— Я только хотел убедиться, что ты готова к сегодняшней поездке. Тебе понадобится…

— Я подготовилась. И, пожалуйста, поверь, что я все-таки немного соображаю.

В раздражении Абигейль с неожиданной силой стукнула своей пустой чашкой о стойку и вышла из кухни, успев заметить открытые от удивления рты. Не следовало говорить так резко, но в последние недели она была постоянным объектом насмешек. Хватит! Хорошего понемножку.

Открыв входную дверь, она увидела свою кобылу и жеребца Бойда, привязанных к коновязи. Он уже оседлал обеих лошадей. Не дожидаясь помощи, Абигейль продела носок сапога в стремя и рывком поднялась в седло. В какой-то момент ей показалось, что она перевалится через лошадь и упадет с другой стороны, но ей удалось удержаться. Бойд вышел из дома, когда она уже выпрямилась в седле и улыбнулась ему, как ей казалось, уверенной улыбкой, хотя держала равновесие еще не совсем твердо. Он поднял брови, признавая ее успех. До последнего дня ему обычно приходилось помогать ей садиться в седло.

— Абигейль, ты уверена, что взяла…

— Бойд, пожалуйста, не сомневайся, я взяла все, что нужно. Ну, поехали?

На его лице появилось выражение безразличия. Он кивнул и направил лошадей в сторону пастбищ. Сначала они ехали шагом, потом перешли на легкий галоп. К несчастью, как только они подъехали к группе скотников, Абигейль потеряла равновесие, сползла с седла и хлопнулась на землю почти в середине группы рассмеявшихся рабочих.

— Хватит насмешек! — резко приказал Бойд. Смех постепенно стих, но не прекратился совсем. — Вы же все любите миссис Ферчайлд. Почему же вы так плохо относитесь к ней?

Смех затих окончательно. Абигейль увидела на некоторых лицах понимание и сочувствие. Очевидно, рабочие думали, что она падает нарочно, чтобы повеселить их. Она хотела бы не принимать насмешки близко к сердцу, но не могла.

Воспользовавшись помощью Бойда, Абигейль вновь села на лошадь. К счастью, на этот раз ей удалось удержаться в седле. Она поглядела на окружающих и улыбнулась им.

— Пожалуйста, продолжайте заниматься своими делами.

Но рабочие не сводили с нее глаз, пока Бойд не кивнул им. Только тогда они дружно повернулись и приступили к работе. Абигейль посмотрела на ехавшего рядом Бойда. Произошедший эпизод ясно продемонстрировал, кто руководит ранчо. Не имело никакого значения, что ее имя, как владелицы, связано с официальным названием ранчо — управляющим был Бойд. Она не хотела подменять его, но ей было необходимо добиться авторитета среди этих людей.

— У тебя все в порядке?

— Да, я начинаю привыкать к падениям. И, если бы мне не грозило переломать кости, я могла бы покувыркаться вокруг всего ранчо.

— Ты ездишь намного лучше, чем неделю назад.

Абигейль подозрительно посмотрела на него, стараясь понять, не пытается ли он щадить ее ущемленное самолюбие.

— В самом деле?

— Ага. Конечно, ты избавила бы себя от всех этих забот, если бы…

— Наняла управляющего, — закончила она за него. — Ответ по-прежнему отрицательный.

— Как прикажешь. — Он задвигался в седле, кожа которого заскрипела под тяжестью его массивного тела, и посмотрел на безоблачное небо. — Ты готова?

— Конечно. — На этот раз, пустив лошадь более быстрым аллюром, Абигейль была осторожнее и удержалась в седле. При быстрой езде она непроизвольно размахивала руками и удивлялась, как это Бойд ухитряется скакать на лошади так легко и ровно.

— Сегодня нам придется подниматься в горы. Крепко держись за поводья и не забывай сжимать колени.

— Ты всегда любил ездить верхом? — спросила она, крепче берясь за поводья и прочнее усаживаясь в седле.

Казалось, он задумался над ее вопросом.

— Полагаю, что да. Никогда об этом не думал. Мальчишкой я ездил верхом столько же, сколько ходил пешком. Это было частью моей жизни. — Он помолчал. — А ты что любишь делать?

Абигейль подумала о танцах, приемах гостей, которые раньше так увлекали ее.

— Круг моих интересов несущественен по сравнению с управлением ранчо.

— Совсем нет, если ты находишь в своих занятиях радость.

Ее поразило это замечание. Она кивнула в знак согласия.

— Я люблю содержать в порядке свой дом, развлекать гостей. — Ее улыбка стала шире. — Читать перед горящим камином холодным зимним вечером или вышивать, Я люблю вечеринки, но и тихую спокойную компанию друзей тоже люблю. — Она вдруг остановилась, прервав свой словесный поток. — Я не имею в виду болтовню.

Все его черты лица отражали какую-то странную борьбу чувств.

— Не обрывай себя на половине фразы, Абигейль.

Почувствовав признательность, она молча поехала рядом с ним. Настроение значительно улучшилось. Дрожащие листочки осины шелестели под мягким дуновением ветра, сопровождаемым пением птиц, и она расслабилась, впитывая в себя красоту окружающей местности.

— Для тебя все это давно стало привычным, не так ли? — спросила она через некоторое время. — Красота земли, ее опасности…

Бойд задумался над ее вопросом.

— Это все, что я узнал за свою жизнь. Когда-то я даже несколько завидовал городским пижонам.

Она с подозрением взглянула на него.

— Почему?

— Несмотря на то, что, попав на Запад, они из-за своей неприспособленности становятся объектами насмешек, через какое-то время большинство из них приспосабливаются к местным условиям. Но ведь они приезжают из других мест, обладают совершенно иным жизненным опытом, знают, что значит жить в большом городе, — и в результате познают лучшее, что есть здесь и там.

— Я никогда не думала об этом, — размышляя над его словами, сказала она. — Но, кажется, не жалею, что начала свою жизнь на востоке страны. — Неожиданно ее лицо осветилось улыбкой. — Даже, если сейчас мне больше всего хочется научиться покрепче держаться в седле.

— Это придет со временем.

— Надеюсь. — Абигейль вдруг поняла, что ее утреннее настроение, навеянное предстоящей поездкой, изменилось, и она посмотрела на окрестности словно новыми глазами. — Как далеко до границы ранчо, где мы будем инспектировать состояние ограды?

— Три-четыре часа езды.

— Ого! — Хорошего настроения как не бывало. Ее мышцы все еще давали о себе знать после коротких поездок вокруг загона для скота. Но Абигейль была полна решимости не позволить им испортить ее первое путешествие. — Сегодня прекрасный день для дальней поездки, — заметила она.

— День будет очень жарким.

Она почувствовала потребность одернуть его.

— Бойд, ты не мог бы стать хотя бы немножко более жизнерадостным, смотреть на вещи более оптимистично?

Неожиданно он фыркнул от смеха.

— Я с оптимизмом утверждаю, что будет долгий жаркий день.

— Я совсем не это имела в виду. — Хмыкнув в притворном возмущении, Абигейль посмотрела на игру красок на простиравшемся перед ней ландшафте, намереваясь насладиться открывающимся видом.

— Я просто стараюсь быть правдивым.

— С большим трудом, я полагаю. А ты не пытался замечать во всем только хорошее? — Она повернула к нему голову, ожидая ответа.

Некоторое время Бойд молчал. Слышался только стук лошадиных копыт по земле.

— Было время, когда пытался. — Он повернулся и посмотрел на нее. — Но лучше, когда я этого не делаю.

Абигейль поняла, что он имеет в виду свое прошлое, которое до сих пор не может забыть, и ей захотелось переубедить его.

— Я не понимаю, как можно видеть жизнь в таком мрачном свете. Если бы я не знала, что все происходящее имеет причину, что в конце концов добро побеждает, то, наверное, не могла бы жить.

При таких взглядах я не могла бы верить в светлое будущее маленького Майкла.

— Вероятно, рождение ребенка меняет человека, — предположил Бойд.

— Вполне возможно, но я верила в добро и до его рождения.

— Всегда? — тихо спросил он.

— Почти.

Отзвук боли прозвучал в ее ответе. Какое-то время их долгая поездка проходила в молчании.

Подъем все возрастал. Раз Абигейль чуть не свалилась, но сумела удержаться в седле. После часа верховой езды ее мышцы давали о себе знать. А путь вел их все выше в горы, через изрезанные холмы, которые было очень трудно преодолевать. Бойд поехал медленнее, давая своей спутнице возможность приспособиться к новым трудностям, но ей все равно приходилось тяжко. Она посмотрела на едущего впереди Бойда — тот двигался с привычной легкостью, как будто они все еще ехали по равнине. Ей пришлось напомнить себе, что он всю свою жизнь провел в седле, иначе она закричала бы от чувства разочарования и безысходности.

После второго часа в седле Абигейль еле переводила дух. Силы были на исходе. Но ей казалось, что они близки к цели своей поездки, и это подбадривало ее. Однако Бойд не останавливался, и ее охватило сильнейшее беспокойство.

— Должно быть, мы уже близки к цели? Много еще осталось?

Он с удивлением посмотрел на нее.

— Весь путь — три-четыре часа в каждую сторону. Нам предстоит еще немало проехать.

Потрясение, которое она испытала, искало выхода в крике протеста. Но Абигейль заметила в его взгляде вызов и распрямила спину.

— Ясно. Я просто спросила.

— Можем повернуть обратно, если хочешь.

И признать тем самым, что она не может научиться управлять ранчо и ей придется нанять управляющего.

— Нет. Поедем дальше. — Скорее она умрет, чем признает свое поражение.

Подъем становился все круче и круче. Абигейль слышала, как катятся вниз камешки из-под копыт лошадей. «Интересно, где все эти камешки останавливаются?» — подумала она, но потом решила, что легко может узнать это, сорвавшись с седла и проделав весь путь вслед за камешками.

Солнце продолжало подниматься вверх по небосклону. На небе не было ни облачка, которое могло бы защитить от слепящих лучей. Абигейль проглотила слюну. Ей хотелось выпить глоток холодной воды, но она с ужасом подумала, что для того, чтобы взять флягу, придется отпустить поводья, которые она сжимала изо всех сил. В конце концов она решила-таки отказаться от своих намерений, попросить Бойда повернуть обратно и уже совсем готова была признать свое поражение, как он вдруг натянул поводья и сказал: