С интересом смотрю в окно, наслаждаюсь цветущим Родосом.

— А я ведь теперь блоггер — хвастается Алина, показывает свой канал на You Tube.

— Да ну?

И у нее неплохо выходит, даже зарабатывать что-то умудряется на своих роликах. Я улыбаюсь, шепчу подруге на ухо, что сбежать в Россию к Женьке, у нее все равно не получится, как бы она не старалась накопить на билет. Та фырчит, мол, чушь несу. Ага. Знаю тебя как облупленную.

На горизонте показывается особняк Руслана, моего личного Олимпийского Бога. Зинон паркуется у высоких кованых ворот, а мне приспичивает поесть шоколадного мороженого. Да содрогнется земля, но если сейчас не вкушу десерта, худо будет всем.

Неуклюже выхожу из машины, передаю подаренный букет Алине.

— Ян, у нас нет в доме сладкого, — хмуро произносит муж, поправляет солнцезащитные очки.

— Надо, понимаешь?

— Понимаешь, — кривит физиономию, — сейчас прикажу Зинону чтоб съездил.

— Давай лучше прогуляемся?

— Уверена?

Магазинчики здесь не далеко, и признаться, я очень соскучилась по обществу Юсупова. Киваю головой, прислоняюсь лбом к груди Руслана. Сейчас он мне не доверяет, однако терпеливо кладет руку на поясницу, слегка придерживает, ведет за собой вдоль улочки.

С упоением втягиваю ноздрями цветочный аромат гибискуса, что растет практически на каждом шагу. Двигаюсь на растопырку, топаю шлепанцами по каменной брусчатке.

— Что, Юсупова, — смеется Руслан, — жизнь удалась?

Он замечет мою довольную гримасу и, конечно же, радуется.

Сворачиваем направо, огибаем светлый забор из камня. Перед глазами торговые лавки и магазины. Муж идет за мороженым, я залипаю у открытой палатки с детскими вещичками. Как вовремя. Мозг будто отключается, хочется купить, потрогать все. Это так мило, видеть крохотные распашонки, пинетки и прочие маленькие одежки.

Очень трогательно, аж челюсть сводит. Да. Потому что языковой барьер, заставляет вернуться в реальность из розовых облаков родительства.

— Ду… есс… спик… инглишь, еп твою мать! — цежу сквозь зубы, ударяю кулаком о стойку. — Рэд! Понимаешь ты или нет? Не синий, не желтый. Рэд, красный! — пытаюсь установить контакт с мужчиной-торговцем, тыкаю пальцем на ползунки нужного цвета.

Худой жилистый грек в замешательстве, он предлагает мне все подряд, только не те ползунки. Ай… Уже хотела махнуть рукой, но уверенный голос за спиной, заставил остановиться:

— Чего ругаешься?

Юсупов, как самый умный, быстро решил вопрос, а еще мороженым угостил и, не зная мою скрытую мечту, купил шляпу. Ту самую, с большими круглыми полями, чтоб голову не напекло. Ну, теперь уж точно жизнь удалась.

Мы возвращаемся тем же маршрутом, немного медленнее. Только успеваю зайти на порог дома, как новоявленный папаша с загадочным видом тянет меня наверх, проходим по коридору, останавливаемся у светлой двери.

— Закрой глаза — шепчет Руслан, медленно открывает створку.

Да ты ж мой предусмотрительный.

— Чудесно… — еле слышно говорю, быстро моргаю глазами, чтобы муж не заметил моей сентиментальности.

Детская. Она прекрасна, в цвете морской лагуны. Здесь все, от кроватки, до чепчиков. В углу замечаю коляску для двух близнецов с наворотами. Оглядываюсь, кружусь по комнате.

— Нравится?

Ну конечно, Юсупов не сомневается в моем ответе, а это лишь так, чтоб похвалила заботливого мужа, что собственно и делаю.

Совсем скоро, еще немного и малыши появятся на свет. Они будут похожи на Руслана, такие же большие и могучие. Им передастся мой характер, бесстрашный, непробиваемый и до глубины души, наполнен добром и пониманием.

— Подойди, — зову Руслана ближе, беру его запястья кладу на живот, — чувствуешь?

Ох уж эти темно-карие глаза. Шальные, излучающие. Мужчина растекается в улыбке, ощущает слабые толчки будущего потомства.

До самого вечера со мной обращаются как с блаженной, только не дуют до полной картины. Чуть ли не с ложечки кормят. Я говорю, чтоб отстали, но плевать они хотели на мои слова.

Алина ведет меня в душ и помогает, как следует помыться, с таким животом, принимать ванну проблематично, но как то справлялась.

Юсупов, как Тутовый шелкопряд, заворачивает в кокон из одеяла, ближе к ночи укладывает спать. Не закрывает окно в комнате, ведь будущая мать должна дышать свежим морским воздухом.

Не знаю, сколько прошло времени, но я резко распахиваю глаза, ощущая некий дискомфорт. Крутит живот. В уборную бежать? Нет… Ай…

— Руслааан… — толкаю локтем мужчину, но тот погряз в богатырский сон. — Руслан, блять!

— А?

Хрен на… Меня начинает трясти от боли. Глубоко дышу через рот и понимаю, что схватки начались раньше срока.

— Рожаю!

— Как? Не может быть! — подскакивает, как в жопу раненый, включает свет. — Еще не время.

— И что ты мне прикажешь? Уф… Подождать?!

ЭПИЛОГ.

Руслан.

Вот это да, вот это новость!

Еще в полубредовом состоянии быстро поднимаюсь с кровати, тянусь к выключателю. Комнату охватывает яркий свет, и жена щурится и кричит, щурится и кричит. Блять.

— Посмотри, воды там у тебя не отошли? — осторожно выясняю.

Да, пока Яна была под присмотром врачей, успел изучить не один сайт на тему беременности, но сейчас все знания от чего-то улетучились, к чертям собачим.

Высококлассные специалисты обязательно вспотеют у меня. Как можно было отправить девчонку домой и не заметить одного щепетильного момента?

Воздух между нами пустеет. Становится так глухо, будто в вакууме, ведь жена притихла и полностью замерла. Смотрит так, что мне кажется, воды скоро отойдут у меня.

— Руслан! Не беси!

С ног до головы окатывает ледяной волной, и я напрягаюсь, наконец-то мобилизуюсь.

Дверь в спальню с грохотом распахивается, внутрь залетает ошарашенная дочь. Алина начинает причитать и быстро-быстро размахивать ладошками, как лопастями вертолета. Приказываю ей бежать за “родильной” сумкой Яны, что была собрана заранее, месяца три назад. Там уже есть все необходимое.

Пока горит спичка, переодеваюсь, как в армии. Хватаю заметно потяжелевшую Юсупову на руки, спускаюсь на первый этаж.

Босая Алина в розовой пижаме с Чебурашками, открывает нам двери, потом бежит к воротам, тащит увесистую сумку. Усаживаю жену на заднее сидение авто, дочь садится спереди. Говорит подруге, чтобы дышала, всячески отвлекает по пути в роддом.

Нагоняю скорости, глубокая ночь, Родос почти весь спит и даже не догадывается, какой трэш происходит в моей машине. Зрение приобретает подобие коридора, ничего не вижу, как в виртуальной игре. Только дорожную серость и размытые яркие ночные огни.

— Рожаем!

Пинаю с ноги входную дверь в больницу. Немного уставшая администратор жмет на кнопку и через пару минут к нам спешат две медсестры с каталкой, укладывают Яну.

— Со мной пойдешь, — мертвой хваткой держит мою руку жена.

— Куда? В родильный зал? — широко распахиваю глаза, двигаюсь параллельно.

— Да, мне страшно!

— Пощади, возьми хотя бы Алину, — взываю Юсупову.

— Хрен с тобой, птичка райская, но от зала не отходи, так спокойнее.

Жену осматривает акушерка и говорит, что уже можно помещать Яну в родильное отделение. Едва успели. Теперь у Юсуповой меняется настроение, и видеть нас с дочерью она не хочет. Сидим с Алиной на диване в коридоре, волнуемся.

— Отец, — мягко кладет ладонь на запястье, бормочет на греческом, — перестань кусать руку, Янка сильная, она всегда со всем справляется.

Да, черт возьми, но жена кричит так, что волосы встают дыбом. Спину хлещет жаром, опускаю руки на колени, сжимаю в кулаки. Алина с загадочным видом достает мобильный из нагрудного кармана пижамы, отходит на пару шагов дальше.

— Кому звонишь? — громким хрипом выясняю.

— Так… Женечке, пусть порадуется.

— Не смей с ним говорить! Сам потом наберу.

У меня челюсти дергаются, когда Алина начинает упоминать о Россе, страдалица неразделенной любви. Глупая еще.

Дочь делает вид, что не слышит и начинает хвалиться, непривычно тонким мягким голосом. Мне это совершенно не нравится, я подскакиваю с дивана, вырываю из рук девушки трубку.

— Поздравляю с очередным отцовством! — кричит друг по ту сторону динамика.

— Да пока еще нет, ждем вот, — оборачиваю на дочь, говорю тише, — аж яйца сводит от воплей жены.

— Вишенку на торте хочешь? Ммм? — темнит Росс. — А черта помнишь, который пять лет назад чуть не убил тебя? Ммм?

— При чем здесь Филатов?

— Я нашел его.

У меня начинает потеть лоб. Перед глазами предстает чудовищная картина заказной расправы. Тогда мы с Женькой, только-только познакомились, и он не имел опыта в строительном бизнесе, как сейчас. Филатов уже долгое время крутился в этой сфере, да вот только со мной было сложно тягаться. Он хотел сжечь меня заживо, в собственной машине, подослав отбитых наглухо отморозков. Не получилось. Остался только ожег на спине, который будет до конца дней напоминать, что нужно всегда быть начеку, гребаные твари повсюду.

— Не смей, слышишь? — будто отец, настраиваю на путь истинный гавнюка Росса.

— Чуть позже прилечу в Грецию, и мы с тобой обязательно выпьем коньяка, но сначала, я отомщу за тебя, дружище. Я уничтожу Филатова, заберу единственное, что по-настоящему дорого ему в этой жизни!

— Шакал разорвет тебя! Это безумие, Росс!

— Он многого не знает, да и вообще, какого треугольника распереживался тут? Темную игру вести — не хером трясти. Понимаешь?

Чувствую ломящую боль в грудине, хочу закричать, но гудки обрывают связь. Сука.

Набираю полные легкие воздуха, слегка пошатываюсь, когда слышу детский плачь. Пару секунд эмоциональной прострации и…