– Я приехала сюда совсем по другой причине. Я вовсе не богатая вдова. К тому же не скорбящая. Я совсем не такая, какой ты меня считал.

В эти минуты Патрику стоило большого труда не нарушать своего слова. Как это возможно, что она не была богатой вдовой? Разве Найджел оставил свое состояние кому-нибудь другому?

Патрик слушал со все возрастающей яростью рассказ Шарлотты о человеке, утратившем контроль над своими действиями, чувствами и деньгами, человеке, промотавшем отцовское наследство и отвергшем любовь своей жены, человеке, предавшем ее в свой последний час.

– В тот день, когда поверенный Найджела зачитал мне его завещание, я убедилась в том, что муж оставил мне в наследство только кучу долгов. – Голос Шарлотты гораздо яснее выражал ее отчаяние, чем слова. – Он ухитрялся избавляться от кредиторов, забегая на шаг вперед. Ограбив Питера, он отдавал долг Полу. Если бы он не умер, его бы объявили банкротом. Вместо него это несчастье произошло со мной и моей дочерью. – Ее голос дрогнул. – Думаю, все-таки я выпью бренди.

– Сию минуту, – ответил Патрик, благодарный ей за эту передышку. Эта история потрясла его. Он поспешил в библиотеку, налил две порции, выпил один стакан, потом снова наполнил его. Шарлотта стояла у окна, глядя куда-то вдаль.

– Ты в порядке? – спросил он. – Если тебе тяжело рассказывать… – Его голос дрогнул. Что сделать, чтобы изгнать это выражение боли из ее глаз? Способна ли Шарлотта снова поверить какому-нибудь мужчине? Не говоря ни слова, он протянул ей стакан с бренди.

– Я еще не все тебе рассказала. Алиция не подозревает о подлинных обстоятельствах нашего отъезда из Англии. Я молю Бога, чтобы она никогда об этом не узнала.

– Она разумная девушка. Тебе следовало быть с ней откровенной.

– Но это не единственная причина, почему я привезла ее сюда. Илке мне много писала об Улиссе. Я знала, что он ищет жену, которая помогала бы ему делать политическую карьеру. Я думала, он не сможет устоять перед хорошо воспитанной девушкой, да еще с титулом. Я привезла сюда Алицию в надежде, что когда-нибудь она станет хозяйкой этого дома. Ты видишь, что по-своему я не лучше Найджела. Я лгала тебе. Единственное, что отчасти меня извиняет, – я делала это ради своей дочери. – Шарлотта одним глотком осушила свой стакан и с трудом перевела дыхание. – Теперь ты знаешь правду, и я уеду, как только вернется Алиция.

– Уедешь? Ты только что сказала, что тебе некуда ехать.

Она с трудом подавила готовое вырваться рыдание.

– Ты меня или ненавидишь, или жалеешь. Я не могла бы перенести ни того, ни другого.

Он протянул руку и коснулся ее щеки:

– Милая девочка, это не так. Я всегда восхищался твоей отвагой.

– Во мне нет никакой отваги. И я никогда не была милой девочкой. Мы оба это знаем. Я все та же Шарлотта, которая заставила тебя жениться на себе много лет назад. Только на этот раз я попыталась проделать такой же трюк с твоим сыном.

– Ты вовсе никого не обманывала. Ты просто познакомила двух привлекательных молодых людей и надеялась на лучшее. По правде сказать, и я надеялся на то же. Я думал, может быть, ты останешься, если наши дети поженятся.

Осторожность не позволила Патрику высказаться до конца. Он хотел сказать гораздо больше и не осмеливался.

– А ты никогда не задумывалась о том, что твой приезд сюда не был случайным?

– Я же только что сказала тебе, как было на самом деле.

– То, что ты сказала, только часть правды. Ведь тебя пригласила Илке, разве не так?

Шарлотта кивнула. Бренди слегка разрумянил ее щеки.

– Я просто воспользовалась ее добротой.

– Илке знала, что умирает. Она знала, что умер Найджел. Она знала, что когда-то мы любили друг друга. Я думаю, она хотела, чтобы мы были вместе.

И вдруг Патрик почувствовал, будто легкое дуновение коснулось его щеки.

– Ты почувствовала?

– Почувствовала что?

И снова дуновение. Ему показалось, что комната наполнилась мерцающим светом. Внезапно перед ним появилась Илке, так близко, что он мог бы ее коснуться. Ее прозрачные, как паутинка, крылышки нежно подрагивали.

– Никогда не будет более благоприятного момента, – сказала она. – Место Шарлотты здесь, с тобой. Попроси ее выйти за тебя замуж.

– Ты действительно так считаешь?

Илке кивнула. Ее ободряющая улыбка была для него как благословение.

– Считаю что? – спросила Шарлотта.

– Будь счастлив, любовь моя, – сказала Илке.

С глазами, полными слез, Патрик смог только кивнуть. Казалось, Шарлотта не замечает присутствия Илке.

– Ты в порядке? – спросила она взволнованно, взяла его за руку и начала ее растирать, как в ту ночь, когда он чуть не замерз. Ее прикосновение изгнало всех духов, и добрых, и злых.

Илке растаяла в воздухе с прощальной улыбкой.

Теперь внимание Патрика было полностью обращено на Шарлотту.

– Я становился угрюмым отшельником, когда ты здесь появилась. Мне было все равно, жить или умереть. Ты вернула меня к жизни. Мы разделили столько тяжелых минут, и хотелось бы надеяться, что в конце концов мы сможем разделить и счастливые минуты.

– Мне тоже хотелось бы.

– Так ты согласна?

– Согласна на что? Продолжать пользоваться твоим гостеприимством? – Ее удивительные янтарные глаза замигали, будто она была в смятении. Черт! Почему это женщины такие непонятливые… когда нужно? Он считал, что выразил свои намерения как нельзя более ясно.

– На мое предложение выйти за меня замуж, – объяснил он нетерпеливо.

– Ты безумец. Неужели одного раза оказалось мало?

– Когда речь заходит о тебе, Шарлотта Деверо, одного раза мало, о чем бы ни шла речь.


Индианола обязана своим возникновением немецким переселенцам, которые впервые высадились там в 1844 году. Первые годы существования городка были омрачены эпидемиями желтой лихорадки и набегами команчей.

Тем, что город выжил, он был обязан хорошему порту, являвшему собой естественные ворота на Запад. Горожане пережили эпидемии и набеги, население росло. Но когда после войны в Техас хлынули переселенцы, город начал заселяться с невероятной скоростью.

Улисс и Райна направились по главной улице к верфи Моргана. Невооруженным взглядом можно было заметить, что Индианола процветает. Магазины, выстроившиеся в ряд, превосходили разнообразием и изобилием магазины Остина.

В витринах были выставлены соблазнительные и роскошные товары: драгоценности, фарфор, новейшие образчики швейных машин и даже рояль фирмы «Стенвэй». Продуктовые лавки предлагали невероятное разнообразие деликатесов. Здесь же находились два фотоателье, четыре отеля, многочисленные рестораны и даже кафе, где подавали мороженое.

– Не успокоюсь, пока не увижу Набоба, – сказала Райна, когда они добрались до пирса Моргана, где только что прибывший пароход покачивался у причала.

Райна поспешила к сходням, не обращая внимания на жадные взгляды моряков и портовых грузчиков, и спросила, как попасть в грузовой отсек. Улисс последовал за ней.

Стойло быка было расположено в центре трюма. Иен Мак-Тэвиш, скотовод, сопровождавший Набоба, ожидал их. Райна почти не обратила внимания на то, как выглядел мистер Мак-Тэвиш, когда их представляли друг другу. Как только с любезностями было покончено, она, не теряя времени, взобралась на нижнюю перекладину, чтобы получше разглядеть быка.

Ее рот приоткрылся, глаза засверкали.

– Он великолепен, – сказала Райна.

Улисс вздохнул. Ему хотелось, чтобы она смотрела таким же взглядом на него.

– Да, великолепен, – согласился Мак-Тэвиш, – хотя сейчас он немного голоден.

– Могу я войти к нему в стойло?

– Да, он привык к рукам. Если вы будете нежно обращаться со стариной Набобом, он будет кроток, как ягненок.

Улисс, чтобы успокоить свою совесть, повторил вопрос Райны:

– Вы уверены, что это не опасно, мистер Мак-Тэвиш?

– Не ходи за мной, – резко отозвалась Райна, входя в стойло. С колотящимся сердцем Улисс последовал за ней.

И тут из-за туши огромного животного появилась собака. Нет, это была не просто собака, за такую следовало бы заплатить хорошую цену.

На минуту Райна показалась ему похожей на маленькую девочку в рождественское утро, не знающую, какой подарок открыть раньше. Собака облегчила ей решение, потребовав внимания.

– Кто же это у нас тут? – спросила Райна, в то время как собака лизала ей руки.

– Это собака из Гленхэйвена, сука ирландского волкодава по кличке Брианна, лучших кровей, – объяснил Мак-Тэвиш.

– Это-то я вижу, но зачем она здесь?

– Госпожа графиня наказала, чтобы Брианну отправили сюда вместе с Набобом. Ее купил господин Улисс.

Райна не могла поверить своим ушам. Улисса не интересовали собаки. Он совсем недавно подружился с Юсфулом. Зачем ему понадобилась сука?

– Тебе нравится? – спросил Улисс, перегибаясь через ее плечо. Девушка поглаживала голову собаки.

– Конечно, нравится, она красивая.

– Я рад. Она твоя.

– Моя? Ты купил ее для меня?

– Нет, для Юсфула.

– Было время, когда он тебе не нравился.

– Будем считать, что я оценил его выдающиеся качества, – ответил Улисс с дурацкой улыбкой. – Я подумал, что ему грустно оставаться одиноким всю жизнь. Ему тоже нужно кого-нибудь любить. Нам всем это нужно.

Услышав просительные нотки в его голосе и увидев томление в глазах, Райна почувствовала, что внутри у нее будто прорвалась плотина. Ее столь тщательно выстроенная линия обороны вдруг распалась сама собой и исчезла. Она больше не могла не замечать всего того, что Улисс делал для нее. Она не могла больше не замечать собственных чувств.

И тут Райна приняла решение дать ему еще один, последний шанс проявить себя.

Сможет ли она доверять ему или он снова предаст ее?

* * *

Когда Алиция рисовала в своем воображении господина Бидла, ей представлялся человек огромного роста, мощный, похожий на Моисея работы Микеланджело.