Даниэль удивленно поднял брови.

– Но ты выполнила всю подготовительную работу, разве не так?

– Знаешь, я почти не спала две последние ночи – все думала об этой жуткой истории.

– Неудивительно, что ты выглядишь совершенно изможденной. Сегодня будешь спать как убитая. А завтра прошу тебя быть на площадке – в костюме. Будем снимать сцену свадьбы в «Трагической королеве».

– Я не могу! Я же тебе объяснила! Ты должен взять другую актрису!

– Ты же сама сказала, что это мой лучший фильм, а главную героиню я вижу только в тебе.

Лизетт долгим взглядом посмотрела на мужа.

– Несмотря ни на что?

– На что несмотря? Ничего не было!

В эту ночь он решил воздержаться от любви – Лизетт была не в том состоянии. Однако, когда он скользнул к ней под одеяло, она пылко обняла мужа за шею, крепко прижавшись к его телу, и он ответил ей со страстью, которая напомнила Лизетт об их первой близости.

В их жизни больше не появится Филипп Боннар.

Съемки «Трагической королевы» шли полным ходом. Некоторые сцены снимали в Версале, куда Даниэль и Лизетт отправились вместе с Джимом, исполнителем главной мужской роли, тремя ассистентами и остальной съемочной группой. Снимать внутри дворца им не разрешили, но в течение двух дней они могли работать на территории парка. На их счастье, выдалась теплая солнечная погода, и у них не было ни минуты простоя. Облаченная в королевское одеяние Лизетт и главный герой в костюме Людовика VI выходят из парка, спускаются по лестнице и оказываются среди апельсиновых деревьев. Затем она и Рональд Дэвис, исполнявший роль графа Акселя фон Ферсона, возлюбленного королевы, танцуют на открытой веранде на фоне великолепного версальского фонтана, придававшего сцене особое очарование. Далее следовала сцена в роще, где королеве сообщают страшное известие. После двух дней работы в Версале, сняв все, что планировалось, съемочная группа вернулась в Англию, а Даниэль с Лизетт отправились к адвокату Монье в Париж.

– Как я уже информировал вас, мадам Шоу, – сообщил адвокат, – дата рассмотрения дела о разводе назначена на пятое сентября. К сожалению, мне не удалось добиться для вас освобождения от явки в суд.

Вам придется явиться на слушания. Лизетт покорно кивнула. Это будет мучительный день для нее, но придется все выдержать. Самое ужасное, что после этого испытания вряд ли удастся сохранить гармонию в их с мужем отношениях. Даниэль боялся потерять Лизетт, а она горько сожалела, что судьба снова столкнула ее с Филиппом. Перед отъездом из Парижа они договорились о встрече с Морисом, с которым все это время Лизетт поддерживала связь. Ее сводный брат с самого начала мечтал познакомиться с Даниэлем, и Лизетт была рада тому, что большая часть беседы прошла между мужчинами: она слишком устала, чтобы принимать участие в разговоре.

Когда в Англии возобновились съемки, у Лизетт не осталось и следа от ее прежней душевной усталости. Благодаря накалу эмоций, которые она недавно пережила, Лизетт создала образ трагической королевы необычайной жизненной силы и выразительности. В финальной сцене королеву везут в карете на гильотину, ее руки связаны за спиной. В этот момент женщины из массовки, которые должны были выкрикивать ей вслед ругательства и оскорбления, при появлении королевы начинали рыдать – пока не раздавалась команда: «Мотор!»

Но случилось неизбежное: в английской газете вышла статья, в которой сообщалось, что известная актриса синематографа Лизетт Декур фигурирует в бракоразводном процессе во Франции под фамилией мужа.

Когда пришло время ехать в Париж на судебное разбирательство, Даниэль вызвался сопровождать ее, но Лизетт была непреклонна, категорически запретив ему ехать с ней.

– Ты знаешь все, – умоляла она. – Я не хочу, чтобы ты еще раз выслушивал всю эту грязь из разных уст, – сказала она, запинаясь. – Я не вынесу этого.

Даниэлю пришлось уступить. В Париж приехала Джоанна, и Лизетт была ей бесконечно благодарна за дружескую поддержку. Было приятно и то, что Морис был на ее стороне.

В зале суда Филипп выглядел осунувшимся и изможденным, он ни разу не взглянул на Лизетт. Его американская самоуверенная красавица-жена лишь один раз бросила беглый взгляд на участников процесса и до конца заседания больше ни разу не посмотрела в их сторону. Лизетт могла отрицать все, в чем обвиняли ее и Филиппа, но тот факт, что она была актрисой, делал ее заявления менее убедительными для людей, считавших актеров людьми сомнительной репутации. Правда, среди присутствующих были и ее поклонники, в частности две англичанки, которые случайно оказались в Париже: в зале суда они бросали на нее сочувствующие взгляды и даже зааплодировали ей, когда Лизетт с Джоанной, выйдя из зала суда, садились в машину. Элен Боннар, выиграв процесс, получила развод.

В тот же день Даниэль приехал за Лизетт в Париж.

– А теперь возвращаемся домой, – сказал, обняв ее за плечи.

Лизетт не обратила внимания, что они обменялись многозначительным взглядом с Джоанной, которой он заранее изложил свой план.

– Желаю вам всего самого наилучшего, – с улыбкой сказала Джоанна, собиравшаяся возвратиться в Англию.

– Разве мы едем не вместе? – спросила Лизетт.

– Сначала заедем в Лион. Ты говорила, что жильцы уже выехали из дома, а я тем временем дал указания навести там полный порядок. Главное, ты сможешь немного отдохнуть после всех передряг.

Лизетт обрадовалась до слез. Снова оказаться в доме своего детства так многое для нее значило. После всего пережитого ей надо было прийти в себя.

Когда они подъехали к дому в Белькуре, ворота были распахнуты настежь. Служанка, которая поджидала их у окна, сразу бросилась открывать дверь, радостно приветствуя хозяев.

– Добро пожаловать, мадам и мсье!

Дом обрел свой первоначальный облик: тот же цвет стен, прекрасно отреставрированная мебель. Ценные вещи, которые на время аренды были спрятаны в подсобном помещении, заняли прежние места. Лизетт быстро обежала весь дом и только потом бросилась с сияющей улыбкой в объятия Даниэлю.

– Как хорошо, что мы вместе в моем любимом доме!

– К сожалению, я здесь ненадолго, но ты оставайся до тех пор, пока снова не будешь готова к работе.

Даниэль пробыл в Лионе две недели. За это время они возобновили дружбу с Люмьерами и узнали о последних достижениях братьев.

Вечером накануне отъезда Даниэля она попросила его:

– Ты мне позволишь немного воздержаться от съемок? Я еще не пришла в себя. А здесь я чувствую душевный покой и могу больше внимания уделить сценариям.

Он согласился, что пребывание в Лионе пойдет ей на пользу, но у него были и свои причины радоваться, что Лизетт попросила об этом сама.

– Оставайся сколько захочешь. Нас ждут еще два фильма после окончания работы над «Трагической королевой», но я собираюсь придержать ее выпуск до открытия «Ройял Пикчерсдром». Вот тогда мы и устроим грандиозную премьеру.

Лизетт провела в Лионе еще месяц, засев за сценарии. В голове у нее бродило множество идей. Когда она покинула Лион, дом снова заперли, оставив его на попечение приходящей экономки, которая должна была следить за порядком, и тех двух служанок, которых она видела в первый день своего «незаконного» визита. Лизетт чувствовала, что сейчас, когда Даниэль благословил ее пребывание в доме, она могла делать все, что хотела.

У Даниэля же были свои причины оттянуть премьеру «Трагической королевы», которые он скрыл от Лизетт. Нужно, чтобы улеглись все страсти после истории с разводом, он хотел избежать возможных нападок на Лизетт со стороны лондонских газет. Даниэль уповал на короткую человеческую память: новые сенсации быстро завладевали умами публики, вытесняя старые. Он всячески старался продлить пребывание жены в Лионе, где она могла полностью отдаться своему любимому занятию – созданию новых сценариев, в которых ей лучше всего удавалось воплотить свои оригинальные замыслы, как это было в ранних фильмах, принесших успех Даниэлю.

В этот период Лизетт – с короткими интервалами – постоянно курсировала между Лондоном и Лионом. Каждая встреча супругов превращалась в медовый месяц: они страстно бросались в объятия друг друга даже после короткой разлуки. Почувствовав, что наступил момент, когда для Лизетт, казалось, миновала угроза публичного скандала, Даниэль, наконец, назначил дату большой премьеры.

Когда он впервые показал Лизетт новый театр, реставрационные работы только начались: в здании стояла пыль столбом, пахло белилами.

– Знаешь, – сказала тогда Лизетт, кашляя от пыли, – лучше я приду сюда, когда закончится ремонт.

Перед премьерой Лизетт вернулась из Франции с новым сценарием и в полной «боевой готовности», с нетерпением ожидая, когда Даниэль снова призовет ее к актерским «подвигам». Она знала, что реконструкция театра обошлась дороже, чем они предполагали, но всей душой и всеми силами поддерживала мужа. Войдя в уже отреставрированное здание, Лизетт ахнула, оказавшись в великолепном просторном фойе с красными дорожками и изящными лестницами. Зрительный зал был настоящей симфонией из пурпурного шелка и позолоты. Арку просцениума украшал изысканный орнамент, а когда распахнули роскошный бархатный занавес, перед ее глазами открылся огромный экран, каких она еще никогда не видела.

– Ну, прямо-таки сказочный дворец! – восхищенно воскликнула она, захлопав в ладоши. – Публика будет в полном восторге.

– Я тоже так думаю, – сказал Даниэль, радуясь, что Лизетт разделяет его чувства. – Когда люди приходят в кино, они хотят отвлечься от будничной жизни, от каждодневных забот, а в нашем театре они будут получать удовольствие еще до начала фильма.

Лизетт кивнула.

– А самое главное, – сказала она, – благодаря ему исполнится твоя заветная мечта: кино станет столь же популярным, как театр.

Премьера фильма в намеченный срок не состоялась. Умер король Эдуард, и страна погрузилась в траур по своему монарху, любившему жизнь, скачки и красивых женщин. Поскольку в эту пору набирало силу движение суфражисток, в народе снова вспомнили одну из таких женщин, которая во время скачек бросилась прямо под копыта лошади короля Эдуарда, чтобы привлечь внимание общества к их движению.