— Я была в Малибу, Кики. Я говорила с Рори.

— Ты что? Зачем, черт возьми, ты это сделала?

— Потому что я хотела поговорить со своей племянницей. Это так ужасно?

— Хорошо, хорошо. Что нового? Брэд что, сломал свою чертову шею? Или малышка Келли сыграла в ящик?

— Господи, постижение тобой новых духовных истин отнюдь не привело к улучшению ни твоего настроения, ни твоего словарного запаса.

— Послушай, Анджела, если у тебя есть что мне сказать, пожалуйста, говори. Я пыталась помочь тебе. Хотела, чтобы ты обрела душевное равновесие и освободилась здесь от прошлого, как это сделала я, но ты не захотела, чтобы тебе помогли. Поэтому скажи мне, что ты хотела сообщить, и уматывайся.

— Кики, я чудесно поговорила с Рори. Она такая очаровательная, и у нее такой сильный характер — она уже вполне зрелый человек.

— Уж я-то заметила. Но ей не хочется быть моей дочерью… Она только…

— Замолчи, Кики! Хоть один раз помолчи и послушай! Рори мне сказала, что самое большое, чего бы она хотела, это чтобы ты, ее нежная, очаровательная мама, заехала бы за ней и повезла ее в Рим, чтобы она познакомилась с сестрой, которую никогда не знала… и чтобы вы все трое — ты, Рори, Никки — пожили немного вместе, любя друг друга. — Она остановилась и заплакала. «Черт возьми!» Именно в этот раз она дала себе слово, что не будет плакать!

Кики, открыв рот, изумленно смотрела на нее, не произнося ни слова.

— Кики, возможно, это твой последний шанс, — всхлипнула Анджела. — Умоляю, не упусти его!

Кики, одной рукой закрывая рот и широко раскрыв глаза, сползла с дивана и на коленях подползла к сестре.

— Анджела, ты это серьезно? Ты уверена? Она сказала, что поедет со мной? И Брэд разрешит ей поехать?

Анджела кивнула головой:

— Она ждет тебя… как раз в эту минуту. И кто-то еще ждет… в Риме.

Кики уткнулась лицом в колени Анджелы.

* * *

— Ты мне поможешь упаковаться или будешь сидеть здесь и улыбаться, как Чеширский кот?

— А как же Вероника, Кики? И «Дом космоса»? Ты собираешься вот так просто их бросить? — Анджела хотела услышать, как она скажет это.

Взглянув на нее, Кики опустила глаза.

— Все это было ради того, чтобы чем-то заняться, — пробормотала она, смутившись, — пока не появится что-то еще. — Она оживилась. — Кроме того, ты себе не представляешь, как мне надоели эти чертовы балахоны. — Она подбросила в воздух одеяние из шифона. — Ах, какое облегчение снова стать шикарной Кики Девлин! — Поправив воротник своего белого пиджака, она посмотрела в зеркало и встретилась взглядом с Анджелой. — Эй! Как мне тебя благодарить?

— Не надо. Сестер никогда не надо благодарить.

— Ах, Анджела… — В глазах Кики, ставших огромными от охвативших ее чувств, появились слезы. — Почему тогда, почему?

— Я читала в книге, Кики, что взаимоотношения между сестрами, возможно, самые сложные и трудные из всех отношений между людьми. А у нас, у тебя и у меня, были такие проблемы, с которыми большинству сестер не приходится сталкиваться. Соперничество в отношениях с отцом не так уж необычно, но потом он нас бросил, и мы, еще не обретя уверенности в себе, стали поневоле соперничать за любовь нашей матери. Она мне сказала, что всегда любила нас одинаково, но откуда нам было знать это? А затем все так запуталось. Когда я увлеклась Ником Домингезом, а он — мной, тебе казалось, что я в конечном итоге опять окажусь как бы с папой. Мне никогда по-настоящему не нравился Вик, он у меня вызывал ненависть, и я даже не понимала почему. Я считала — из-за того, что он заменил Брэда, которого я обожала. Но это было по той же причине, по которой ты не хотела, чтобы я получила Ника. А потом все перенеслось на нашу профессиональную жизнь и… — На лице Анджелы появилась умоляющая улыбка.

— Когда это ты стала такой умной, сестренка?

— У меня всегда был хороший учитель.

— Возможно, все, что ты говоришь, и правда, Анджела, но я всегда любила тебя, несмотря ни на что. Ты ведь это знаешь, да?

— Ты доказала это много, много раз.

— Хорошо. Я рада. Эй, между прочим, тебя машина ждет, ваше величество Звезда?

— Нет, Кики, не ждет. Нам придется вызвать такси. Два такси.

— Два такси? Зачем? Разве ты со мной не поедешь в Малибу?

— Нет. Думаю, ты справишься в одиночку — без моей помощи.

— Ладно, постараюсь. А куда ее величество направляется?

— Мне нужно успеть па рейс обратно в Нью-Йорк. У меня свидание.

— Он?

— Да, он.

Кики робко улыбнулась:

— Я рада.

— Кики, Мари просила передать тебе одну вещь.

— Да? Что она сказала?

— Она сказала, что, когда ты будешь в Европе, почему бы тебе не проведать там кое-кого. Похоже, она считает, что это будет полезно для твоего состояния. Ты знаешь реплику «забудь и прости»?

— Мари говорила о том, о ком мы думали? — недоверчиво спросила Кики. — О нем?

— Да, Кики, о нем. И я тебе еще кое-что хочу сказать. Мама рассказала мне, что он делал попытки увидеться с нами, но она не разрешала ему.

— Понятно. Я всегда подозревала нечто подобное. — Она задумалась на несколько секунд, а затем сказала: — А как насчет Мари? Она-то его простила?

— Не уверена. Но я как-нибудь спрошу ее.

Они стремились убраться подальше от «Дома космоса», поэтому ждали свои такси на бульваре Сансет. Солнце начинало опускаться над горизонтом.

Кики нервно пригладила волосы.

— Как я выгляжу?

— Ты выглядишь как… звезда!

Лицо Кики озарилось улыбкой.

— Тебе стоит поверить в это. Знаешь, если отбросить всю эту сентиментальную чушь, я всегда, черт побери, была лучшей актрисой, чем ты.

Анджела расхохоталась.

— Хочешь пари?

Подъехало такси.

— Бери его, Кики. Я подожду. У меня полно времени, я на рейс не опаздываю.

— Ты уверена? — спросила Кики, направляясь к такси и послав Анджеле воздушный поцелуй.

Водитель такси выскочил из машины, чтобы открыть дверь.

— Эй! — сказал он. — Я вас знаю. Вы та итальянская кинозвезда…

— Боюсь, что нет, приятель, — ответила Кики, подмигнув Анджеле. — Я просто маленькая старушенция из Нового Орлеана!

ЭПИЛОГ

Голливуд, 1970

— Боже мой, — сказала Биби Тайлер своей гостье. — Уже поздно. Церемония награждения, как вы знаете, здесь начинается рано — это для удобства телезрителей на Восточном побережье. Мне надо одеваться.

— Ой, но вы мне не рассказали, чем все кончилось, — счастливый ли был конец? Я знаю, за кого вышла Анджела, но…

Биби Тайлер величественно улыбнулась:

— Я думаю, вам самой надо все выяснить. Знаете, что я собираюсь сделать? Я собираюсь взять вас сегодня вечером с собой.

— Но как вам это удастся? Разве мне не нужно приглашение?

Биби Тайлер засмеялась:

— Мы найдем для вас место. Никто никогда не подвергает сомнению решения Биби Тайлер.

— Но я не одета для церемонии.

— Ах! Но ведь Голливуд — это страна чудес, не правда ли? Какой у вас размер? Мне всего-навсего нужно только позвонить в свой любимый магазин, своей любимой продавщице, и через полчаса будут доставлены любые платья на выбор.

* * *

— Друзья, эта наша обычная церемония вручения премии «Оскара» в Голливуде, и здесь с нами сегодня все знаменитости, — сообщает ведущий Ральф Дональдо по мере того, как у парадного подъезда здания один за другим останавливаются лимузины.

Дональдо по очереди представляет звезд, которые проходят внутрь: Тейлор… Грант… Уэйн… Брэд Крэнфорд со своей женой Келли. Время близится к началу, но тем не менее некоторые из выдвинутых на соискание премии еще не прибыли. Вскоре у подъезда останавливается еще один лимузин, из которого появляются два молодых человека, а за ними очень красивый мужчина сорока с лишним лет с пышной шевелюрой черных с сединой волос. Все трое помогают выйти из машины Анджеле дю Бомон, они обращаются с ней так бережно, как будто она нежный цветок.

Она не очень расположена разговаривать с Ральфом Дональдо, но он настойчиво проталкивается к ней со своим микрофоном.

— Всего несколько слов для наших зрителей, мисс дю Бомон, — умоляет он.

Анджела смеется.

— Учитывая мое положение, — она придерживает руками свой сильно выдающийся вперед живот, — вам лучше называть меня миссис Домингез. Вот мой муж, Ник, — она вытаскивает его вперед из толпы, — а это мои сыновья, Тим и Дик.

— Мистер Домингез — выдающийся голливудский фотограф, — поясняет Дональдо телезрителям. — Сегодняшняя церемония имеет для вас особое значение, Анджела, — вы с сестрой боретесь за получение приза за лучшую женскую роль.

Анджела улыбнулась, снова положив руки на живот.

— Я собираюсь получить свой большой приз месяца через три, — пытаясь делать вид, что не придает большого значения конкуренции за «Оскара», она тем не менее сжимает руку Ника, чтобы как-то ослабить напряжение. Сегодня для нее, возможно, последний шанс получить его. Не так часто актрисам, которым уже за сорок, предлагают роли, подобные той, которую она сыграла в «Одрине». Как долго еще сможет она играть очаровательных и ранимых женщин, изнемогающих от любви? И действительно ли она имеет актерский дар, как Кики, которая способна сыграть роль, за которую ее выдвинули на «Оскара»? Женщина с улицы, пятидесяти с лишним, некрасивая, битая жизнью, утратившая всякую надежду. Хватит ли у нее смелости взяться за подобную роль?

* * *

Они усаживаются вокруг большого стола, некоторые места еще не заняты, и сейчас видно, что Анджела нервничает. Положив свою руку на руку Анджелы, Ник говорит: