Виана печально улыбнулась.

– Уверяю тебя, что в самых сумасшедших фантазиях я не могла даже вообразить, что когда-нибудь буду учить их носить письма.

– Но разве это не замечательно? Мягкая улыбка озарила лицо Вианы, когда она взглянула на сияющую Тесс.

– Да, я верю, это будет и вправду чудесно.

5

–Выбирайте вы. Мне все равно, – нетерпеливо сказала Тесс. Ее взгляд равнодушно скользил по переливающимся тканям, разложенным в ее покоях на креслах, столе, диване и даже на полу на коврах. – Я устала разглядывать все это.

– Вы быстро утомляетесь. – Гален откинулся в кресле и вытянул свои длинные ноги. – Вы едва посмотрели на них.

– Это все неважно. Слишком долго. – Она сердито взглянула в окно на заходящее солнце. – Мне хотелось успеть до ужина зайти в конюшню и угостить Павду яблоком.

– Парча голубого цвета подобна весеннему небу в полдень, исключительно хороша, маджира, – уговаривал ее бородатый торговец.

Она бросила безразличный взгляд на нежнейшую ткань, раскинутую перед ней.

– Да. Очень мило. – Тесс повернулась к Галену. – Я рассказывала вам о голубях?

– Дважды, – серьезно ответил он.

– “Мило”! – повторил чуть слышно торговец. – Эту парчу привезли из Китая. Семь месяцев ее вышивали жемчугом!

– Очень хорошо, – нетерпеливо сказала Тесс. – Я не собираюсь спорить с вами.

– Она берет парчу, – решил Гален. – А также зеленый и золотой шифон. – Он прошелся по комнате, со знанием дела отбирая и отбрасывая ткани. – У вас есть все мерки маджиры и мои пожелания по поводу фасонов платьев. Первый наряд должен быть готов к следующей неделе.

– Конечно, маджирон, – с облегчением произнес торговец. Он прищелкнул пальцами, и его юный помощник принялся свертывать отрезы. – А те наряды, о которых вы распорядились раньше, будут готовы завтра к восьми утра.

Тесс обернулась к Галену.

– Какие еще наряды?

– Среди прочих ваш новый костюм для верховой езды.

Гален легким взмахом руки отослал торговца и его помощника прочь и снова сел. Его губы чуть дрогнули, когда он заметил оживление на лице Тесс.

– Наконец я смог возбудить ваш интерес.

– Какого он фасона? Я буду носить брюки?

– Что-то вроде этого. – Он поморщился. – Однако я не желаю видеть вас в облачении мужчины. Этот наряд скорее напоминает платье.

–Из бархата?

–Для нашего климата? Я заказал сделать его из того же материала, что и мой халат.

Тесс благодарно улыбнулась, вспомнив, как он гладок на ощупь.

– Как приятно.

– Это моя обязанность, – он медленно улыбнулся, – заботиться о том, чтобы вам всегда было удобно и приятно. Разумеется, вы ничего не будете надевать под эту одежду.

– Ничего? – Она нахмурилась. – Не думаю, что мне это придется по вкусу. Паулина, правда, говорила, что будто императрица Жозефина надевала платье на голое тело, но мне всегда казалось, что так холодновато.

Он усмехнулся.

– Климат в Седикхане гораздо теплее, чем во Франции.

Этот аргумент показался Тесс вполне разумным.

– Полагаю, надо попробовать. Он глядел на нее несколько секунд, затем согласно кивнул.

– Очень хорошая идея. Почему бы не сделать это прямо сейчас.

– Что сделать?

Он развязал свой черный пояс и снял его.

– Почему бы не попробовать сейчас, не дожидаясь наряда. Снимите одежду.

Этот внезапный переход к чувственности застиг ее врасплох.

– Прямо сейчас?

– Именно так. – Легко держа пояс в правой руке, он провел по нему левой, сверху вниз. – В конце концов, это лучшее, что мы могли бы придумать.

Она, словно завороженная, не отрывала глаз от его пальцев, перебирающих ткань, – красивых, сильных, гибких пальцев, двигающихся с ленивой негой среди складок траурной материи. Ее сердце бешено забилось, заныл низ живота, когда она увидела, как его указательный палец, зарывшись в шелковые складки пояса, лениво потирал их медленным чувственным движением.

– И у вас будет время увидеть Павду перед ужином.

Она оторвала взгляд от его рук, с изумлением подумав, что совершенно забыла о Павде.

– Вы не могли бы наконец решить для себя, что вы желаете – видеть меня одетой или раздетой, – ехидно сказала она. – Это, понимаете, ставит меня в тупик.

– Возможно, именно этого я и добивался. Она сделала глубокий резкий вдох и начала медленно расстегивать платье.

– Знаете, я поняла, что вы делаете.

– В самом деле?

Она кивнула и повела плечами. Платье соскользнуло на пол.

– Вы пытаетесь натаскивать меня, как это делали с Аполлоном и Дафной. – Она хмуро посмотрела на него. – Я покорна вам, потому что должна честно выполнять условия сделки. Но я не животное, и мне это не по душе.

– И все же, я уверен, вам это понравится. – Он улыбнулся. – Когда вы обнаружите, что, независимо от того, как много требований я к вам предъявляю, сможете сами этим управлять.

– Вы, кажется, уже говорили что-то подобное. – Она переступила через свою нижнюю юбку. – Я не согласна.

– А если вы спросите свое сердце, думаю, найдете там и другую причину, по которой захотите уступить мне.

– И что же это такое?

– Любопытство. Оно полностью соответствует характеру женщины, которая с таким живым интересом стремится попробовать все в жизни. – Его взгляд блуждал по ее телу. – Кстати, у вас восхитительная грудь. Маленькая, но совершенной формы.

Горячая волна окатила ее всю. Его взгляд прожигал кожу. У нее перехватила горло, но все же она с трудом выдавала из себя:

– А что вы тогда сделаете с моим замешательством?

Он улыбнулся.

– Это то, что мы должны попробовать. Ожидание доводит до жара желания, не так ли?

– Я же сказала вам, я не сука, как Дафна.

– Будь вы ею, вы стояли бы уже на коленях, а я двигался внутри вас. – Он насмешливо улыбнулся, увидев выражение ее лица. – Я слишком долго сдерживался…

– Что вы хотите от меня?

– Жара желания, – произнес он тихо. – Я хочу, чтобы вы пришли ко мне, сгорая от желания, слишком сильного, чтобы думать о чем-нибудь еще.

Она почувствовала, как сжались мускулы ее живота, и ощутила легкое покалывание в лоне.

– Вам лучше просто сделать это. Вы не добьетесь, чего хотите. Я не Паулина.

– А я и не хочу, чтобы вы ею стали. Подойдите сюда.

Она помедлила, затем глубоко вздохнула и, подойдя к его креслу, остановилась перед ним.

– Вот я.

– Вижу. – Он продолжал сидеть, не отрывая взгляда от ее груди, чуть вздрагивающей в такт взволнованному дыханию.

– И что дальше?

– Как, разве вы не помните? Мы ведь собирались попробовать, будет ли эта материя вам удобна. – Он встряхнул черный пояс, расправляя ткань, и накинул ей на плечи, перекрещивая на груди. Шелк легкой прохладой прильнул к ее разгоряченной коже. – Не правда ли, приятное ощущение?

–Да.

Он дал ткани спуститься ниже и перекручивающим движением обхватил ее грудь, чуть зажав и приподняв ее тканью.

– А так?

Ее груди мгновенно набухли, соски затвердели в болезненном напряжении.

– Неприятно.

Он позволил шелку медленно соскользнуть ниже.

Ничего не изменилось. Ее груди оставались болезненно напряженными.

– Это… все? – спросила она прерывающимся голосом.

– Не совсем. – Его глаза сверкали, щеки горели жарким румянцем. Он медленно поднялся на ноги. – Есть еще одно место, где надо “попробовать”. – Она коротко всхлипнула, когда его пальцы оказались между ее бедер. – Вы же будете ездить верхом…

Его рука обхватила ее талию, перехватив другой конец пояса, предварительно пропустив его между ее ног.

Она задохнулась, взметнув взгляд к его лицу. –Что…

– Иногда ритм скачки будет мягким и медленным… – Он неторопливо и ласково потянул за шелковый пояс вперед, затем назад, заставив ее чувствовать легкое скольжение мягкой ткани по самому чувствительному месту. – Но пока вы еще не привыкли, этот ритм будет скорее жестким и быстрым.

Он резко дернул за конец шелка, обжигая ее горячим, сильным ощущением.

Она вскрикнула, расставила ноги, выгнулась от пронзившего ее чувства. Она не могла сказать, что он неосторожно причинил ей боль, но этот шелковый вихрь вызвал в ней эротический шок. Почти ничего не видя от обуревавших ее ощущений, она ухватилась за плечи Галена, пока ткань двигалась вперед и назад, обжигая, возбуждая, раздражая ее нежную промежность.

Это чувство оказалось ни на что не похоже, она умирала от захватившего ее желания, дрожа в лихорадке, изнывая…

– Гален! – Она прикусила нижнюю губу, когда сила движения между ее ног возросла. – Это слишком…

Пояс скользнул вниз, и вместо него его твердая рука обхватила ее бедра, поглаживая, нажимая…

– Все хорошо. – Он мягко оттолкнул ее на подушки дивана. – Теперь вы узнали.

Что она узнала? Что это прикосновение могло свести ее с ума, подчинить, заставить желать, оттолкнуть, поглотить…

Она перевела дух.

– Почему?

Он бросил черный пояс возле нее на подушки.

– Потому что я хочу, чтобы вы вспоминали меня каждый раз, когда складки этой материи будут касаться вашего укромного местечка. Я хочу, чтобы вы помнили ЭТО. – Он мрачно улыбнулся. – Одна из моих не слишком цивилизованных причуд собственника. – Его рот растянулся в особой чувственной улыбке. – Но вы запомните, не правда ли, Тесс?

Как ей справиться с этим? Она безмолвно лежала, дрожащая, трепещущая, испытывая странную истому и головокружение.

– Да, – прошептала она, прерывисто дыша.

– И когда мы поедем верхом и я взгляну на вас, вы будете знать, что я думаю о том, что только что делал с вами. – Его частое шумное дыхание раздавалось в тишине покоев. – И вы ощутите в себе этот жар желания.

Краска покрыла бронзу его щек, его темные глаза влажно поблескивали, когда он смотрел на нее, лежащую на диване. Затем он хрипло произнес: