— Мадам де Бове.

— Кривая Като!.. Тогда сомнений нет, в деле замешан Фуке. Он щедро платит старой мегере, чтобы выведывать через нее все дворцовые тайны. Раньше она была на довольстве у Мазарини, но он оказался скупее суперинтенданта финансов. Добавлю, что я напал на след еще одного знатного вельможи, который поклялся погубить вас и вашего мужа.

— И кто же он?

— Месье, брат короля.

Анжелика воскликнула:

— Вы с ума сошли!

Молодой человек с недовольным видом поморщился.

— Думаете, я швырнул на ветер ваши полторы тысячи ливров? Может быть, я и похож на шута, мадам, но раз сведения, которые я добываю, стоит так дорого, то именно потому, что они достоверны. Ловушку в Лувре подстроил брат короля, это он пытался вас убить. Я узнал это от наемника, напавшего на вашу служанку Марго, и мне понадобилось оплатить не меньше десяти пинт вина в «Красном петухе», чтобы вытянуть из него такое признание.

Анжелика провела рукой по лицу. Срывающимся голосом молодая женщина пересказала Дегре поразительный эпизод, свидетельницей которого она случайно оказалась в замке Плесси-Бельер много лет тому назад.

— Известно ли вам, как сложилась судьба вашего родственника, маркиза дю Плесси?

— Нет, не известно. Может быть, он в Париже или в армии.

— Фронда уже в прошлом, — задумчиво проговорил адвокат. — Но угли до сих пор тлеют, и достаточно одной искры, чтобы вновь раздуть пламя. Видимо, не так мало тех, кто все еще боится, как бы в один прекрасный день не всплыли неопровержимые свидетельства их былой измены.

Резким движением он смахнул со стола ворох бумаг и гусиных перьев.

— Итак, что мы имеем. Мадемуазель Анжелика де Сансе, то есть вы, подозревается в том, что ей известна некая опасная тайна. Принц или месье Фуке поручают своему слуге Клеману шпионить за вами, что он и проделывает долгие годы. Наконец, он убеждается в том, что подозрения не были беспочвенными: именно из-за вас исчез ларец, и его секрет известен только вам и вашему мужу. Тут наш слуга идет к Фуке и продает сведения за звонкую монету. И с этого момента ваша гибель — дело решенное. Все, кто живет на деньги суперинтенданта, все, кто боится их лишиться или оказаться в немилости, тайно объединяются против сеньора из Тулузы, ведь тот однажды может предстать перед королем и заявить: вот что мне известно! В Италии против вас, вероятно, использовали бы яд или кинжал. Но все знают, что граф де Пейрак к яду невосприимчив. Кроме того, французы предпочитают придавать подобного рода делам видимость законности. Нелепое обвинение, выдвинутое монсеньором де Фонтенаком, пришлось как нельзя кстати. Опасного дворянина попросту арестовывают под предлогом того, что он якобы занимается колдовством. Короля с легкостью вводят в заблуждение, разжигая в его душе зависть к чрезмерному богатству тулузского сеньора. И вот пожалуйста! За графом де Пейраком захлопнулись ворота Бастилии. Все смогли вздохнуть спокойно.

— Ну уж нет! — с яростью воскликнула Анжелика. — Я им не позволю спокойно вздохнуть. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы справедливость восторжествовала. И я сама расскажу королю, почему у нас столько врагов.

— Тс-с! — мгновенно перебил ее Дегре. — Не надо так горячиться. В ваших руках — бочонок с порохом, берегитесь! Если он взорвется, вас первую разнесет на куски. Кто поручится, что король или даже сам Мазарини не осведомлены обо всей этой истории?

— Но позвольте, — возразила Анжелика, — ведь именно они должны были пасть жертвами того заговора. Изменники собирались убить кардинала, а если получится, то и короля вместе с его маленьким братом.

— Понимаю, мадам, все понимаю, — произнес адвокат.

И извиняющимся тоном продолжил:

— Я понимаю логику ваших рассуждений, мадам. Но интриги высшего света — это настоящее змеиное гнездо. Пытаясь разобраться в их хитросплетениях, мы рискуем расстаться с жизнью. Очень может быть, что Мазарини получил донесения через свою шпионскую сеть, которую он блестяще умеет раскидывать. Но с какой стати Мазарини должно волновать прошлое, если он оказался на вершине славы! Сегодня кардинал обсуждает с испанцами возвращение принца Конде. Не слишком подходящий момент, чтобы записывать еще одно старое преступление Конде в черный список, который только что с таким усердием вычищали! Монсеньор кардинал предпочел остаться глухим. Хотят арестовать этого дворянина из Тулузы — на здоровье, пусть арестуют! Отличная идея. Король охотно следует советам монсеньора кардинала, тем паче что богатство вашего супруга испортило ему настроение. Поставить свою подпись под приказом об аресте без суда и следствия и о заключении в Бастилию — просто детская игра для него…

— А брат короля?

— Брат короля? Ну, его и подавно не волнует, что когда он был еще ребенком, Фуке собирался его прикончить. Для Месье важно только настоящее, а сегодня его содержит именно Фуке. Осыпает его золотом, подыскивает фаворитов. Маленького Месье мать и брат никогда не баловали. Вот он и трясется, как бы кто не скомпрометировал его покровителя. Короче говоря, дело устроилось бы как нельзя лучше, не вмешайся в него вы. Все надеялись, что, лишившись поддержки мужа, вы исчезнете… тихо и незаметно… неважно, куда. Это никого не интересует. Да и кому известна участь жен, чьи мужья оказались в немилости? У них хватает такта просто исчезнуть. Быть может, они уходят в монастырь. Быть может, меняют имя. И только вы не пожелали следовать заведенному порядку. Вы заявляете, что будете взывать к правосудию!.. Неслыханная дерзость, не правда ли? Тогда вас дважды попытались убить. И, в поисках выхода из тупика, Фуке сыграл роль демона-искусителя…

У Анжелики вырвался глубокий вздох.

— Что же делать, — прошептала она. — Куда ни взглянуть — кругом враги, всюду злобные, завистливые, ревнивые и недоверчивые взгляды, в которых сквозит угроза.

— Послушайте, может быть, пока ничего не потеряно, — сказал Дегре. — Фуке предлагает вам достойный способ выпутаться из этой истории. Состояния мужа вам не вернут, но, по крайней мере, вы не будете знать нужды. Чего еще вам нужно?

— Мне нужен мой муж! — подскочив от злости, воскликнула Анжелика.

Адвокат с иронией взглянул на нее.

— В самом деле, вы удивительное создание.

— А вы, вы — трус! Да вы просто трясетесь от страха, как и все остальные.

— Сказать по чести, для всех этих высокопоставленных особ жизнь несчастного клерка не стоит ломаного гроша.

— Ну и берегите ее, свою жалкую жизнь ценой в шесть су! Берегите ее, чтобы защищать бакалейщиков от обворовывающих их приказчиков или разгребать дрязги алчных наследников. Я не нуждаюсь больше в ваших услугах!

Он молча поднялся и медленно развернул какой-то исписанный лист бумаги.

— Вот перечень моих расходов. Взгляните, я ничего не присвоил.

— Мне безразлично, вор вы или честный человек.

— Тогда еще один совет.

— Я не нуждаюсь впредь в ваших советах. Я обращусь к моему зятю.

— Ваш зять отнюдь не горит желанием взяться за это дело. Он приютил вас и порекомендовал вам меня затем, чтобы, если все обойдется, приписать заслугу себе. А если нет, то он умоет руки, оправдываясь тем, что находится на службе у короля. Вот почему я повторяю вам: постарайтесь встретиться с королем.

Он низко поклонился, надел потрепанную фетровую шляпу и направился к двери, но тут же вернулся.

— Если я вам понадоблюсь, пошлите за мной в таверну «Три молотка», я бываю там каждый вечер.

* * *

Едва он вышел, Анжелике сразу же захотелось расплакаться. Она осталась совсем одна. Она чувствовала, как над головой со всех сторон собираются грозовые тучи: амбиции его преосвященства де Фонтенака, страхи Фуке и Конде, безразличие кардинала, а совсем рядом — настороженное выжидание зятя и сестры, готовых при малейшем признаке опасности выгнать ее из своего дома.

В передней Анжелика наткнулась на Ортанс в белом переднике, затянутом на тощих боках. Дом пропитался ароматами земляничного и абрикосового варенья. Хорошие хозяйки всегда готовят его в сентябре. В доме прокурора такое важное и нелегкое дело вершилось среди огромных медных тазов и гор колотого сахара, обильно орошаемых слезами Барбы. Три дня все в доме шло кувырком.

Ортанс несла драгоценную сахарную голову, когда прямо ей под ноги из кухни выскочил Флоримон, яростно потрясая своей серебряной погремушкой с тремя колокольчиками и двумя хрусталиками.

Этого было достаточно, чтобы разразилась гроза.

— Мало того, что нас стеснили, мало того, что нас скомпрометировали, — взвизгнула Ортанс, — но я уже не могу заниматься делами в собственном доме, меня толкают, от этого звона вообще оглохнуть можно! У меня ужасная мигрень! А пока я погибаю от хлопот по дому, мадам изволит принимать адвоката или бегает по городу, делая вид, что пытается вызволить своего кошмарного мужа, о богатстве которого она так сожалеет.

— Не стоит так громко кричать, — сказала Анжелика. — Давай лучше я помогу тебе с вареньем. Я знаю отличные южные рецепты.

Ортанс, сжимая в руках сахарную голову, выпрямилась с величественным видом, под стать трагической актрисе.

— Никогда, — гневно воскликнула она, — я никогда не допущу, чтобы ты хоть пальцем коснулась пищи, которую я готовлю для своих детей и супруга! Я ни на минуту не забываю о том, что твой муж — приспешник дьявола, колдун, и что он умеет делать яды. Очень может быть, что теперь и ты с ним заодно. Гастон переменился с тех пор, как ты здесь появилась.

— Твой муж? Да я на него даже не смотрю.

— Зато он смотрит на тебя куда больше, чем это позволяют приличия. Ты должна отдавать себе отчет в том, что твое присутствие здесь слишком затянулось. Ты говорила об одной ночи…

— Поверь мне, я делаю все возможное, чтобы разобраться в происходящем.