— А, вот и ты, Ник. — Рид, одетый в брюки для гольфа и рубашку с открытым воротником, сидел за круглым столом в центре комнаты. — Мы уже готовы начать. Давай-ка приступим. У меня игра в час дня.

— Я не хочу тебя задерживать, — ответил Ник.

Элеанор, Дэррен и Вики уже сидели за столом. Хилари, выглядевшая спокойно и элегантно в белом шелковом костюме, как раз двигала свой стул. Она аккуратно сложила перед собой стопку папок и, не произнеся ни слова, подняла глаза на Ника, усаживающегося рядом с отцом. Остальные пробормотали себе под нос приветствия.

— Кофе, — объявил Тек, внося в комнату поднос.

— Спасибо, Тек. Теперь ты свободен, — сказала Хилари.

— Слушаюсь, мэм. Хилари оглядела стол.

— По-моему, мы готовы начать.

Фила, нагруженная двумя огромными пакетами с фруктами, овощами, сыром и вином, шла с рынка по Первой авеню и надеялась, что не совершила серьезной ошибки.

Может быть, ей следовало оставить акции у себя. А что, если она ошиблась и у Ника нет еще той поддержки со стороны членов семей, которая ему необходима? Что, если Хилари удалось за последние несколько дней причинить значительный вред?

Филадельфия старалась убедить себя, что Дэррен не дурак, да и Рид тоже. Они сами понимают, что не правильно отнеслись к Нику три года назад. Она не ожидала, что Элеанор встанет на сторону Ника, так как у нее есть собственные причины поддерживать Хилари. Но Дэррен способен принимать решения самостоятельно. Его не смутит то, как голосует его мать. А Вики будет голосовать так же, как Дэррен.

Фила пыталась представить себе различные пути развития ситуации, но понимала, что в любом случае Никодемусу необходима поддержка еще хотя бы двух членов правления.

Но, прислонившись плечом к стеклянной двери вестибюля их дома, Фила напомнила себе, что Нику нужно получить контроль над компанией при максимальной поддержке членов семей. Для всех, имеющих отношение к «Каслтон и Лайтфут», будет намного лучше, если в этом не примет участия посторонний человек. Лайтфуты и Каслтоны должны внутри себя определить судьбу компании.

Фила освободила палец, чтобы нажать на кнопку вызова лифта, и посмотрела на часы. Сейчас заседание уже в полном разгаре. Она спросила себя, сколько времени обычно продолжается ежегодное собрание акционеров. Она сойдет с ума, дожидаясь возвращения Ника.

Двери лифта раскрылись на верхнем этаже, и Фила шагнула на ковер лестничной площадки. Приближаясь к квартире Ника, она пыталась одновременно достать ключи и удержать свои пакеты.

Открывая входную дверь, Фила подумала, не отправиться ли им завтра утром с Ником в Калифорнию. С помощью ноги ей удалось просунуть один из пакетов с продуктами в отделанную изразцовой плиткой прихожую. Держа второй пакет другой рукой, она закрыла за собой дверь.

Она была на полпути к кухне, когда осознала, что не одна. Она открыла рот, но крик застрял в горле, когда огромная рука легла на ее губы.

— Ты думала, что сможешь улизнуть от меня, ты, лживая сучка? — прошипел ей в ухо Элайя Сполдинг. В ее, шею уперся холодный металл ствола пистолета.


— До начала голосования, — спокойно произнесла Хилари, — я хотела бы попросить всех присутствующих как следует подумать о том, что каждый из вас лично хочет для «Каслтон и Лайтфут». Вы спросили Ника, как он видит себе будущее компании, и он ответил вам, что собирается увести ее в новом и неизведанном направлении. Неужели вы стремитесь повернуться спиной к успехам «Каслтон и Лайтфут»в области военного оборудования?

— Не преувеличивай, Хилари. — Без всякого выражения Ник смотрел на свою бывшую жену, спрашивая себя, как у него вообще могло возникнуть желание жениться на ней. Она совершенно не в его вкусе. — Я не собираюсь сразу же вносить кардинальные изменения. Мы не откажемся от правительственных контрактов, пока не получим определенную прибыль в коммерческой сфере.

Дэррен нахмурился.

— А как насчет твоих планов расширить наш тихоокеанский рынок? Это легче сказать, чем сделать, Ник. Это очень тяжелый рынок.

— Последние три года я разрабатывал связи на этом рынке. Когда «Каслтон и Лайтфут» будет готова занять его, этот рынок нас примет.

Рид налил себе третью чашку кофе.

— «Каслтон и Лайтфут» прекрасно существовала все эти годы, работая на правительство.

— Времена меняются, отец. Появились новые пути к росту и расширению. «Каслтон и Лайтфут» не корректировала основных направлений деятельности почти сорок лет. Нам нужны новые победы и новые сферы. Ничто не остается неизменным навечно. Компания переживает период застоя.

— Мы только что с огромным успехом закончили второй квартал, и все складывается хорошо и на третий, — вмешалась Хилари. — Как ты можешь заявлять, что компания переживает период застоя?

— Помимо квартальных итогов есть другие факторы, которые следует принимать во внимание, — спокойно ответил Никодемус.

— Например? — с вызовом спросила она.

— Например, планирование. Нам следует строить планы на следующий век, а не на год или три года вперед.

— Правительственные контракты никуда не денутся. На нашу продукцию всегда будет спрос, — сказал Рид.

— Мы всегда работали так успешно, — вставила Элеанор. — Я бы не хотела, чтобы компания так быстро меняла направление деятельности.

Ник взглянул на нее.

— Это не произойдет за один день, Элеанор. Я позабочусь о том, чтобы все было сбалансировано, прежде чем мы выберем определенное направление. — Да, все идет не так уж просто. Когда все закончится, он будет чувствовать себя так, как будто принял участие в драке. Каслтоны и Лайтфуты упрямы, твердолобы и консервативны. Как жаль, что Фила не сидит рядом. Ему бы не помешала небольшая моральная поддержка.


— Ты солгала, а они все тебе поверили. Тебе это дало ощущение власти, сука? Весь зал суда тебе верил. Ну так вот, надеюсь, ты тогда получила удовольствие, потому что сейчас я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще открыла свой рот. Я предупреждал, что накажу тебя за твою ложь. Я ведь тебя предупреждал? Предупреждал?

От него дурно пахло. Воняло все его огромное тело. Фила быстро дышала через нос, чувствуя, что сейчас задохнется под его рукой. Ее тошнило. Он тащил женщину в противоположном от кухни направлении. В отчаянии она обмякла в его руках.

Сполдинг отпустил ее рот, чтобы крепче держать Филу. Дуло пистолета скребло ее руку.

— Лживая сука. Лживая потаскушка. Ты не имела права отбирать у меня детей. Они были моими. Я хотел их правильно воспитать. Научить их дисциплине и послушанию.

— Так, как ты научил маленького Энди? — спросила Фила, пытаясь не повышать голос, чтобы он не запаниковал и снова не положил руку ей на рот.

Голубые глаза Сполдинга злобно горели.

— Энди отказался меня слушаться. И я ясно дал понять остальным детям, что им придется меня слушаться. Мне пришлось его использовать в качестве примера. У меня не было выбора. — Он так сильно встряхнул Филу, что ее голова откинулась назад. — Не было выбора. Он был мой, и я мог поступать с ним как мне угодно.

— Ты заставил остальных детей смотреть? Они поэтому были так напуганы на следующее утро, когда я попыталась поговорить с ними?

— Я же тебе сказал, что должен был научить их дисциплине. Они должны были знать, что с ними будет, если перестанут меня слушаться. Дисциплина — вот что важно. Ребенок лучше всего учится дисциплине, когда напуган до смерти. Так говорил мой отец.

— Я не желаю слушать твои бредовые объяснения или извинения. Извинить то, чем ты стал, невозможно, и в глубине души ты прекрасно это знаешь. Ты убийца, Элайя Сполдинг. Ты убийца и насильник детей. Подонок, Ты ведь не только избивал этих детей и убил бедного малютку Энди, правда? Ты их еще и по-другому использовал, не так ли? Ты их насиловал.

Тяжелое лицо Сполдинга побагровело от ярости.

— Этих детей отдали мне, и я мог поступать с ними как хочу. Я должен был их воспитать. Я обязан был сделать это правильно. Они были моими. Я имел право делать с ними все, что угодно. Я должен был научить их дисциплине, должен был показать им, что контролирую все.


Когда Рид попросил присутствующих голосовать, Ник оглядел окружавшие его лица. В этот момент он понял, что Фила была права. Победа или проигрыш, все равно так лучше. Это дело семьи. Если он выиграет, то будет знать, что семьи его поддержали. Если он проиграет, к черту все это. Его ждут Фила и Калифорния.

— Все, кто выступает за назначение Ника исполнительным директором, скажите «да», — произнес Рид. И добавил при этом:

— Да.

Любопытное чувство облегчения охватило Ника. Теперь он точно знал, что отец снова ему верит.

— Да, — сказал Дэррен.

— Да. — Вики посмотрела на Ника и слегка улыбнулась.

Элеанор помедлила, бросила взгляд на Хилари и затем резко кивнула.

— Да.

Хилари положила серебряную ручку, которую последние несколько минут вертела в руках. Улыбка ее выражала такое же спокойствие, как всегда, но глаза были бездонными озерами горечи.

— Ну, похоже, вопрос решен, не так ли? Поздравляю, Ник. Ты победил.

Последовало натянутое молчание. Его прервал Рид, громко хлопнув Ника по плечу. Глаза его сияли от удовлетворения.

— Позвони-ка лучше Филе и поделись с ней новостями. Насколько я ее знаю, она сейчас уже вне себя от беспокойства.

Ник поднял брови.

— Ты так думаешь?

— Да. Позвони ей. Малютка сейчас уже с ума сходит, гадая, чем все закончилось. — Он потянулся к телефону и поставил его перед Ником.

Ник поднял трубку и набрал номер, чувствуя, что остальные наблюдают за ним. Внезапно он понял, что все словно хотят, чтобы Фила разделила с ними это решение. Он понял, что они относятся к ней как к члену семьи.


Телефон в квартире прозвонил уже третий раз.

— Это Ник, — терпеливо сказала Фила. — Он знает, что я здесь. Если я не отвечу, он заподозрит неладное.

Раздался четвертый звонок.