— Кто-нибудь из этих? — спросил он.

— Вряд ли, — ответил Оби.

— Значит, он в первом классе, — заключил Хьюстон. — Идем.


Дрю Бомон забавлялся вовсю. Еще полчаса назад он больше всего жаждал вернуться в салон и присоединиться к игре в покер. Но происходящее в вагоне первого класса оказалось настоящим развлечением. Мишель Деннехи разыгрывала комедию, а Дрю всегда был не прочь посмеяться. Особенно сейчас, когда надеялся получить тридцать долларов.

Остановка поезда вызвала у него лишь мимолетную досаду. Дрю перестал думать о ней, едва понял, что она означает более длительную карточную игру, а вместе с ней — больше шансов отыграться. Дрю разыскал Мишель, когда она покидала эмигрантский вагон, направляясь к врачу, в вагон первого класса. Узнав о том, что она задумала, Дрю тотчас смекнул и поспорил на тридцать долларов, что ей не уговорить врача покинуть удобный вагон первого класса и побывать в вонючем эмигрантском вагоне. От такого вызова Мишель не могла отказаться.

Дрю поднес ладонь к лицу, чтобы скрыть удовлетворенную усмешку. Мишель в первую же минуту разговора обнаружила, что врач чужд сострадания. Она уже вытащила из пучка волос оба карандаша и успела сломать один из них, нервно вертя его в руках. Смутившись явным свидетельством своего нетерпения, Мишель сунула второй карандаш в карман пальто. Дрю видел, как беспокойно она сжимает руку в кармане, пытаясь убедить врача.

— Это отнимет у вас всего несколько минут, — уверяла Мишель, пробуя другой подход. — Вы даже представить себе не можете, как нуждается в вашем совете Ханна Грубер.

Томас Гейнс избегал смотреть Мишель в глаза и сидел, уставившись в развернутую газету. Зашуршав страницами, он дал понять, что его отвлекают от чтения.

Шелест бумаги не убедил Мишель.

— Неужели вам совершенно чуждо западное гостеприимство?

— Я из Бостона, леди, и не нуждаюсь в наставлениях новоявленных благодетельниц — тем более таких, которые вдвое моложе меня.

— На две трети возраста моложе, — поправила Мишель. Старый упрямый козел! Действительно, своей белой вандейковской бородкой, длинными пушистыми волосами и узким лицом врач смахивал на козла. — У меня и в мыслях не было делать вам наставления, доктор Гейне, но разве клятва Гиппократа для вас ничего не значит?

Краем глаза Мишель заметила, как Дрю Бомон зашелся в судорогах смеха при виде ее нахальной выходки. Мишель метнула в его сторону гневный взгляд.

— Вы дерзкая, назойливая девчонка, и мне остается только посочувствовать вашему будущему мужу!

Мишель как раз собиралась дать гневную отповедь врачу, когда задняя дверь вагона распахнулась. Привлеченные стуком пассажиры моментально обернулись.

Впереди Хьюстона в вагон вплыл его карабин. За ним последовали Хэппи и Оби с оружием в руках. Хьюстон улыбнулся под платком, заметив ошеломленное лицо Мишель.

— Мам, — любезно произнес он, кивая ей, и прикоснулся указательным пальцем к стетсону, приветствуя остальных пассажиров. Но прежде чем он успел что-либо добавить, Мишель опомнилась.

— Это возмутительно! — выпалила она, выбираясь в проход и уставившись на грабителя поверх очков.

— Что именно, мэм? — осведомился Хьюстон. Впервые с момента остановки поезда он позволил себе позабавиться. В подобной работе бывало немало забавных случаев. Сначала — вагоны «Кроникл», теперь — возмущенная и чопорная учительница, которой не хватало здравого смысла, чтобы помолчать. Прежде чем войти в вагон, Хьюстон целую минуту наблюдал за этой женщиной через застекленную дверь. Очевидно, ее раздосадовал разговор с сидящим джентльменом, и Хьюстон с усмешкой подумал, что в его силах сейчас уладить недоразумение. — Вы что-то сказали, мэм, — напомнил он.

Мишель застыла под взглядом черных глаз, опушенных густыми ресницами и прикрытых полями черного стетсона. В уголках этих глаз появились морщинки и слегка углубились при виде ее изумленного выражения. Мишель догадалась, что грабитель насмехается над ней. Выпрямившись и стараясь не смотреть в пристальные черные глаза, Мишель заговорила:

— Я сказала, что это возмутительно. Вы ведь хотите ограбить нас?

— Именно поэтому мы и остановили поезд, — любезно ответил Хьюстон и махнул рукой Хэппи и Оби, приказывая им начать сбор денег и ценностей у пассажиров. — А вас, должно быть, что-то беспокоит?

Мишель заморгала, выдавая свое ошеломление.

— Теперь я понимаю: вы смеетесь надо мной. А я надеялась, что вы поймете, почему положение не кажется мне забавным. Разумеется, меня кое-что беспокоит — например, ваше преступление. И каждый порядочный человек в этом поезде думает точно так же.

Хьюстон вновь улыбнулся под платком:

— Но, похоже, из порядочных людей только у вас хватило смелости прямо заявить об этом.

— Мама всегда говорит, что я чертовски прямолинейна.

— Ваша мама права.

Мишель фыркнула, насмешливо изогнув губы:

— Похоже, я снова развеселила вас, пусть даже не преднамеренно. Полагаю, вас ничто не заставит прекратить это беззаконие?

— Да, — кивнул Хьюстон. — Полностью согласен с вами.

— Тогда… вы могли бы воспользоваться своим оружием ради доброй цели. Я пыталась убедить этого врача, что он должен осмотреть молодую женщину из эмигрантского вагона. По-видимому, мои доводы оказались недостаточно убедительными.

За спиной Хьюстона Хэппи Мак-Каллистер застыл, на время оторвавшись от своего занятия.

— Ушам не верю! — пробормотал он. — Эта девчонка уговорит и масло сползти с бутерброда!

Оби Лонг захихикал, согласно кивая головой. Он только что избавил покорного пассажира от бумажника и булавки с бриллиантом.

Глядя поверх плеча Хьюстона, Мишель видела, как грабители обирают пассажиров. Дрю Бомон только что лишился своей булавки. Он выразительно смотрел на Мишель, взглядом советуя ей сесть и заткнуться. Но Мишель еще не приобрела привычки слушаться советов Дрю. Она поправила очки.

— Итак, мистер… — Она помедлила, надеясь, что главарь грабителей назовет ей свою фамилию. Он промолчал, и Мишель не стала настаивать. — Вы поможете мне или нет?

Прежде чем Хьюстон успел ответить, врач поднялся и застыл в надменной позе. Газета скользнула на пол.

— Незачем угрожать мне оружием, сэр, — сообщил он Хьюстону. — Я немедленно иду осматривать больную.

Он шагнул в проход, и Мишель посторонилась. Но врач не успел сделать второй шаг — ему в грудь уперся двадцатидюймовый ствол винчестера сорок четвертого калибра, который держал в руках Хьюстон.

— Не так быстро, — осадил его Хьюстон, целясь врачу в грудь. Дальность стрельбы его оружия достигала двухсот ярдов. С близкого расстояния Хьюстон мог бы всадить все тринадцать пуль во врача с завязанными глазами и был доволен, увидев, что жертва понимает это. На лбу врача выступил пот, лицо исказилось от гнева и страха. Врач суетливо перехватывал саквояж из правой руки в левую.

— Ваше рвение свидетельствует о преданности своему делу, — высокопарно выразился Хьюстон. — И все же я сомневаюсь, что вы передумали добровольно. — Он вопросительно взглянул на Мишель. — Мэм, не будете ли вы так любезны избавить врача от его имущества, прежде чем он совершит благое дело?

Ответ на вопрос был вполне предсказуемым. Плечи врача опустились, едва он понял, что не сумеет сбежать в другой вагон, сохранив имущество, а у Мишель предложение грабителя вызвало явное отвращение.

— Нет, я не буду так любезна, — решительно отозвалась она, не дрогнув под пристальным взглядом черных глаз. — И не просите. Это не… — она помедлила, подыскивая верное слово, — … не по-джентльменски!

Оби и Хэппи вскинули головы и обменялись недоверчивыми взглядами. Последние слова Мишель заставили Хэппи рассмеяться фальцетом, пока он разглядывал платиновые часы. Сунув их в карман, Хэппи осторожно обошел Хьюстона и отправился собирать имущество у пассажиров, сидящих поодаль. Мимо врача и Мишель он прошел, словно не заметив их.

Хьюстон приподнял бровь.

— Ну, так что же? — спросил он. — Вы действительно хотите, чтобы врач осмотрел женщину из эмигрантского вагона?

Мишель раздраженно переминалась на месте.

— Конечно, я хочу, чтобы врач помог ей, но… участвовать в вашем преступлении…

— Жаль, если вы приняли меня за джентльмена, — заметил Хьюстон. — Я надеялся, что винчестер создаст иное впечатление. В следующий раз возьму дробовик — это оружие развеет все сомнения. — Хьюстон кивнул Хэппи. — Покажи даме дробовик.

Мишель не взглянула в сторону Хэппи.

— Можете насмехаться сколько угодно.

— Конечно, ведь у меня есть оружие.

Мишель поняла, что привлекла к себе внимание всего вагона. Пассажиры наблюдали за ней с различными оттенками неприязненного изумления и насмешки. Однако никто не делал попыток прийти к ней на помощь. Даже Дрю Бомон глядел на нее как на помешанную. Коллега Мишель удобно расположился на сиденье, сложил руки на груди и своим видом почти вынуждал ее сказать главарю грабителей очередную глупость. Над бровями Дрю залегла морщина — явный признак глубокого размышления, попытки сохранить в памяти каждое слово для статьи в очередном выпуске «Кроникл». Мишель внезапно почувствовала, как будут потешаться над ней все сотрудники нью-йоркского отдела новостей. Это побудило ее к действию.

Она протянула врачу руки ладонями вверх.

— Вам придется отдать мне ценности, — спокойно заявила она и кивнула в сторону Хьюстона. — Он вооружен.

Доктор Гейне вытащил из кармана часы и сунул их Мишель.

— Не удивлюсь, узнав, что это было задумано заранее, — пробормотал он, вытаскивая бумажник. — Вы отвлекли весь вагон, помешали пассажирам напасть на этих негодяев, да и держитесь с ними фамильярно. Я бы даже сказал, чересчур фамильярно и спокойно.

— Спокойно? — Мишель перевела взгляд на свои дрожащие руки. На ладонь ей упало золотое обручальное кольцо. — Вы спятили?

— Врач прав, — заметил Хьюстон. — Вы слишком быстро оправились от неожиданности. Разве вы не испугались?