Акулинушка, без сомнения, скромничала. Что-то подсказывало Кате, что видит она куда больше, чем говорит, просто по давней привычке предпочитает оставаться в тени, не выпячивая без нужды своих наблюдательности и ума.

— Множество может быть причин, Акулинушка, — отозвалась Катя. — Но я лукавить не буду, ты права.

Опустив вязанье, тетка с интересом уставилась на племянницу:

— И кто же, Катенька?

— А ты угадай, — хмыкнула та.

— Гадать попусту не стану, но, зная вкусы барышень, предположенье сделать могу. Небось, душегуб этот девичий, Бахметьев? Как в глаза глянет, аж ноги слабеют… Гол, как сокол, красив, как архангел Михаил и дерзок, как Антихрист, прости, Господи! Он?

Катя безотчетно улыбнулась, мысленно повторяя краткую и точную характеристику любимого.

— Значит, Бахметьев, — вздохнула Акулина при виде мечтательной улыбки племянницы. — Ох, до чего ж глупы вы, девицы! На что ты надеешься, Катерина? Разве он пара тебе?

Катя решительно встряхнула головой:

— Я за другого не пойду, Акулинушка. Руки на себя наложу, из-под венца убегу, но не пойду!

— Пречистая Богородица! — вздрогнув, тетка уронила вязанье. — Думай, что говоришь, Катерина!

Должно быть, на языке у нее крутилось еще немало упреков и нравоучений, но глянув в несчастное и злое лицо племянницы, она предпочла оставить их при себе.

— Что ж давно не появляется красавчик твой? — негромко осведомилась она.

— Не знаю, Акулинушка, — с тяжелым вздохом отозвалась Катя. — Мне кажется, Щербатов знает об этом больше, чем говорит, но выпытывать у него бесполезно, он все равно не скажет. И у Саши я спрашивать не хочу.

— А к Гагариным-то на куртаг приглашен Бахметьев?

— Да, я спрашивала у Женни, они присылали ему приглашение. Но если он придет туда, не увидевшись прежде со мной и не позаботившись, чтобы я оставила для него танцы, я его просто растерзаю!

— Да быть того не может, Катенька, чтобы он здесь не появился, чтобы за такой красавицей ухаживать не пожелал! — отмахнулась тетка. — А что нет его так долго, — так, может быть, по службе занят. Офицеры-то московской полковой команды, Саша рассказывал, редко на одном месте сидят. То в Петербург и Кронштадт, то в Новгород их отправляют по казенной надобности — обозы с вещами и провизией сопровождать, или еще что. Может быть, и Бахметьева сейчас нет в Москве, а приедет — непременно явится, не сомневайся!

* * *

О том, чем именно заняты по службе прапорщик Бахметьев и его друг поручик Шехонской, Катя узнала на следующий день.

— Под арестом твой братец, на полковой гауптвахте прохлаждается, — не без сарказма сообщил отец, когда Катя, вернувшись вечером от Гагариных, робко осведомилась о причине его дурного настроения. — Где-то куролесил всю ночь, пришел в полк на утренний развод пьяный, как свинья, да еще нахамил капитан-поручику. Ну ничего, пусть посидит, ему полезно!

— Как вы можете?.. — взвилась мать. — Пять суток ареста за ничтожную провинность! Пять суток в этом сыром погребе!

— Люди и в остроге за меньшие провинности сидят, — отрезал отец. — Ничего не случится с вашим драгоценным мальчиком, может, хоть немного дури выветрится из головы. Черт побери, если б я не знал, что в Петербурге гвардия ведет себя еще более гнусно и расхлябанно, чем здесь… Один выход — отправить его в какой-нибудь армейский полк с глаз долой от позора. Лучше всего на Кавказ, в егерскую команду, там ему живо объяснят, что почем. Может, наберется под пулями хоть немного ума!

Софья Петровна схватилась за сердце.

— Да что вы за изверг? — вскричала она, придя в себя. — Вы что, смерти желаете единственному сыну?

Катя молча слушала родительскую перепалку. На сей раз она была вполне согласна с матерью: отец относился к Саше слишком сурово. Понятно, что он был просто обеспокоен чрезмерным пристрастием сына к вину, но лечить это пристрастие пулями?.. Оставалось надеяться, что это лишь произнесенные в запале слова, не более того.

Отец некоторое время молчал, потом заговорил тоном ниже:

— Все, чего я хочу, чтобы Александр стал достойным человеком. Гвардии нужна твердая рука, а ее величество, увы, просто неспособна обуздать это стадо зарвавшихся обормотов!

— Мой сын служит в гвардии и будет служить в гвардии, пока я жива! — отозвалась мать. — И речи не может быть об армии! Когда в Петербурге образуется вакансия для него, Александр будет служить при дворе, и я не сомневаюсь, что он сделает отменную карьеру. У вас еще будет повод гордиться сыном, Жорж.

— Я уже сказал вам все, что думаю по этому поводу, — устало сказал отец, прикуривая сигару. — Это вы можете гордиться тем, что Александр станет очередным никчемным придворным шаркуном, не я. Мне осточертело все это, я умываю руки. Можете делать из вашего ненаглядного сыночка все, что вам заблагорассудится, мадам.

Оставив родителей продолжать нелегкий разговор, Катя вернулась к себе и едва успела переодеться, как в спальню заглянула Акулина.

— Ты уже знаешь? — прошептала тетка, когда Катя отпустила горничную.

— Про Сашу? Да.

Тетушка интригующе улыбнулась:

— Стало быть, знаешь не все.

Катя чмокнула прильнувшего к ней Шанку в курчавую макушку и, расправив юбки, опустилась в кресло.

— Ладно, Акулинушка, не томи. Что там у тебя? Что, Сашу разоблачили, как главу гвардейского заговора?

— Типун тебе на язык, дурочка! — Акулина сердито покачала головой и, оглянувшись на дверь, наклонилась к самому уху племянницы: — Красавчик твой тоже на гауптвахте сидит.

— Миша? — Катино сердце пропустило один удар. — А он за что?

— Да за то же самое! Они вместе кутили, оба пьяными явились в полк и с командиром пререкались. Мне камердинер Сашин сейчас рассказал.

— Боже, — вздохнула Катя, не в силах сдержать улыбки, — какие же они оба еще мальчишки! Но от Миши я такого не ожидала. Всегда считала, что он куда более рассудителен.

— И то верно. Только видишь, вместо того, чтобы добрым примером Сашеньке послужить, он безобразничать взялся вместе с ним! Ну да Бог с ними. Ты хоть понимаешь, Катенька, для чего я тебе все это рассказываю?

Катя от всего сердца надеялась, что понимает и понимает правильно. Она могла отправиться в Семеновскую слободу, чтобы навестить брата и, если повезет, как бы невзначай увидеться с Михаилом. Осознав все это, Катя подняла на тетушку сияющие глаза:

— Акулинушка, не хочешь ли ты сказать, что мы могли бы…

— Конечно, могли бы, Катенька! — закивала довольная Акулина. — Не думаю, что маменька твоя будет против. Она, как я слышала, завтра к Сашеньке собирается, а мы послезавтра отправимся. Не знаю, конечно, удастся ли тебе с кавалером своим повидаться, но кто знает?..

Вскочив, Катя бросилась тетушке на шею:

— Акулинушка, я тебя обожаю!

— Ну-ну, — та с улыбкой похлопала ее по плечу. — На что же еще старые тетки надобны? Если ты будешь счастлива, Катенька, значит, не напрасно я на белом свете живу…


Продолжение можно прочитать вот здесь: https://lit-era.com/book/bluzhdayushchii-ogonek-b10756