— Это будет игра на победителя, — говорил Найджел, — общим счетом из семи партий. Четыре выигранные партии означают выигрыш в игре. Все должно быть закончено сегодня, пусть даже мы останемся за этим столом до утра. Лорд Адамс ставит на кон все имеющиеся у него расписки Ньюборо против поместья Стэнхоуп.

Джерри достал из кармана конверт с расписками. Его толщина вызвала ропот не то удивления, не то осуждения. Ньюборо, в свою очередь, положил на стол пакет с документами, удостоверявшими его титул и земельные права. Лорд Лесли принял то и другое на хранение до той минуты, пока не будет назван победитель.

Пока длилась предварительная суета, Рэй искоса наблюдала за Ньюборо. Граф выглядел поразительно спокойным для человека, над которым нависла угроза за одну ночь потерять все свое состояние. Против обыкновения он почти не касался спиртного, так что лакей впустую бросал взгляд на его стакан — доливать не требовалось. Если учесть, что Ньюборо не просыхал с самого начала увеселений, это была разительная перемена. Он запудрил царапины и в целом выглядел вполне пристойно. В отличие от нее, с горечью подумала Рэй.

Уже готовая отвести взгляд, она вдруг заметила нечто такое, что заставило ее затаить дыхание: из-за лацкана у Ньюборо высовывался кончик плотной, слегка пожелтевшей от времени бумаги. Мысленно она дорисовала сложенный пополам или даже вчетверо лист. Так вот почему граф держался так беззаботно! Он явился в библиотеку во всеоружии и в случае надобности немедленно изобличит Найджела Линна. Тот, конечно, прекрасно об этом знал.

Внезапно Рэй осознала всю иронию происходящего: из троих, что были наиболее заинтересованы в исходе игры, двое не имели права на то, чем владели, а третий готовился отыграть законное наследство с риском лишиться его окончательно и бесповоротно.

На этот раз право сдавать получил Найджел. Рэй поспешила отвести глаза в сторону, чтобы ненароком не заглянуть в карты Джерри и не выдать невольным жестом или мимикой того, что видит. Очевидно, Джерри опасался того же, так как, открыв карты, прижал их чуть ли не вплотную к груди. Это нисколько не обидело Рэй, наоборот, принесло облегчение.

Игра началась. Когда взятка была за Джерри, он кивком предлагал Рэй забрать ее. Увы, во время первой партии это случалось не так уж часто. Она закончилась в пользу Найджела.

Когда сдавать настала очередь Джерри, он перетасовал карты медленно и как будто рассеянно. Рэй невольно задалась вопросом, чем заняты его мысли. Но сдавал он, по обыкновению, стремительно, и она успокоилась. Эту партию он играл внимательнее обычного, однако это не повлияло на исход: Найджел снова собрал большую часть взяток. Это заставило Рэй присмотреться к противнику Джерри повнимательнее. Он казался собранным, целеустремленным и в общем спокойным: не хмурился, если взятка уходила, не торжествовал, если забирал ее. Впрочем, Джерри тоже не переживал насчет повторного проигрыша. В этот день в его манере держаться было нечто, напомнившее ей далекий весенний день, когда они вместе рыбачили на Гудзоне. Он был тогда не слишком заинтересован в ужении на удочку, потому что имел запасной вариант.

После третьей партии, которая также окончилась в пользу Найджела, был объявлен перерыв. Джерри воспользовался им, чтобы обсудить с лордом Лесли предстоящую дуэль. Когда герцог обратился к нему с просьбой ненадолго увести Рэй для личной беседы, он молча передал ему браслет и вернулся к разговору.

— Мне осталось выиграть одну партию, чтобы стать победителем, — сказал Найджел, когда они уединились. — Знаешь, что это будет означать лично для тебя? Ньюборо заберет тебя с собой в Стэнхоуп.

Рэй отлично это знала, но сделала вид, что глубоко потрясена.

— Однако, милорд, — запротестовала она, — вы говорите так, словно заранее уверены в исходе не только игры, но и дуэли!

— Ах, Рахаб! — усмехнулся Найджел и слегка дернул за цепочку. — Ты кое о чем забыла. Адамс не так глуп, чтобы уложить Ньюборо насмерть — кто знает, каковы будут последствия? Допустим, он его немного продырявит. Ну и на здоровье! Все равно завтра день разъезда, увеселения закончатся, а с ними и его права на тебя. Официально ты снова станешь моей содержанкой, и я отпраздную это тем, что уступлю тебя Ньюборо. У тебя есть шанс избежать этого. Как именно? Написать письмо Эшли с просьбой вернуться ко мне.

— Да вы с ума сошли, милорд, — холодно сказала Рэй. — Если уж я до сих пор не уступила, то теперь и подавно не уступлю. Если вы этого еще не поняли, то вы глупее, чем я думала.

— Как ты смеешь!

Рэй и сама не знала, как отважилась на подобную отповедь. Назови она Найджела подлым, бесчестным или гнусным, он был бы только польщен, но слово «глупый» означало по его понятиям крайнюю степень ничтожества. С тем же успехом она могла бы сравнить его с деревенским дурачком. Бежать было невозможно, оставалось гордо вскинуть голову и всем видом показать, что она вполне отдает отчет в своих словах.

— Я объясню, как смею, как-нибудь в другой раз, а пока вас ждет игра. — Осененная неожиданной мыслью, Рэй спросила: — Вы мошенничаете?

Лицо Найджела побагровело. Рэй испугалась, что он убьет ее на месте, но герцог лишь рванул за цепочку, причинив боль в месте поджившей ссадины, и потащил ее за собой в библиотеку.

Джерри принял браслет, оглядел герцога и спросил, в чем дело. Тот лишь передернул плечами. Рэй тоже воздержалась от объяснений. Тогда он начал тасовать карты.

— Пока вы с мисс Маклеллан вели беседу, я взял на себя смелость поменять колоду, — сказал он небрежно. — Это ведь не против правил?

Рэй показалось, что самообладание на миг изменило герцогу и лицо его слегка вытянулось. Выходит, он все-таки мошенничал! Пока Рэй раздумывала, чего ради Джерри вздумалось трубить на весь свет о своих подозрениях, тот начал сдавать.

Напряжение в библиотеке стало нарастать, когда Джерри удалось избежать очередного проигрыша, причем с большим перевесом. То же самое случилось и во время пятой партии. Когда счет стал ничейным, герцог уже был далек от своей обычной непринужденности.

Теперь все зависело от исхода седьмой — и последней — игры. Найджел вдруг объявил, что меняет колоду. Сердце Рэй защемило, ей было ясно, что он снова возьмет крапленую. С тем же успехом лорд Лесли мог передать ему выигрыш еще до начала партии. Похоже, Джерри упустил свой шанс отыграть Стэнхоуп.

В надежде отсрочить неизбежное, Рэй забирала взятки с из ряда вон выходящей медлительностью. Лишь некоторое время спустя она сообразила, что чаще тянется за взяткой, чем герцог, и кучка карт перед ней выше, чем перед Найджелом. Каким-то чудом Джерри выигрывал! Ньюборо привстал в своем кресле и остался в этой позе, словно его расшиб паралич. Пальцы Найджела дрожали.

Наконец на руках у игроков осталось по три карты. Трижды по две из них ложились на зеленое сукно стола, и трижды брала карта Джерри. Рэй потянулась за последней взяткой.

Лорд Лесли объявил победителя, поздравил Джерри и передал ему выигрыш. Они обменялись рукопожатием. Больше никто в комнате не говорил, не двигался и, кажется, даже не дышал. Было так тихо, что Рэй подумала: можно услышать, как ветшают страницы книг. Она спросила себя, что думают об исходе игры приглашенные, сочувствуют ли они Ньюборо или нет и потерял ли герцог Линфилд часть их уважения из-за того, что проиграл. Сама она была вне себя от счастья и облегчения, но сделала все, чтобы этого не показать.

Ужасную тишину нарушил Найджел. Он со скрежетом отодвинул стул и встал. Лицо его выглядело обострившимся, печать прожитых лет лежала на нем сейчас со всей беспощадной очевидностью. Если до сих пор ничто в его внешности не говорило о годах невоздержанности и порока, то теперь все это было более чем очевидно.

Герцог подал Джерри руку.

— Милорд, вы непревзойденный игрок! — сказал он сдавленным голосом. — Мои поздравления!

Не дожидаясь ответа, Найджел отдернул руку и отошел к сголу с напитками. Собравшиеся потянулись принести соболезнования бывшему графу Стэнхоупу. Тот, бледный и потрясенный, не слушал.

— Эй, Ньюборо! — салютуя бокалом вина, обратился к нему Найджел. — Вы ведь так и не узнали, почему лорд Адамс рвался вас разорить. Ну же, не сидите истуканом! Не может быть, чтобы у вас не осталось и крупицы интереса. Спросите его.

Рэй сдвинула брови, пытаясь разгадать, чего ради Найджел снова поднял этот вопрос. Что ему нужно? Отвлечь Ньюборо от мыслей о сведении счетов с ним самим и направить жажду мести в другое русло?

Ньюборо поднялся. Его шатало, глаза были мутными, губы тряслись. Он расстегнул несколько пуговиц и судорожно обмахивался рукой.

— М-милорд… вы мне должны объяснить!

— Я ничего вам не должен, Ньюборо. Впрочем, отчего бы не объясниться здесь и сейчас, при свидетелях. Господа, мой отец был лорд Томас Хантер-Смит, моя мать — Элиза Адамс, и я прихожусь этому человеку племянником. Я сильно переменился, не так ли, Ньюборо, с тех пор как вы забрали меня из школы и фактически продали в рабство на «Ингрен»? Скажите, неужели вам ни разу, ни на миг не приходило в голову, кто я такой на самом деле?

Было совершенно очевидно, что нет. Ньюборо был поражен и стоял с отвисшей челюстью.

— С того дня вы обо мне ни разу и не вспомнили, верно? Вычеркнули из своей жизни в ту самую минуту, когда вас уносила из порта карета с гербом моего отца? У вас была уйма других дел — например, прибрать к рукам то, на что вы не имели права. Стэнхоуп был завещан мне.

— Не был и не мог быть! Джеффри Адамс был незаконнорожденным!

— Только до тех пор, пока мои родители не обвенчались. Отец признал меня законным наследником.

— Это так, Ньюборо? — не выдержал Лесли.

— Чушь!

— А вы что скажете, милорд? — Джерри повернулся к Найджелу. — Вы ведь давно подозревали, кто я такой, еще до того, как я приехал в Линфилд. Уж не потому ли так упорно проигрывали мне поначалу? Вы отлично знали, кто имеет больше прав на Стэнхоуп! — Джерри слегка улыбнулся. — Полагаю, вам было нелегко раздобыть обо мне сведения, но вы ведь человек упорный.