— Она здесь.

Бойд отомкнул запор, открыл дверцу, вошел и без особых усилий надел на лошадь уздечку и расправил поводья. Заметив, что Абигейль следит за каждым его движением, он улыбнулся.

— Ты тоже научишься это делать.

Абигейль, пытаясь приглушить нервозность, заставила себя внимательно посмотреть на кобылу. Лоснистая каштановая лошадь была прекрасна. Ее огромные глаза подергивались, когда на нее смотрели. Страх уменьшился, но не исчез совсем. Сравнивая кобылу с другими лошадьми, мимо которых они проходили, Абигейль убедилась, что Бойд специально выбрал самую маленькую и наименее пугливую из всех. Ее охватило чувство благодарности.

Из конюшни они отправились в сарай, где хранились седла, сбруя и прочее. Шедшая за ними на поводу кобыла размеренно махала хвостом из стороны в сторону. В сарае было темновато, пахло сеном, овсом, кожей седел и упряжи. Там было по-своему уютно.

— Мы держим здесь седла, — объяснил Бойд, махнув в сторону висящих вдоль стен седел и упряжи. — Все, что тебе может понадобиться, находится в этом сарае сейчас. Я оседлаю для тебя Долли.

— Долли? — Имя кобылы совсем не казалось устрашающим. Абигейль внимательно следила за умелыми руками Бойда, которые седлали кобылу, вполне спокойную на вид.

Бойд закончил, повернулся и пристально посмотрел на Абигейль. Напряженность его взгляда настолько удивила ее, что она вздрогнула и чуть не сделала шаг в сторону.

— Абигейль, ты полностью уверена в том, что выздоровела?

Она покраснела, поняв, что он имеет в виду, и утвердительно качнув головой, заставила свой голос звучать нормально.

— Да, совершенно… ведь прошел уже год.

И тут она поняла, что, будучи холостяком, Бойд не может знать, как долго на женщин сказываются роды. Еще какое-то время он продолжал сверлить ее глазами и наконец произнес:

— Надеюсь, ты говоришь правду. Ведь ты можешь свалиться с лошади. Мне не хотелось бы увидеть тебя в луже крови.

Абигейль почувствовала, как краска заливает лицо. Даже с Майклом она никогда не обсуждала такие деликатные вопросы. Но Майкл и не был таким простецким, как Бойд.

— Я заверяю тебя, что мое здоровье полностью восстановилось. К тому же этот урок проводится по моему настоянию, и ты не несешь за него никакой ответственности.

— Я несу за него ответственность со дня рождения ребенка.

Абигейль виновато опустила голову. Бойд доказал, что он больше чем преданный друг, гораздо больше, чем она могла ожидать. Его преданность ей и маленькому Майклу была безгранична.

— Согласна. Но, уверяю тебя, со мной все в порядке.

Он опять осмотрел ее с долей скепсиса.

— Что еще на этот раз? — спросила она, пытаясь догадаться, где еще могла допустить ошибку.

— Твои волосы.

Она непроизвольно подняла руки и коснулась своих белокурых волос.

— Что тебе в них не нравится?

Выражение его лица менялось по мере того, как он изучающе смотрел на нее.

— Ты не захватила с собой ленту или что-нибудь, чем можно подвязать их сзади?

Она отрицательно покачала головой, чувствуя себя чрезвычайно глупой. Бойд развязал свой шейный платок.

— Повернись. Я подвяжу их.

Абигейль послушно повернулась. Длинные сильные пальцы Бойда нежно собрали ее длинные волосы и уложили сзади в пучок. Неожиданное прикосновение его рук обожгло так, что у нее немного задрожали колени. Бойд продолжал распутывать ее локоны, и она нервно проглотила комок в горле, вспомнив вдруг, что он не касался ее с того дня, когда привез ее домой с ребенком. Но ни во время совместных обедов и ужинов, ни во время их разговоров не было случая, чтобы он дотронулся до нее.

Ее лицо горело от сознания того, что его касания кажутся удивительно интимными, невероятно расслабляющими. Но Бойд повернулся и показался ей исключительно бесстрастным. Он начал рассказывать о езде верхом, и лицо его оставалось спокойным и твердым, только один мускул на щеке, продолжавший подергиваться, выглядел неуместным. Подавляя возбуждение и учащенное дыхание, Абигейль следила за его движениями: он показывал, как садиться в седло. Наконец, протянув ей поводья, он сказал:

— Теперь твоя очередь.

Подражая его движениям, она резко поднялась в седло и тут же свалилась с другой стороны лошади.

Бойд обошел лошадь, подошел к Абигейль, лежащей на сене, уперся руками в колени и посмотрел на нее. Убедившись, что его ученица не расшиблась, он протянул ей руку.

— Ну, давай вставай. — Он помог ей подняться.

Абигейль хотела бы знать, что больше пострадало от падения: ее гордость или будущее.

— Когда ты снова сядешь на лошадь, держи голову прямо. Тогда не упадешь.

Он стоял совсем рядом, и Абигейль занесла ногу, собираясь поставить ее в стремя. Бойд остановил ее, распрямил перекрученный повод и помог ей.

— Будет легче, если ты с самого начала не будешь торопиться.

Абигейль решительно ухватилась за переднюю луку седла, поднялась — и снова полетела вниз. На этот раз, когда Бойд подошел к ней, она заметила проказливую усмешку в его синих глазах. Абигейль была в состоянии оценить весь юмор ситуации, но в то же время не испытывала особого удовольствия от понимания того, как глупо выглядели со стороны ее падения.

— Ты знаешь, наем управляющего вовсе не плохая идея, — заметил Бойд. — Многие владельцы, не живущие на своих ранчо, нанимают управляющих. Таким образом они берегут время и избавляются от лишних хлопот. Ты не увидишь этих городских бездельников, скачущих верхом через изгороди.

— Мне не нужен управляющий, — выдавила она в ответ, чувствуя, что ее терпению наступает конец.

— Ты уверена, что хочешь попробовать еще раз?

Она стиснула зубы.

— Да, уверена.

— Тогда убедись, что крепко держишься за луку седла.

Лука седла… На миг Абигейль закрыла глаза. Она может сделать это. Если все жители данной местности умеют ездить верхом, то сможет и она.

Глубоко вздохнув, она перекинула ногу через круп лошади, вцепилась, что было сил, в луку седла и опять не удержалась и упала с другой стороны.

— Ты цела? — Бойд опустился на корточки, смахнул с ее лица несколько сухих травинок сена. Абигейль лежала распростертая, похожая на бесформенную кучу.

Лежа на спине, она поняла, что вкладывает слишком много сил в свои тщетные попытки.

— Я… мне нужно восстановить равновесие.

Бойд сдвинул назад шляпу, и из-под нее выбились густые пряди каштановых волос.

— Может быть, на сегодня хватит?

— А ты так же легко сдавался, когда учился ездить?

Легкая усмешка промелькнула на его лице.

— Нет. Но мне учеба давалась не так тяжело.

— Ты, наверное, ездишь верхом с самого рождения?

— Да, почти. Впервые я сел на лошадь, когда мне было четыре года, а это было двадцать восемь лет тому назад.

— Тогда наберись терпения на несколько минут, пока я не научусь. — Бойд усмехнулся, а она нахмурилась. — Что здесь смешного?

— Научиться садиться в седло еще не значит научиться ездить верхом. Для этого требуется время.

— Судя по всему, времени потребуется немало. Но прежде всего я намерена научиться держаться в седле.

Со смиренным вздохом он протянул ей руку и поставил на ноги.

— Тогда нам предстоит долгий и трудный день.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Две недели настоящей пытки! Абигейль потирала ноющие мышцы. Половика их болела от верховой езды, половина — от синяков и ссадин, полученных во время непрекращающихся падений. Хотя она научилась садиться на лошадь, долго держаться в седле ей еще не удавалось.

Несмотря на заверения Бойда, ей хотелось бы знать, нормально ли то, что муки, которые приходилось переносить, всего лишь от верховой езды. В течение первых двух дней она испытывала нестерпимую боль. Временами ей казалось, что внутренности вывалятся от боли, и она сомневалась, не слишком ли рано решила заняться верховой ездой. День за днем она заставляла себя взбираться на спину лошади, тем самым доказывая Бойду, что она не откажется от своей идеи и его ожидания напрасны. И боль постепенно уходила, хотя мышцы, никогда не знавшие такого физического напряжения, восставали. Но это были вполне переносимые страдания, не сравнимые с первоначальными приступами боли.

Абигейль вела Долли из стойла. Молодой Билли Кендалл сдернул шляпу:

— Доброе утро, мэм.

— Доброе утро, Билли.

— Не хотите ли вы, чтобы я оседлал вам Долли? — Предложение было заманчивым, но ей вспомнилась усмешка на лице Бойда. Он настойчиво втолковывал ей важность изучения того, как ухаживать за собственной выездной лошадью, а это включало и умение седлать ее.

— Нет, Билли, лучше я сама. Но спасибо за доброе предложение.

— Не за что, миссис Ферчайлд.

Абигейль вошла в сарай и нашла свое седло и сбрую. Эта часть подготовки к выезду была ей знакома. Посмотрев на седло, она посетовала про себя, что оно такое тяжелое, и взглянула на дверь сарая, пожалев, что не позволила молодому Билли оседлать лошадь. Однако довольно быстро ей удалось сделать это самой — она даже почувствовала некоторое удовлетворение. В том, что работа выполнена ею самостоятельно, что-то было.

Это перевешивало соображения об удобстве и усталости.

Она вывела Долли из сарая и с дрожью заметила, что несколько мужчин собрались возле загона для скота. Ей очень хотелось бы, чтобы они поскорее убрались. Она была неопытной наездницей, и при посторонних у нее все получалось гораздо хуже. Подняв глаза, она заметила Билли, который поощрительно ей улыбнулся. Получив эту моральную поддержку, она села в седло, радуясь, что лошадь не тронулась с места, затем пустила ее медленным шагом и направила в сторону своего обычного маршрута, где практиковалась последние две недели. Абигейль решительно избегала смотреть на собравшихся мужчин и успешно доехала до конца маршрута. Обрадовавшись, она повернула назад и немного ускорила шаг лошади, но, приблизившись к загону для скота, совершила оплошность, посмотрев на скотников, которые следили за ней с большим интересом — особенно Джон Симс, молодой парень. Вдруг Долли неожиданно дернулась в сторону, и, к большому своему огорчению, Абигейль вылетела из седла.