— Пожалуй, более бессмысленного вопроса я еще не слышала. — Мишель направилась прямо к Хьюстону и протянула ему вещи врача. Изумленный ее поступком, Хьюстон чуть не выронил карабин и пошатнулся. Восстанавливая равновесие, он перевел ствол винчестера, и теперь целился не в грудь врача, а в украшенную перьями шляпу одной из пассажирок. На секунду он уже решил, что Мишель попытается вырвать у него из рук оружие, но ошибся. Передав ему бумажник, кольцо и часы, Мишель повернулась и отошла к врачу.

— Разумеется, я испугалась, — сердито призналась она. — В сущности, если бы я считала, что удобно падать в обморок в переполненном вагоне, я уже давно бы лишилась чувств. Не знаю только, сумела бы я при этом остаться невредимой.

— Мэм, — вмешался Хэппи, появляясь у передней двери вагона, — если бы это заставило вас хоть ненадолго замолчать, мы с приятелями охотно расчистили бы для вас место. Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу женщину болтливее, чем моя Эм, но вы дадите ей сто очков вперед и, пожалуй, будете еще упрямее.

— Хватит, — прервал Хьюстон. — Заканчивай с пассажирами, а я провожу леди и врача в эмигрантский вагон. — Он указал винчестером на переднюю дверь, и Мишель с врачом удалилась в указанном направлении. Как только они вышли из вагона, Хьюстон быстро сказал Хэппи: — Пока я не вернулся, разыщите этого репортера из «Кроникл». У вас есть десять минут, — И он скользнул в дверь.


Этан Стоун привалился к раздвижной боковой двери почтового вагона и огляделся. Прищурившись, он старался разглядеть хоть что-нибудь в ночной темноте. Фонари в пассажирских вагонах горели тускло.

— Ничего не вижу, — сказал он Бену. — Заканчивай грузить, а я вернусь и посмотрю, что с ними случилось. Согласен?

— Конечно. — Бен указал на двух недвижимых охранников и остатки груза. — Здесь все будет в порядке. Я навьючу мулов прежде, чем ты вернешься. Если что — стреляй. Странно, Хьюстон до сих пор не появился.

— Меня это тоже не радует. — Этан спрыгнул на землю, гравий захрустел под его ногами. Камешек отлетел от колеса вагона, и Этан инстинктивно пригнулся. — Здорово! — шепотом похвалился он, так он чувствовал себя менее глупо.

Шагая вдоль состава, Этан никого не встретил и решил, что это хороший знак. Значит, у Хьюстона, Хэппи и Оби все схвачено. Из вагонов не слышалось ни криков, ни выстрелов, и Этан предположил, что пассажиры по крайней мере смирились с постигшей их участью. Размышляя об атом, Этан достиг последнего вагона и обнаружил нечто, меняющее все планы. Служебный вагон исчез.

Этан ощупал буфер и обнаружил, что штифт валяется между рельсами. Интересно, кто это сделал — Хэппи или Оби? Неужели так распорядился Хьюстон или парни насамовольничали? Этан тихо выругался. Значит, кого-то все же убили. Он сделал все возможное, чтобы избежать убийства, но не смог. Он снова выругался, на этот раз погромче, и еще долго смотрел, как рассеивается в воздухе облачко пара изо рта. Этан снова закрыл лицо платком. Вытащив кольт, разъяренный и раздраженный своей беспомощностью, он побежал вдоль поезда и забрался в один из вагонов первого класса.

Ханна Грубер обрадовалась появлению врача — даже в сопровождении вооруженного бандита. Пассажиры-эмигранты сидели тихо, пока Томас Гейне осматривал пациентку.

— Слишком уж они спокойны, — заметил Хьюстон, обращаясь к Мишель. — Они понимают, что происходит? Может, они не говорят по-английски?

— Вы могли бы и помолчать, когда мы вошли сюда, — ответила Мишель, выразительно взглянув на оружие Хьюстона. — Они знакомы с языком грабителей.

— Вы еще упрямее, чем Эм. — Хьюстон помедлил и улыбнулся. — Кстати, это мул, а не чья-нибудь подружка.

Мишель сделала вид, что не расслышала» но ощутила, как покраснели уши. Она обратилась к врачу;

— Что с ней?

— Пневмония. — Врач выпрямился и открыл черный кожаный саквояж, который помогал ему держать один из младших Груберов. — Я дам ей лекарство — все, что у меня есть. Но если эти вагоны будут слишком долго задерживаться на разъездах, до Калифорнии женщина не дотянет. — Врач вынул несколько темных флаконов, кратко объяснил, как следует принимать лекарство, и закрыл саквояж. — Больше я ничем не могу ей помочь. Она нуждается в отдыхе, но в этом вагоне негде даже прилечь.

Хьюстон склонил голову набок и слегка сдвинул на затылок шляпу.

— Может, вы согласитесь уступить даме и ее семье ваше место в вагоне первого класса?

Врач раздраженно прищурился:

— Вы настаиваете?

Хьюстон на мгновение задумался.

— Нет, не настаиваю. — Он жестом велел врачу посторониться, подошел к Ханне и положил вещи, отобранные у врача, ей на колени. — Это подарок, миссис Грубер. Добро пожаловать в Америку.

Ханна взглянула на Мишель, не зная, как быть. Мишель, в свою очередь, обернулась к Хьюстону:

— Зачем вы это сделали? Вы не вправе распоряжаться этими вещами — они не ваши.

— Прошу прощения, — возразил Хьюстон, — но, припоминаю, совсем недавно их отдали мне.

— Вы прекрасно понимаете… Хьюстон махнул свободной рукой:

— Довольно. Скажите, чтобы женщина оставила их у себя, иначе я рассержусь. Нашему врачу они не понадобятся. Если не ошибаюсь, он не остался с пустыми карманами.

Густой румянец выдал врача.

— Понятно, о чем я говорю, мэм? Вот она, честность. — Его черные глаза смеялись. Отступив в сторону, он велел врачу и Мишель идти впереди него. Врач быстро прошел вперед, предоставляя Мишель подставлять спину винчестеру. Мишель услышала, как Хьюстон усмехнулся. Распрямив плечи, чтобы скрыть испуг, Мишель снова услышала тихий смешок.

У двери вагона первого класса Хьюстон велел врачу идти внутрь и остановил Мишель, собиравшуюся последовать за ним.

— Пустите меня, — спокойно потребовала она. Пальцы Хьюстона разжались.

— Ваши вещи, мэм, — последуйте примеру остальных.

Мишель уже собиралась выпалить ему в лицо все известные ей ругательства, но по нахмуренным бровям Хьюстона поняла, что тот прочел ее мысли.

— Хорошо. — Мишель кивнула и сунула руку в карман пальто. Ей пришлось вынуть три карандаша и блокнот, прежде чем она добралась до денег, выигранных в покер. — Я не прочь, чтобы вы отдали их Ханне Грубер и ее семье. Хьюстон забрал деньги и взглянул на камею у воротника блузки Мишель.

— И брошку давайте, — произнес он.

Рука Мишель метнулась к воротнику белой блузки, и в ее глазах появилась неподдельная боль.

— Она не представляет никакой ценности.

— Мне она пригодится, — «как память об этой встрече», — добавил он про себя.

— Негодяй, — прошептала Мишель.

— Знаю, знаю.

Мишель нахмурилась, не зная, как понять последнее замечание Хьюстона. Дрожащими пальцами она отцепила брошку, зажмурилась, отвернулась и положила ее на затянутую в перчатку ладонь Хьюстона. Мишель не видела, как Хьюстон окинул брошь долгим, почти грустным взглядом, прежде чем сунуть в карман.

— Я думал, вы попытаетесь уколоть меня булавкой.

— Я с трудом удержалась. — Не дожидаясь приказа, Мишель открыла дверь вагона и вошла внутрь.

Этан Стоун не знал, было ли заметным его потрясение. Увидев женщину, вошедшую в вагон впереди Хьюстона, он почувствовал себя так, словно подставил голову под копыто мула. Он надеялся, что успешно избавился от нее. Но теперь она стояла прямо перед ним, изумленно приоткрыв рот.

Этан видел, как брови женщины сошлись на переносице, а губы строго сжались. Все ее лицо изменилось от сосредоточенной гримасы. Очки соскользнули на кончик носа.

Глаза — темно-зеленые, Этан заметил это только сейчас — затуманились. Женщина слегка покусывала нижнюю губу, отчего подрагивал ее подбородок. Этан видел, как она силится поймать ускользающее воспоминание, узнать человека, увиденного в другой обстановке и в другое время, и испустил облегченный вздох, только когда понял: женщина не смогла вспомнить его. Этану казалось, что эта пытка продолжалась целую вечность, в действительности же не прошло и нескольких секунд.

Мишель покачала головой, словно избавляясь от досадных мыслей. Воспоминание крутилось в голове, но не всплывало на поверхность. В следующий момент внимание Мишель было отвлечено, и нить воспоминаний порвалась.

Хэппи Мак-Каллистер держал под прицелом Дрю Бомона.

Мишель шагнула вперед, но Хьюстон остановил ее, схватив за воротник пальто.

— Что он делает? Что все это значит?

Хьюстон не обратил на нее внимание.

— Этот? — спросил он Хэппи. Тот кивнул:

— Точно. Мы его чуть было не упустили — сидел как мышь, пока не увидел, что ты возвращаешься. Наверное, струсил.

Этан понял, что Дрю потрясло отнюдь не возвращение Натаниеля Хьюстона. Пока Мишель не вошла в вагон, репортер «Кроникл» стоически молчал. По-видимому, Дрю не доверял коллеге. Умный парень, решил Этан: Мишель действительно могла ляпнуть что-нибудь не к месту.

— Что происходит? — снова спросила Мишель. На этот раз она высвободилась из рук Хьюстона и сделала несколько шагов к Дрю. Подойти ближе ей помешало оружие Хэппи. — Дрю, что все это значит?

— Вы знакомы с ним? — спросил Хьюстон.

— Разумеется, знакома. Это…

Этан снова затаил дыхание.

— Мы познакомились в поезде, — перебил Дрю. — Надеюсь, вы уже заметили, как приятно проводить время в ее обществе.

— Дрю! — Мишель нахмурилась. — Зачем вы…

— Не тревожьтесь за меня, — снова перебил Дрю. — Видимо, этим людям не нравятся репортеры, и они решили разыскать их. Они были уверены, что найдут их, и я оказался самым похожим на репортера. Правда, им понадобилось немало времени. — Он кисло улыбнулся. — Черт побери, мама мечтала, чтобы я стал священником…

— Дрю, я ничего не…

— По-видимому, эти ребята отцепили вагоны «Кроникл» вместе со служебным.

— Отцепили вагоны? — Новость не сразу дошла до Мишель. Слова Дрю показались ей слишком страшными.

— Они погибли, — спокойно произнес Дрю, предостерегающе глядя прямо в глаза Мишель. — Все погибли.