— Маскарадом?

— Да, конгресс знаменит своими костюмированными балами. На них гости Австрии: монархи, князья, государственные деятели и важные персоны из разных стран — свободно растворяются в толпе. Каждый танцует с кем хочет. Все в масках и костюмах, но я постараюсь, чтобы еще до маскарада вы узнали, как отличить царя.

— Я буду танцевать с ним?

— Да, постарайтесь. Случайная встреча всегда более интересна, чем официальное представление, особенно для такого подозрительного человека, как Александр.

— Я не могу поверить, что все это возможно! Ванда почти задыхалась от волнения. Это было невероятно!

Она почти простонала:

— О, это так прекрасно! Благодарю вас, благодарю!

Она склонилась и припала к руке князя. Когда она вновь посмотрела ему в лицо, он заметил, что глаза ее горят, словно звезды.

— Я была так напугана, когда приехала, боялась, что вы отошлете меня обратно, а теперь все изменилось. Я так счастлива, что мне не хватает слов высказать это и отблагодарить вас.

— Слова не нужны. — Князь приподнял ее подбородок, чтобы поближе взглянуть на лицо. — Вы не очень похожи на свою мать.

— И еще меньше на своего отца, — совершенно безыскусно добавила Ванда.

— Нет?

Это был вопрос, но Ванда не поняла его.

Князь опустил руку и пошел к письменному столу. Сел, быстро набросал несколько строк и подошел к камину, где стояла Ванда, наблюдая за ним.

— Это письмо для баронессы Валузен, — сказал он. — Вы остановитесь у нее, и я попрошу ее купить все, что вам необходимо из одежды. Я обещаю, что Вена не покажется вам скучной.

Ванда счастливо рассмеялась.

— Скучной? — воскликнула она. — Я не боюсь этого. Она взяла письмо, направилась к двери и вдруг остановилась.

— Еще одно. Могу я получить назад кулон? Это мамина вещь.

— Конечно. — Князь достал кулон из кармана и протянул его девушке.

— Мама завещала мне всегда хранить его. Он был подарен ей человеком, которого она очень любила.

— Она сказала вам, кто он?

— Нет, но я догадываюсь.

Их одинаково синие глаза встретились. Князь склонил голову и поцеловал крохотные пальчики, сжимавшие украшение.

— Я счастлив, что ваша мать не забыла меня, — с нежностью сказал он.

— Разве можно вас забыть?

ГЛАВА II

Княгиня Екатерина подняла над головой холеные руки, потянулась и с изысканной грацией встала с постели.

Хотя вечер еще не наступил, ставни уже были закрыты, и ее большая, обшитая голубыми панелями спальня в Хофбурге была ярко освещена. Повсюду стояли, тяжелые золотые канделябры, украшенные купидонами.

Она остановилась посреди комнаты. Складки ее прозрачного одеяния подчеркивали удивительное совершенство тела, напоминавшего греческую статую.

— Прекрасный обнаженный ангел…

Княгиня быстро обернулась, услышав этот низкий голос.

— Кто вам сказал, что меня так называют? Мужчина, наблюдавший за ней, улыбнулся.

— Кто? Это известно всей Вене. Только дайте припомнить, кто же говорил об этом последним… Император? Кардинал? Или… возможно, сам несравненный князь Меттерних?

Она рассмеялась, но глаза оставались серьезными.

— Нет, не он. Я думаю, он забыл. Ведь это было так давно.

— Неужели возможно вас забыть?

— А вы полагаете, невозможно?

Екатерина подошла к кровати и присела рядом с ним. Мужчина лениво откинулся на подушки; его бронзовое загорелое тело четко выделялось на кружевном белье. Чувствовалось, что он не любитель модных салонов, ему больше по душе вольный ветер, быстрая езда и риск.

Княгиня протянула руку к его щеке, но он схватил ее ладонь и стал жадно целовать, так страстно и ненасытно, как целуют только в юности.

— Вы прелестны. Меттерних был прав.

— Почему вы постоянно напоминаете мне о прошлом?

— Я говорю лишь о том, что вижу того же прекрасного обнаженного ангела, что и он.

— А я вспоминаю, как молода и счастлива была тогда, такая же юная, как вы сейчас.

— Вы не могли быть так же счастливы, как сейчас, — отвечал он между поцелуями.

— Но я была. — Она откинула голову назад, полузакрыв глаза, а мысли унесли ее в прошлое. — Я никогда не забуду тот день. Что-то не ладилось, и я была сердита. Я бросилась в дипломатическую миссию в карете, а подъехав, выскочила, не дожидаясь, пока лакей откроет дверцы, и стала звонить что есть сил. Я помню, как стояла, притопывая ногами, щеки пылали от ярости. Слуга открыл дверь, но звонки мои были так настойчивы, что сам министр поднялся из-за стола и вышел в переднюю узнать, что происходит. Потом он сказал, что ожидал увидеть одного из имперских курьеров. Но вместо этого в просвете двери увидел меня, озаренную лучами солнца, а я… увидела его. Мы смотрели друг на друга, не шелохнувшись. Вдруг то, что окружало нас, куда-то исчезло, я не могла вспомнить — почему я там нахожусь. Знала лишь одно: мужчина передо мной — это Аполлон, сошедший с небес. Клеменс сказал, что мой наряд, сшитый по последней моде, был совершенно, прозрачным в солнечных лучах, и назвал меня прекрасным обнаженным ангелом. Помню, как он смотрел на меня, а сердце подсказывало мне, что именно этого мига я и ждала всю жизнь.

Голос Екатерины дрожал и замирал. Слушая ее, Ричард Мэлтон ощутил аромат той восточной таинственности, которая жила в ней. Он неожиданно встал, опустил руки ей на плечи и легонько встряхнул ее.

— Забудьте прошлое. Я с вами. Ни в вашем прошлом, ни в настоящем нет места для других мужчин. Вы понимаете меня?

Она рассмеялась над его ревностью и опустила глаза, на мгновение показавшись застенчивой и беспомощной, а когда вновь подняла взгляд, в глубине его было столько страсти, что Ричард почувствовал, как его затягивает неумолимый водоворот.

Он ощущал ее мягкую шелковистую кожу, его губы прикасались к нежной шее, где билась жилка. Желание, словно костер, поглотило их…

Позже, много позже, Екатерина поднялась и направилась к туалетному столику.

— Вам пора одеваться, — заметила она. — В тот день, когда я впервые увидела Клеменса, на нем была шелковая сорочка с открытым воротом и шелковый халат пурпурного цвета, отороченный соболем, и он был настолько поражен моим видом, что забыл попросить разрешения переодеться в более подобающее платье.

— А он не забыл спросить, зачем вы пожаловали? — поинтересовался Ричард.

— Я же сказала, у меня тогда вылетело все из головы, а сейчас я тем более не помню.

— Смею уверить вас, царь может напомнить. Или князь Волконский найдет нужное досье. Что и говорить, императорская секретная служба славится своей памятью.

Сарказм явно звучал в голосе Ричарда. Екатерина повернулась к нему, держа в руках щетку для волос, украшенную драгоценными камнями.

— Почему вы против секретной службы? Вы никогда не упускаете возможности высказать свою неприязнь к ней.

— Я против всей системы, — ответил он. — Мне отвратительна даже мысль о слежке. И тем более что вы связаны с этим.

— Кто вам это сказал?

— Сам царь ненароком упомянул. Он отозвался о вас как о своем самом красивом и опытном агенте.

Екатерина пожала плечами.

— Из-за чего волноваться? Я же сказала — все в прошлом.

— Да, до тех пор, пока вы не понадобитесь ему снова.

— Не сейчас. Его злейший враг — Меттерних, а здесь я помочь уже не могу.

— Женщин нужно держать подальше от политики и дипломатии. Это слишком грязная игра.

Волшебный смех Екатерины зазвенел в ответ.

— В вас говорит англичанин. Я бы сразу догадалась, что эти слова принадлежат вашему соотечественнику, на каком бы языке они ни прозвучали.

Ричард поднялся и пересек комнату. На нем был искусно сшитый бархатный халат цвета сапфира. Екатерина сидела перед туалетным столиком и, глядя в большое зеркало в серебряной раме, с улыбкой наблюдала, как он приближается.

— Вы еще такой мальчик, Ричард, — сказала она, кокетливо сложив губы.

— Перед Рождеством мне исполняется двадцать пять.

Я уже многое повидал, а жизнь не всегда баловала меня. Я уже выслан из страны. Разве этого недостаточно? Она вновь засмеялась. Он стоял позади нее, и ее голова покоилась на его груди.

— С вами я чувствую себя молодой, и этого достаточно, — прошептала княгиня.

Ричард потянулся к ней, но Екатерина оттолкнула его.

— Нет, вы должны быть умницей. Мне уже пора одеваться к обеду. Царь ожидает и вас. Вы ведь знаете, что он очень раздражается, когда на какое-то время упускает нас из поля зрения.

— Я могу сказать ему, где мы были, если хотите.

— Мой дорогой, он уже знает об этом. Люди князя Волконского доложили царю, что вас видели входящим в мою комнату. Будьте уверены, они доложат, когда вы изволите покинуть ее.

— К дьяволу этого наглеца Волконского! В один прекрасный день я сверну ему голову.

— И тогда будете высланы уже из России.

— Остается еще с полдюжины стран, где я могу найти убежище; но мне не хочется расставаться с вами, поэтому Волконский может быть спокоен за свою жизнь.

— Что ж, ему остается поблагодарить вас. Ричард поцеловал ее обнаженное плечо.

— Мне не хочется уходить, но в коридоре сквозит, и агенту императорской секретной службы холодно.

Не сказав больше ни слова, он рванул дверь и с шумом закрыл ее за собой.

Княгиня вздохнула. Ричард слишком англичанин, чтобы легко воспринимать чужой образ жизни. Они часто спорили из-за этого, и Екатерина пускала в ход всю свою выдержку, чтобы умерить его пыл. Он был готов избить любого, кто следил за ними или подслушивал под дверью.

Она давно привыкла к такой жизни: Россия кишела шпионами. Она помнила, что ее муж, князь Петр Багратион, который впоследствии погиб в сражении, также презирал агентов, постоянно преследовавших его.