– Да! Но дядя Лотарь сердился и тетя Клодина тоже, – сказала девочка и озабоченно взглянула на Гейнемана.

Старик снял свою шапку, обсыпанную снегом, и встряхнул ее.

– Правда, Гейнеман? – робко попросила подтверждения Эльза.

Глаза старика приняли хитрое выражение.

– Господа ужасно спорили, – серьезно сказал он, глядя на фрау Беату, – даже при мне. Когда я вошел в комнату, чтобы одеть девочку, так как сани уже были поданы, барон говорил: «Клодина, ты наденешь новое платье, которое я тебе недавно подарил, и мы поедем в резиденцию на свадьбу его высочества. Я хочу проверить, могу ли я снова ревновать».

– Тогда, – перебила малютка, – тетя Клодина стала грустная и сказала: «Как хочешь, Лотарь».

– Верно, – подтвердил старик. – И началось: «Нет! Пусть будет, как ты хочешь!» – воскликнул барон Лотарь. – «Нет! Как ты сказал, Лотарь». – «Нет, пожалуй, ты права, Дина, что нам делать там, мы останемся дома». – «Но мне очень хочется, Лотарь!» – «Это мне уже известно, Дина, мы остаемся». – Так они спорили с четверть часа, наконец…

– Ну? – со смехом перебила Беата, – и кто же одержал верх?

– Госпожа… Да кто всегда одерживает верх, когда муж с женой ссорятся? – все с той же хитрой физиономией сказал Гейнеман. – Конечно, баронесса. Она кланяется вам и собирается в день свадьбы герцога заехать с бароном на чашку чая и повспоминать прошлое.