и долго стоял у кроватки.
Фрау фон Берг тихо вышла из комнаты.
Барон продолжал стоять. Горькая складка образовалась около его рта.
Старая няня удивленно выглядывала из-за голубых занавесок кроватки: вероятно, барон не любил ребенка, потому что его рождение стоило жизни обожаемой им женщине. Да, так часто случается, что маленькое невинное создание должно страдать из-за этого. Бедный ребенок, родившийся для того, чтобы на него вечно глядели с укоризной… Несчастное дитя!
Вдруг он отвернулся от кроватки и поспешно вышел. Няня боязливо сжалась и протянула руки над спящим ребенком: она ожидала, судя по его взволнованному лицу, что дверь с шумом захлопнется.
Слава Богу! Хотя он и довольно резко закрыл дверь, малютка не проснулась…
Глава 11
Да, Клодина ехала ко двору. Она сидела в карете, как обычно спокойная и гордая. Утром она управилась с хозяйственными делами и после обеда сменила одежду Золушки на простой, но элегантный туалет из мягкого синего шелка, присланный ей портным перед самым отпуском. То не было тщеславием с ее стороны – она надела это платье, потому что накануне ее высочество заметила, что не любит черного цвета.
Когда Клодина вошла к брату проститься, он с изумлением и гордостью посмотрел на сестру.
– Как ты хороша! – сказал он, целуя ее в лоб.
Она ответила ему смущенным взглядом.
– У меня нет другого платья, и при такой плохой погоде…
– Я не упрекаю тебя, – ласково возразил он, – а только любуюсь тобой, сочетанием твоих светлых волос и густой синевы платья. Будь спокойна, сестрица, иди без забот. Эльзе очень хорошо под присмотром фрейлейн Линденмейер, а я пишу. От чего ты в нерешительности? У тебя какая-нибудь неприятность?
Клодина неуверенно подошла к брату, губы ее дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но потом быстро повернулась, промолвила: «Прощай» и вышла.
Девушка не могла искать решения своих проблем у него, мечтателя с мягким характером. Единственный верный путь был в самостоятельных действиях. Она села в герцогскую карету с чувством неудовольствия, присущим благородным натурам, когда вокруг них не все ясно и понятно, но с твердым намерением выпутаться из лабиринта забот своими силами.
Что следовало сделать прежде всего? Герцогиня звала ее, и она должна была ехать. Если она в действительности была здорова, то не имела права отказывать больному человеку – лгать ей не хотелось, а сказать правду не могла.
Да и не была ли Клодина в безопасности вблизи герцогини, в будуаре, где ни один жгучий и молящий взгляд не смел преследовать ее? В присутствии этой милой женщины должно было исчезнуть всякое эгоистичное желание.
Она прижала к вискам носовой платок, как будто так могла унять головную боль, мучившую ее целый день.
Внизу, перед лесом, показались высокие крыши Альтенштейна, и в то же мгновение сквозь поредевшие облака прорвался первый после долгого ненастья луч солнца и заблестел на позолоченном карнизе башни, как будто родной дом приветствовал Клодину.
– Ее высочество с нетерпением ждала вас, – сообщила ей еще в передней старая фрейлина фон Катценштейн. – Она желала, чтобы вы спели новую песню Брамса, и сама играла два часа на рояле. Герцогиня ужасно нервна и возбуждена, милая Герольд, – она немного поспорила с его высочеством.
Молодая девушка вопросительно взглянула в лицо фрейлины.
– Между нами, милая Герольд, – прошептала та. – Ее высочество хотела, чтобы герцог пил у нее чай в пять часов, но он отказался решительно и коротко, можно сказать, даже сердито. «Мы хотим заняться музыкой, – робко сказала ее высочество, – ведь в последнюю зиму, кажется, мы особенно увлекались пением. Ты почти никогда не пропускал музыкальные вечера у мамы», на что его высочество ответил: «Да-да, конечно, моя дорогая, но я назначил Пальмеру час для доклада, а так как погода стала лучше, то отправлюсь с Мильфельдом на охоту, ты же знаешь, доктор настойчиво рекомендовал мне как можно больше дышать чистым воздухом».
Клодина сжала в руках свои ноты; ее не слишком огорчило это сообщение.
– Пожалуйста, доложите обо мне ее высочеству, – попросила она.
– Сейчас, милая Герольд, дайте я доскажу вам. Герцогиня повернулась к нему спиной и сказала: «Ты не хочешь, Адальберт!» Он ушел, ничего не ответив, а она заплакала горючими слезами.
Когда Клодина вошла, герцогиня, сидя за столом, протянула ей руку.
– С вами как будто заглянул в мою комнату первый луч солнца, заблестевший на дворе, милая Клодина, – любезно сказала она глухим, бесцветным голосом. – Вы не можете себе представить, какой одинокой иногда чувствуешь себя даже среди людей, которые должны являться, да и являются всем для тебя. Я перед вашим приходом ужасно волновалась, но стала перелистывать свой дневник, и это меня успокоило. Я испытала много счастья и должна быть благодарной. Садитесь. Что это? Песни, о которых я говорила? Да! «Верность в любви». Вы споете мне потом, а сначала я попрошу вас поехать со мной на прогулку: я жажду свежего воздуха, и, слава Богу, небо прояснилось.
Возвратившись через час, дамы пили чай, потом Клодина подошла к роялю, а герцогиня, лежа на кушетке, слушала. Сзади, у окна, сидела старая фрейлина и следила за каждым движением своей повелительницы.
Прекрасный голос Клодины наполнял уже темнеющую комнату, ноты стояли перед ней, но она не нуждалась в них. Песня лилась за песней. Девушка пела с грустным наслаждением: дорогой инструмент, на котором она аккомпанировала себе, занимал то же самое место, где некогда стоял ее собственный. Безоблачно счастливая юность живо воскресла в памяти: она невольно пела любимые песни Иоахима.
Вдруг раздался тихий и печальный голос герцогини: «Адальберт, я знала, что ты придешь!» Клодина встала и увидела высокую фигуру герцога, наклонившегося над рукой жены. Она поклонилась и оперлась на спинку стула, словно нуждалась в поддержке.
– Продолжайте, фрейлейн фон Герольд, – попросил герцог. – Давно я не имел удовольствия слышать ваше пение.
Он сел рядом с женой, спиной к окну, и Клодина не видела его лица. Она знала, что на нее падает розоватый вечерний свет, и от этого еще больше смутилась… Девушка старалась успокоиться. Но когда она начала петь, голос зазвучал тускло и бессильно, как будто судорога свела ей горло. Она извинилась и встала.
– Как странно! – сказала герцогиня. – Вы раньше были подвержены этому, милая Клодина?
– Никогда, ваше высочество, – откровенно ответила она.
– Бывают такие нервные волнения, – спокойно заметил герцог. – Может быть, ты слишком утомила фрейлейн?
– О, вполне возможно. Простите, дорогая Клодина, и от дохните! – воскликнула герцогиня и указала девушке на низкое сиденье возле себя, с которого только что встал герцог, теперь ходивший взад-вперед неслышными шагами. – Сядьте, пожалуйста, так, чтобы я видела ваше лицо, – попросила она. – Действительно, вы побледнели, но вот, краски возвращаются. Боже, я готова подумать, что вы испуганы внезапным появлением герцога… Адальберт! – воскликнула она, повернувшись, так как он стоял позади нее. – Ты виноват в этом… О, злой человек, какие вещи ты делаешь!
"Дама с рубинами. Совиный дом" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дама с рубинами. Совиный дом". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дама с рубинами. Совиный дом" друзьям в соцсетях.