Мир особенно прекрасен,

Если занят добрыми делами.

Мир особенно прекрасен,

Если весел и приветлив с нами.

Мир особенно прекрасен,

Если полон нежной теплоты.

Мир особенно прекрасен,

Если в нем есть ТЫ!

Так вот она какая, первая любовь! Лена полночи перечитывала эти строчки, и ее сердце нет-нет да и сжималось от смутного предчувствия чего-то неотвратимого. Вместе с радостью она испытывала почти мистический страх и недоумение перед таким неожиданным благоволением судьбы. И в этом не было ничего удивительного, слишком часто ей приходилось сталкиваться с тем, что судьба одной рукой дает, а другой тут же отнимает…

8

Мадам Шустова заехала в супермаркет по дороге домой. Нужно было пополнить опустевший холодильник. Длинная породистая машина зарылась шинами в асфальт. Людмила Романовна выскочила из теплого салона, включила сигнализацию и устремилась в магазин. Она без разбора кидала в тележку замороженные полуфабрикаты, нарезки, банки: печень трески, мидии, осетр – его любит муж, креветки – две килограммовые пачки: их любит Боря. В другом отделе Людмила Романовна приобрела пакеты натурального сока, пластиковые бутыли с минеральной водой, кофе, коробку плиточного шоколада и еще массу полезных продуктов. У кассы, доставая кошелек, она столкнулась с Людмилой Сергеевной Кошкиной.

– О! Какая неожиданная встреча, Людмила Сергеевна, – заулыбалась Людмила Романовна.

– Да, мир тесен, – сдержанно ответила тезка. В отличие от мадам Шустовой, ее пластмассовая корзинка была почти пустой. Молоко, французский батон, мандарины.

Состоялся привычный обмен любезностями.

– Как вы поживаете?

– Спасибо, замечательно. А вы?

– Тоже все прекрасно. Как у моего Бори дела, Людмила Сергеевна? – Этот вопрос по привычке вырвался у Людмилы Романовны.

– Боря, что ж, – задумчиво отозвалась Кошкина, – по предметам он заметно подтянулся. – Мадам Шустова заулыбалась, но, видно, рано она обрадовалась успехам сына. – Зато дисциплина стала сильно хромать. Да вы же видели последнее замечание в дневнике насчет драки? – полувопросительно-полуутвердительно сказала завуч.

Признаться, что ничего похожего на глаза Людмиле Романовне не попадалось, значило оказаться в неловком положении самой – это раз и подставить собственного сына – это два. И то и другое исключалось, и Людмила Романовна выбрала третий вариант.

– Да, кажется, – неопределенно ответила она, не слишком расстроившись по этому поводу: у Бори был взрывной темперамент, в нее, но он быстро отходил. И Людмила Романовна не видела ничего особенного в том, что мальчик с таким сильным и независимым характером утверждает свое первенство, пусть и при помощи силы. Но раз уж ей подвернулся такой замечательный случай, почему бы и не воспользоваться им, чтобы во всем разобраться. – Может быть, мы где-нибудь посидим полчасика? Выпьем по чашечке кофе, поговорим, – предложила Людмила Романовна, оглядев зал.

Завуч согласилась.

На втором этаже располагалось небольшое кафе, там они и расположились со своими сумками.

– Меня что насторожило, – продолжила Людмила Сергеевна, когда им принесли кофе и пирожные. Женщины решили себя побаловать и на короткое время забыть о диетах. – Боря затеял драку не с кем-нибудь, а с лучшим другом.

– С Юрой? – изумилась мадам Шустова. Изумление ей шло – она сразу молодела, хотя и так прекрасно выглядела для своих сорока. Прическа волосок к волоску, макияж, шуба из серебристой лисы, небрежно брошенная на спинку свободного стула. Одежда ведь красит человека, что бы там ни утверждали классики.

– Вот именно, с Юрой, – подтвердила завуч. – Я еще могу понять, когда он косо смотрит на Максима Елкина. Им сейчас нравится одна девочка – Лена Серова, а первое серьезное чувство в этом возрасте всегда воспринимается как великая любовь, за которую нужно сражаться всеми доступными и недоступными средствами.

Лена Серова! Чашка в руке мадам Шустовой дрогнула, и она поспешила поставить ее на стол. Боря устраивает в классе драки из-за этой девочки? Что же это за девочка, если из-за нее дерется тихий отличник, лучший Борин друг Юра? И еще ничего толком не зная, Людмила Романовна решила для себя – вертихвостка какая-то.

– Людмила Сергеевна, я как раз хотела об этом поговорить. – Она со значением посмотрела на завуча. – Кажется, мой Боря с этой Леной Серовой встречается. И у них это, кажется, достаточно серьезно. Вы понимаете, что я как мать переживаю. Мне бы хотелось получше узнать эту девочку. Что она из себя представляет? Чем живет?

– Тогда вам нужно пригласить ее к себе домой, познакомиться с ней поближе и составить собственное мнение, – прямолинейно предложила Кошкина.

– Да, да, – поспешила согласиться с ней Людмила Романовна. – Я так и сделаю в ближайшие же дни. Жду, когда Илья Борисович из поездки вернется. – Она растянула губы в улыбке. – Но все же мне бы хотелось услышать ваше мнение как педагога. Она ведь у вас на виду, вы лучше разбираетесь в детской психологии, у вас такой огромный опыт общения с учениками. – Мадам Шустовой и самой стало тошно от того, как она залилась соловьем, лишь бы узнать то, что ее интересует.

– «И опыт, сын ошибок трудных…» – произнесла Людмила Сергеевна, задумчиво глядя в окно, и, обернувшись к собеседнице, сказала: – В последнее время я все чаще ловлю себя на мысли, что, если бы мне представилась возможность начать все сначала, я во многом бы поступила иначе. А Лена? – Людмила Сергеевна сделала небольшой глоток остывшего кофе. – Как вам сказать, она девочка сложная.

– Скажите честно: вы одобряете эту дружбу? – вырвалось у Людмилы Романовны.

Завуч помолчала, потом, как-то неопределенно передернув плечом, произнесла:

– Не думаю, что эта дружба таит какую-то опасность для Бори, но… Я буду с вами откровенна, Людмила Романовна. Вашему Боре всегда нравились, как бы это сказать, – завучу понадобилась доля секунды, чтобы подобрать нужное слово, – зрелые девочки. Лена в силу жизненных обстоятельств повзрослела раньше сверстниц. А в прошлом году, если вы помните, Боря был увлечен Светой Красовской, а ей пришлось уйти из нашей школы по известной вам причине.

Действительно, в прошлом году в школе произошло ЧП. Завуч застукала в аптеке Свету, покупавшую тест на беременность, и хотела даже устроить всем старшеклассницам проверку у гинеколога. Но вовремя одумалась и ограничилась лекторской беседой на тему о раннем сексе и его вреде. Мадам Шустова тогда состояла в родительском комитете, поэтому была посвящена в некоторые подробности. И завуч, к сожалению, не погрешила против истины – Боре эта «зрелая» Света нравилась.

– И что же? Эта Лена Серова такая же продвинутая девочка? – с замиранием в сердце уточнила она.

Кошкина усмехнулась.

– Все дело в том, Людмила Романовна, что в этом возрасте их всех, и мальчиков, и девочек, эти вопросы волнуют. Помню, в прошлом году на своем уроке я отобрала у Лены книжку «Сто вопросов и ответов про ЭТО». Сначала, естественно, пришла в негодование – восьмой класс и чем интересуется, а позже, когда сама это пособие изучила, пересмотрела свою точку зрения. Думаю, что мы в следующем году в виде эксперимента введем у старшеклассников предмет «Этика сексуальных отношений».

– Вот как?

– Представьте себе, – живо отозвалась завуч. – Поколение иное – иных подходов в воспитании требует. Телевидение, журналы, видео – кругом только и спорят, порнография это или эротика, любовь или секс. – Людмила Сергеевна передернула плечами. – Да что я вам рассказываю, сами все лучше меня знаете, у вас ведь сын-подросток. А мы в школе все мечемся между старой установкой, что секса, мол, у нас нет, и современной вседозволенностью, и при этом усиленно делаем вид, что этой нравственной проблемы вроде как и не существует.

– Да, вы правы, Людмила Сергеевна, – страстно поддержала мадам Шустова, но все же сейчас ее больше волновали вопросы личного характера. – А что у этой Лены за семья? Как она учится?

– Учится средне, – ответила завуч, – в меру своих способностей. Ей ведь приходится рассчитывать на собственные силы. Помощи ждать неоткуда.

– Что это значит?

– Она живет с бабушкой и младшей сестрой.

– Родители за границей? – оживилась Людмила Романовна, поскольку смутно помнила, что девочка модненько одевается. И услышала:

– Родители, к несчастью, у нее умерли. Отец попал под машину. А когда Лене было лет десять, пропала мать.

Мадам Шустова непонимающе захлопала ресницами.

– Как пропала?

– Подробности мне не известны, – откликнулась Кошкина. – Могу сказать только одно: это один из тех случаев, когда вышел человек из дома и исчез. – Людмила Сергеевна внимательно посмотрела на Людмилу Романовну и, не пытаясь скрыть свою обеспокоенность, произнесла: – Я бы не стала вам этого рассказывать, но Лена очень ранимая девочка. Характер у нее сложный, – повторилась завуч. – Она закрыта для общения. И вроде бы она разговаривает с одноклассниками, участвует во всех мероприятиях, но все равно заметно, что внутренне она отгорожена от всего мира. Впечатление такое, словно она сама установила барьер на пути к своей душе. Вот почему я очень удивилась, когда вашему Боре удалось найти к ней нужный подход. Лена просто расцвела за этот месяц. И если вдруг между ними что-то произойдет не так, я боюсь, что она опять замкнется в себе. Теперь уже навсегда.

Вскоре женщины расстались.

После того, что Людмила Романовна услышала от завуча, она укрепилась в мысли, что эта Лена, из-за которой ведутся кулачные бои и которая читает специфическую литературу, не пара ее Боре. Ему нужна девочка его круга, у него тоже сложный характер, а два сложных характера – это уже явный перебор.

И так как мадам Шустова была женщиной энергичной, умеющей доводить дело до логического конца, она отправилась ни куда-нибудь, а к дому Лены Серовой. (Адрес Кошкина помнила наизусть, к тому же оказалось, что Лена не так уж далеко живет, всего лишь в двух кварталах от школы.) Людмила Романовна хотела взглянуть на обстановку, бабушку и попросить Лену, конечно, как можно мягче, во время задушевной беседы, чтобы она оставила Борю в покое, пока эта дружба не окрепла и не расцвела пышным цветом. Людмила Романовна считала, что ничего предосудительного не совершает, поскольку, как всегда, руководствовалась собственным постулатом – материнское сердце лучше знает.