– Распишусь за мать, – решил Борька. – Не впервой.

– Я тоже за отца нацарапаю: «Меры приняты», почерк его до закорючки изучил. Хорошо, до собрания далеко, сто раз забудется.

– Надеюсь. Юр, а что у тебя за заморочки? – Борька чувствовал, что должен расспросить приятеля, хотя не в его правилах было проявлять любопытство и лезть в душу человеку, когда тот явно этого не желает. – Может, я смогу помочь?

Юрка напрягся. На долю секунды на его лице промелькнуло сомнение, а потом он спрятался за маской безразличия и, глядя куда-то поверх Борькиной головы, с небрежной ленцой произнес:

– Да нет, не нужно, сам разберусь.

Звонок на перемену прервал разговор приятелей. Да, в общем-то, они обо всем поговорили. Так, во всяком случае, решил Борька и ошибся. Но тогда ему так не казалось. Напротив, он был вполне доволен, что этот неприятный инцидент, как выразился его друг, исчерпан. Он пошел в класс, по дороге обдумывая две мысли. Первая: что бы такое сказать Алене по поводу этой стычки у доски, и второе: что он подарит ей на День святого Валентина, который не за горами. И второе его волновало намного больше, поскольку первое рано или поздно все равно выплывет наружу. Всем известно, что в школе слухи, сплетни и информация распространяются со скоростью лесного пожара в засушливое лето.

7

– А о чем это ты сегодня с Катькой шептался?

Лена была настроена узнать, что за тайны вдруг связали Борю и ее сестренку. Пока она помогала ба накрывать на стол (Боря почти всегда ужинал с ними, ба настаивала), ее друг времени зря не терял. Он о чем-то беседовал с Катькой. Но о чем? Как Лена потом ни старалась, как ни умасливала сестру, так ничего и не добилась. Катька, противная девчонка, только хихикала, и Лена видела, как в ее глазах прыгают чертики. Одним словом – заговор!

– Что за секреты от меня? – Лена настойчиво дернула Борю за рукав.

– Потерпи! Осталось ждать не так долго. Всего три дня.

Сердце Лены забилось в сладостном предчувствии. Три дня! Через три дня на календаре будет 14 февраля – день всех влюбленных. Теперь это и их день тоже. Они, как и миллионы влюбленных пар на планете, будут дарить друг другу подарки, обмениваться валентинками и конечно же целоваться. Они уже много раз целовались, и каждый раз в душе у Лены начинали порхать яркие бабочки, и с каждым следующим поцелуем их становилось все больше и больше. Это было радостное чувство, ранее неизведанное, и от этого немножко тревожное. И хотя они с Борей ни словом не обмолвились о любви, Лене казалось, что именно так и выглядит настоящая любовь. И может быть, скоро, совсем уже скоро, он произнесет эти три заветных слова… От этой волнующей мысли по телу Алены пробежала легкая дрожь. Боря склонился к ней.

– Замерзла?

– Есть немножко, – сказала она и зябко повела плечами. Оказалось, что она и в самом деле чуть-чуть замерзла за время вечерней прогулки.

– Немножко. Зима все-таки, а ты так легко нарядилась. Говорил же, надень теплую куртку, – заботливо укорил Боря, развернул ее к себе и стал энергично растирать ей плечи, а потом вдруг замер, вглядываясь в ее лицо. И столько нежности было в этом взгляде, что Лена не удержалась и, приподнявшись на мысочки, сама потянулась к нему губами.

И сразу закружились бабочки, запорхали пестрыми крылышками в солнечном свете. Холодный озноб исчез, наоборот, внутри стало так горячо, что захотелось распахнуть куртку и прижаться к Боре еще теснее, почувствовать, как рядом с ее бьется его, ставшее таким родным, сердце.

– И на бис для галерки! – вдруг услышала Лена слова, сопровождавшиеся жидкими хлопками. Губы в испуге расстались, но Боря не отпустил ее. Он, как привыкший к зрительским овациям актер, крепко обнял ее и развернулся вместе с ней навстречу аплодисментам.

Ситуация выглядела до смешного нелепо, и все же Лена испытывала неловкость и легкую досаду. Подружка, можно сказать, застукала ее с поличным. Сколько раз Наташка спрашивала: «Когда же ты познакомишь меня со своим Борей?» А Лена все оттягивала этот момент по непонятной причине. И вот их свела случайность, впрочем, как известно, ничего случайного в жизни не бывает. Все в ней закономерно. Наталья тоже была не одна. Рядом с ней топтался рыжеволосый Эдик. Значит, они все еще вместе. Неплохая новость.

– Привет, подружка. Ты, я вижу, онемела от радости. – Наталья мельком взглянула на Лену и сосредоточила свое внимание на Боре. – Я Наташа. Мы с Леной живем в одном доме и дружим. А ты, надо полагать, Боря. Видишь, что ты с ней сделал, приходится самой представляться, – с игривой улыбкой сказала Наташка, с явным интересом разглядывая крепкую Борину фигуру, потом, вспомнив об Эдике, представила наконец-то его. – А это Эдик. Мы с ним тоже дружим, как вы с Леной.

Лене была хорошо известна эта напористая манера подружки. Но на этот раз она превзошла самое себя. Ей хватило несколько секунд, чтобы всех перезнакомить, всем все про всех объяснить и при этом не утратить ни грамма своей привлекательности.

Вскоре они уже свободно болтали, обсуждая возможность сходить куда-нибудь вчетвером.


А спустя три дня по коридорам и кабинетам школы гуляли валентинки и обещающие улыбки. Смех, шушуканье, вздохи сопровождались выстрелами глаз. И было заметно, что от этих точных выстрелов дрогнуло не одно сердце. Уроки превратились в длительные ожидания перемен. Преподаватели, с философской мудростью рассудив, что этот день нужно просто пережить, как переживают стихийное бедствие, на все смотрели сквозь пальцы.

– Это тебе от меня! – сказала Лена перед уроками, протягивая Боре фотоальбом.

Он много снимал, особенно когда отдыхал за границей, а фотографии вперемешку были разбросаны по пакетам.

«Это Италия. Это Греция. А вот и остров Пальма! Или нет, это, кажется, в Греции? Нет, точно на Канарах», – путался Боря, морщив лоб.

Вот Лена и подумала, что обязательно подарит ему альбом, чтобы фотографии не растерялись. Можно даже сделать специальные надписи – отдых там-то, в таком-то году или смешные подписи: «Боря покоряет Атлантический океан» – это там, где он на доске по волнам катается. Лену очень удивило, что мама Бори совершенно не следит за семейным архивом. Неужели ей не дорога память? Лена очень трепетно относилась к своим приятным воспоминаниям. Может быть, потому, что в ее жизни этих воспоминаний было не так много, как ей хотелось бы.

Боря поблагодарил за подарок, улыбнулся и полез в свою спортивную сумку.

– А это тебе от меня. – В его руках появилась огромная коробка карандашей 96 цветов. Лена никогда в жизни не видела ничего подобного.

Она ахнула.

– Откуда?.. – И все поняла.

Боря кивнул.

– Да. Ты ушла бабушке помогать с ужином, а я от нечего делать решил заглянуть к Катьке в комнату…

– Как это от нечего делать? Я же просила тебя мои карты по географии раскрасить…

– Вот именно, раскрасить. Это меня и подтолкнуло потом на мысль о подарке. Я пока саванну с тундрой разрисовывал, знаешь, как намучился? – В его голосе появились нотки недовольства, но они быстро исчезли, так ему хотелось все ей побыстрее объяснить. – Ну вот, стучусь, открываю дверь, а Катька твоя в куклы играет. Засмущалась сначала (Лена тоже в этом месте покраснела: впрочем, если разобраться, все девчонки играют в куклы, а мальчишки в войну, природой заложено, и стыдиться здесь нечего), а потом она стала показывать мне наряды и проговорилась, что это ты их нарисовала. Вот так я и узнал твой секрет. Не сердишься?

– Ты что?! – изумилась Лена. – Как ты мог так подумать, я наоборот рада.

– Вот и хорошо. – Борька расслабленно откинулся на спинку стула. – Ну а дальше, как говорится, дело техники. Я этим же вечером позвонил отцу в Бельгию, заказ на карандаши сделал. У нас здесь тридцать шесть цветов, и все, дальше оттенки цветов заканчиваются вместе с фантазией. Отец здорово удивился. А когда я объяснил, что это для моей девушки, сказал: «Без проблем». Еще он поинтересовался, хорошенькая ли ты. Я сказал, приедешь, сам увидишь. Он ведь эти карандаши со своим помощником передал, а сам в Испанию отправился.

«Значит, он хочет познакомить меня со своими родителями», – подумала Лена и про себя решила, что в этом в общем-то нет ничего особенного, что так и должно быть, когда парень встречается с девушкой, к тому же они учатся в одном классе. И все равно было боязно идти к Боре домой. Как-то к ней отнесется его мама?

Лене хотелось ей понравиться. Боря, видимо, в этом не сомневался. Он увлеченно продолжал говорить, и Лена укорила себя за то, что отвлеклась. Она прислушалась, не замечая, что ее рука любовно поглаживает его подарок.

– …А знаешь, я был просто поражен, когда увидел твои рисунки. Наряды, силуэты женские, аксессуары всякие. У тебя талант.

– Ну, талант громко сказано, – засмущалась от похвалы Лена. – Ирка Дмитриева лучше рисует.

– Ирка не то совсем рисует, – горячо возразил Боря. – А как ты это придумываешь?

– Не знаю. Просто представляю себе, и все. – Лена улыбнулась, заглянула Боре в глаза и неожиданно для себя призналась: – Я хочу быть художником-модельером. После школы собираюсь в специальное училище поступать. Вот только не знаю, получится или нет.

– Получится, я в этом убежден на все сто! – В его глазах светилась уверенность и что-то еще, чему Лена никак не могла найти определение.

Она ждала, что сейчас, вот сейчас, он признается ей в любви, и она ответит без всякого ложного стеснения: «Я тоже тебя люблю!» – потому что это правда. Но Боря не произнес этих слов. Он смущенно отвел взгляд, словно догадался, чего она от него ждет.

«Он еще не готов к этому, еще прошло слишком мало времени, и это хорошо, что он не играет словами, как другие мальчишки. Это говорит о его серьезном отношении ко мне», – решила она тогда и ничуть не расстроилась.

И уже дома, открывая коробку карандашей, Лена наткнулась на белый конверт. В нем лежала открытка. Ее валентинка. Это были стихи. И ей было неважно, сам Боря сочинил их или переписал из какого-то томика. Главное, что они были посвящены ей.