– Мишель…

– Николас, – перебивая его, отставляю бокал, и беру его руку в свою. – Я люблю тебя и готова вернуться туда с тобой. Хоть и просила тебя забыть об этой жизни, обо всём и бросить, ради меня. Но это не помогло ни тебе, ни мне. И ведь ты можешь не проводить такие сессии, как было с Лесли. Всегда есть вариант что-то придумать, так вернись к ним. Я видела этих людей, что так ждут тебя. Они скучают, как и ты.

– Ты не понимаешь. Они были моей семьёй, я мог приехать и поболтать с ними, расслабиться и обсудить новшества. А сейчас… – вырывает свои руки из моих и вскакивает на ноги.

– Ник. Но разве нельзя тебе быть просто членом клуба? Отчего же такие жестокие правила? – Продолжая, встаю и подхожу к нему.

– Я их устанавливал. У клуба не может быть два Мастера. А уходить и возвращаться это ребячество. Пусть лучше останусь для них вот таким слабым, променявшим их на женщину. Но не могу вернуться, как бы ни хотел, – качая головой, смотрит на ночной город под нами.

– И ты уговариваешь меня вернуться? – Зло обращается ко мне. – Ты кричала о том, чтобы я оставил всё. Сделал. Так для чего ты снова затеваешь спор?

– Я не затеваю спор. И да, не отрицаю, раньше была категорично настроена против этого места. Сейчас же хочу, чтобы ты был счастлив. В клубе ты будешь. А если я там лишняя, то буду ждать тебя здесь, – мягко отвечаю.

– Если я выбираю женщину, то не изменяю ей. Теперь же для меня установлено новое правило, не меняю её на другие развлечения. Тебе этого мало? – Прищуривается он.

– Ты счастлив, быть вдалеке от них? Счастлив проверять, как у них дела? Знаю, что ты это делаешь. Но я готова пойти с тобой туда. Я долго думала сегодня о будущем, и именно это место помогало тебе всё время. Ты должен обдумать мои слова. Не злись, прошу, просто слишком глубоко тебя люблю, чтобы изменять кардинально. Давай, попробуем ломать только барьеры и находить новое для нас. И начнём с клуба. Пора туда вернуться, чтобы простить друг друга, – по щеке скатывается слеза, пока гляжу на него. Его выражение лица не проницаемо.

– Там же боль, там извращенцы, там те, кого ты никогда не примешь, – напоминает он.

– Но мне с ними не жить. И, возможно, узнав их получше, я перестану содрогаться, когда увижу, как человек лакает молоко на полу в ресторане. Я не умею предвидеть будущее, но, как и доминантная сторона, это тебе необходимо. Ты будешь снова мучиться, изводиться, а я страдать. Так прошу, позволь избежать этого. Всего лишь попробовать туда войти и, возможно, долго не появляться. Дай нам возможность не ругаться в будущем, не расходиться, ведь тебе только останется винить меня. Твоя модель поведения изменится и больше не будет таких прекрасных вечеров, и ты от этой ярости и неудовлетворения срываться на мне будешь. Прошу, – шепчу и глотая слёзы, от переизбытка желания помочь ему до конца справится и дать нам призрачную возможность на будущее, дотрагиваюсь до его щеки.

– Чёрт, Мишель, – прикрывая глаза, кладёт ладонь на мою руку.

– Просто попробуем, хорошо? Ты нужен им, как и они тебе. Ты создал это место, так позволь и мне стать его частью. Я не откажусь от своих слов и не испугаюсь, только не уходи и держи меня крепко, – провожу рукой по его волосам и вглядываюсь в распахнутые тёмные глаза.

– Обдумаю твои слова, но не обещаю. Весь механизм очень сложен, – вздыхая, отвечает он. – И не плачь, потому что ты так красиво это делаешь. Открываешь во мне жажду разорвать любого за эти слёзы.

– Так разорви, – шепчу я. – Разорви мнимые правила, разорви этот мир, чтобы открыть для нас другой. Наш.

Всматривается в мои глаза, дотягивается рукой до щеки, где ещё свежа дорожка из слёз. Проводит по ней, и я вздыхаю от чувственности этих прикосновений.

– От жизни к тебе, помнишь? Теперь ты мой мир, – улыбаясь, прижимает к себе. Слышу, как быстро стучит его сердце сквозь тёмную рубашку. Как сильны его руки, обнимающие меня. Но самое сильное, что в нём есть, эти чувства. И они создают вокруг нас ауру, которая с этого момента будет только крепнуть. Сделаю всё для этого.

И одно дыхание глубже

«Дождись меня», – единственное, что наутро обнаружила я на подушке вместо Николаса, это записка и ключ-карта. И вот уже восемь вечера, а его до сих пор нет. За это время съездила домой, взяла вещи, чтобы переодеться завтра и ноутбук с лекциями, выгуляла вместе с Кирком Шторма и Софи, теперь же спокойно сижу на диване в его кабинете и заучиваю экономические термины.

Отчего нет волнения? Возможно, наконец-то, поняла окончательно, что необходимо учиться терпению. Нику требуется одиночество и время, чтобы обдумать мои вчерашние слова. Я сама всколыхнула его раны изнутри, и он привык с ними разбираться один. Обижает ли это? Нет. Сейчас нет, потому что знаю, вернётся и нам предстоит вновь бороться за счастье. Для этого мы и встретились, чтобы научиться это делать. Страшно ли? Да, есть такое. Но и это будет побеждено. Наверное.

Шум раздаётся от двери, Шторм поднимается с пола, и я откладываю ноутбук. Тяжёлые шаги. Вставая, делаю глубокий вдох. Через несколько секунд в кабинет входит Николас.

– Привет, – мягко улыбаясь, рассматриваю этого сильного мужчину.

– Добрый вечер, Мишель, – кивая, медленно подходит ко мне, по пути потрепав собаку по морде.

– Прости, что пришлось уехать, – произносит он.

– Ничего. Я ждала тебя и хочу знать, что ты решил.

– Если отправлюсь туда, пойдёшь со мной? – Его глубокие серьёзные глаза настолько напряжены, что мне хочется снять с его плеч хотя бы часть ноши, что несёт с собой.

– Да, – уверенно отвечаю.

– Оттуда не будет дороги назад. Никогда. Ты навсегда станешь частью этого мира. Бежать оттуда не получится, – предупреждает Ник.

– И не собираюсь бежать. Я согласна только с тобой рядом.

– Ты готова это сделать сегодня?

– Сегодня? – Переспрашиваю, и он кивает.

– Да…

– Можно отложить это, – перебивая, предлагает он.

– Нет. Сегодня. Давай сделаем это сегодня.

– Хорошо. Тогда дай мне пять минут, я выберу тебе одежду, – говорит он и, разворачиваясь, выходит из кабинета.

Закрывая глаза, делаю ещё один глубокий вдох, чтобы успокоить внутри трепещущее сердце. Да, когда ты бываешь против всего, чего слишком сильно опасаешься. Но Николас другой, не такой, каким я себе его воображала после его признания связи с темой. Так и те люди могут быть глубокими и интересными. И, правда, разве должно меняться отношение к ним из-за предпочтений? Нет. Это их выбор, как и мой, отправиться в это место, чтобы остаться там навсегда вместе с ним.

– Мишель, всё готово, – сообщая, Ник возвращается, и я обращаю своё внимание на него.

– Хорошо, – улыбаясь ему, обхожу и хочу выйти из комнаты, как останавливает меня, хватая за руку. Перевожу на него взгляд.

– Только одно правило, которое ты должна пообещать выполнить, – произносит он.

– Какое?

– Если я скажу тебе: «уходи», – то ты без лишних слов разворачиваешься и быстрым шагом выходишь из клуба и садишься в машину. Поняла?

– Это пугает меня, – признаюсь я.

– Мера предосторожности. Люди могут повести себя неразумно по отношению к тебе и ко мне, когда мы там появимся. Я не могу читать их мысли, но имею представление о них. Лучше разработать несколько планов и один из них – уберечь тебя.

– Они могут меня избить? – С ужасом шепчу, вспоминая слова Мика.

– Нет. Никто не дотронется до тебя, для начала будут иметь дело со мной. Это всего лишь вариант, чтобы уберечь тебя от ненужных переживаний. Иди, – подталкивает меня к двери.

Сглатывая от нервного напряжения, которое он возродил во мне своими словами, направляюсь в гардеробную. Насколько опасно наше там появление? Возможно, Ник был прав, и этого не стоит делать. Но как же ему быть собой без места, которое он создал для себя? Это неотъемлемая его часть и это я понимаю.

Надев бежевое платье, скрывающее фигуру полностью до коленных чашечек, собираю волосы в хвост и, собираясь с силами сделать последний рывок, чтобы отрезать нам путь к расставанию, выхожу из комнаты.

Нахожу Николаса в гостиной, повернувшимся к окну, в тёмно-коричневой рубашке и джинсах. Оборачивается, расслышав цокот моих каблуков. Воздух вокруг нас настолько тяжёл, что дышать очень сложно. Я чувствую, как он волнуется, переживает и сам решается это сделать.

– Пойдём, – предлагает мне руку, за которую я хватаюсь и держусь так крепко, что, скорее всего, приношу ему боль. Но больше не издаёт ни звука, пока мы едем в лифте вниз на парковку и садимся в машину. Даже Майкл молчалив и хмур, явно недовольный нашей поездкой.

Нет, никуда не бежать больше. Разрывать всё, чтобы создавать новое. Для меня и для него. Вместе. А другое меня не волнует. Иного мужчину не хочу и не желаю познавать. Чем сложнее двигаться, тем в будущем будет легче понимать друг друга.

Машина останавливается у тёмного фасада дома, и Ник достаёт из пакета две маски. Без слов поворачиваюсь к нему спиной, и он надевает на меня необходимый атрибут бежевого цвета в тон платью. Затем на себя, и оборачивается ко мне.

– Ты обещаешь сделать то, о чём я просил тебя? – Спрашивает он.

– Да.

– Без вопросов. Без желания помочь мне. Без любых возмущений.

– Да.

– Хорошо. Майкл, ожидай нас или Мишель. Если появится одна, то ты знаешь, что делать, – сухо отдаёт пугающие меня распоряжения и открывает дверцу машины.

Тысячи картинок вспыхивают в моём воображении, пока мы медленно направляемся к зданию и поднимаемся по лестнице. Смогу ли я просто развернуться и уйти? Бросить его там одного? Должна. Обещала. Но всё же, надеюсь на что-то иное.

Сердце вторит громкому стуку в дверь так, что я вздрагиваю. Ник крепче сжимает мою руку. Сглатываю от этого, перенимая в себя его волнение. Окошко открывается.

– Что вам… Мастер, – последнее слово испуганно выдыхает охранник и тут же закрывает окно. Раздаётся быстрое открытие замков и перед нами распахивают дверь, открывая освещённое пространство.