Джудит Майкл

Золотой мираж

ГЛАВА 1

Клер выиграла в лотерею в одну майскую среду, в тот самый день, когда Эмма закончила школу, от них сбежала собака, а домовладелец повысил арендную плату.

Они вернулись домой после выпускной церемонии в школе, Эмма прекрасная и блистательная в лютиково-желтом платье, которое Клер закончила шить только предыдущей ночью, и пока Клер проглядывала почту, Эмма принялась искать собаку.

— Тоби! — звала она, заглядывая по очереди в две маленькие спаленки и совсем крошечную кухню без окон. — Мам, Тоби здесь нет.

— А мы разве не выпускали его сегодня утром, перед уходом? — рассеянно спросила Клер. Она как раз вскрывала конверт с отштампованным именем домовладельца в углу. — Он, наверное, во дворе; без тебя он далеко никогда не уходил. Пятьдесят долларов в месяц! — воскликнула она, прочитав письмо. — Мы не сможем платить столько, и он знает, что не сможем.

— Тоби! — крикнула Эмма в окно. Она вышла наружу, и прошлась по маленькому боковому дворику, выкликая собаку на ходу. — Он пропал, — сказала она Клер, вернувшись. — Он никогда так не делал, никогда не убегал, с тех пор, как я нашла его в аллее в тот день. Может быть, он нашел себе подружку: на прошлой неделе я видела его с другой собакой. Мне кажется, что я ему больше не нужна. — Она стояла в центре тесной гостиной, широко раскрыв глаза. — Все так мгновенно меняется.

— Нам придется переехать, — пробормотала Клер. Квартирка поменьше с другими соседями, может быть, чуть поближе к ее работе. Но, вероятно, и не такая надежная… Эту мысль она тут же отбросила. Ей ли волноваться о таких вещах, промотавшись за семнадцать лет по всему Дэнбери. И теперь они могут обойтись меньшим количеством комнат, потому что Эмма закончила школу и осенью пойдет в колледж. Но мне все равно будет нужно место для нее, подумала Клер. Она очень домашняя, и ей нужна я. Мы обе нужны друг другу. Тут звякнул дверной звонок.

— Кто-то нашел Тоби, — сказала счастливая Эмма. — Я знала, что он не может уйти, потому что…

Но дверь распахнулась и в комнату влетела, размахивая какой-то бумажкой, Джина.

— Глядите! Я думаю, это то самое, Клер, думаю, у тебя получилось, ты выиграла! Гляди!

— Выиграла? — повторила Клер.

— Где твой билет? — потребовала Джина. Она была: высокая, с черными, так гладко зачесанными волосами, что они казались сияющей шапкой, с резкими чертами лица и большими руками. Она причудливо жестикулировала, когда говорила, в особенности, когда была взволнована. — Тот, что ты купила вчера, когда мы были в аптеке. Ну же, Клер, проснись. Где твой билет?

— Какой билет? — спросила Эмма.

— Лотерейный. — пояснила Клер. Она стояла оцепенело, как прикованная, уставившись на Джину. — Ты и вправду думаешь…

— Где твой билет? — повторила Джина.

— Мам. так ты еще покупаешь их? — спросила Эмма. — Это же такое мошенничество. Я думала, ты уже давно бросила.

Клер открыла сумочку. Многие годы это было просто игрой, в которую она играла сама с собой, покупала раз в неделю лотерейный билет, в один и тот же день, и то же время: единственное время, когда она позволяла себе увлечься фантазиями.

— Он где-то здесь, — пробормотала она.

Джина выхватила у нее сумочку и с бесцеремонностью подруги с пятнадцатилетним стажем принялась обыскивать ее, пока не нашла синий билетик:

— Это он, я помню, что сначала там идет двадцать, и мне казалось, что я помню остальное — о Боже, я этого не выдержу — двадцать, — прочла она, переводя взгляд с билетика на бумажку в своей руке. — Напечатали в дневных новостях и я прочла цифры просто случайно…

они выглядели теми самыми… три, девяносто восемь, девять, два, ноль. — Она подняла голову, на лице застыла улыбка. — Да, верно! — Она повысила голос. — Да, да, да! Клер, ты понимаешь, что ты сделала?

— Она выиграла? — выдохнула Эмма.

— Выиграла! — Джина взмахнула билетом. — Она выиграла всю лотерею! Твоя чудесная, изумительная волшебница-мать выиграла все!

— Сколько? — спросила Эмма, глядя теперь на Клер. Клер настолько оцепенела, что когда открыла рот, из него не вырвалось ни звука.

— Скажи ей! Скажи! — сказала Джина, почти танцуя от волнения.

После паузы Клер произнесла с трудом невероятные слова:

— Шестьдесят миллионов долларов.

Эмма издала вопль и осела на маленькую подушечку на полу.

— Скажи еще раз, — потребовала Джина. — Мне нравится, как это звучит. Шестьдесят. Миллионов. Долларов. Ты можешь в это поверить? Боже, Клер, ведь я не хотела заходить в аптеку, а ты настояла; ты сказала, что это только на минуточку, всего лишь купить билет. Боже правый, а что, если бы ты послушалась меня? Я могла разрушить тебе всю жизнь. Слава Богу, что ты не обратила внимания. Не могу поверить. Шестьдесят миллионов… Конечно, все сразу они тебе не отдадут, да? У них куча правил.

— Они платят в течение двадцати лет, — сказала Клер. Голос прозвучал так, как будто принадлежал кому-то другому, а она сама оставалась немой. Такое случалось с другими людьми, не с ней; с ней никогда ничего не случалось. Так почему на этот раз все взаправду?

Глаза Эммы расширились, как будто с прежними она могла считать только маленькие числа.

— Мы будем получать по три миллиона долларов ежегодно двадцать лет?

Клер встретилась с ней взглядом и они обе разразились нервным смехом. И в этот момент все начало казаться реальным.

— Подожди, надо подумать, — сказала она. — Нет, я уверена, что так много у нас не будет; совершенно точно, что они сначала отнимут налоги. А это, мне кажется, около трети. Но все-таки…

— Все-таки не хило, — сказала Джина насмешливо. — По два миллиона в год, двадцать лет? Я и представить себе такого не могла. И слушай; ведь это только начало, понимаешь? Я имею в виду, если ты захочешь, то можешь прямо сейчас луну напрокат взять; кто осмелится тебе отказать, зная, что ты будешь иметь такой чек, каждый год, от штата Коннектикут? Клер, ты можешь делать все, что захочешь!

— Мы богаты, — произнесла Эмма тихо. Ее глаза сияли. — Богаты, богаты, богаты. Я и не мечтала о таком никогда.

— Итак, что дальше? — спросила Джина. — Как ты их получишь, Клер?

Клер вслушивалась в эхо голоса Эммы, который тешился одним словом — богаты.

— Что? — спросила она.

— Как ты получишь деньги? Они вышлют тебе по почте чек на два миллиона, или принесут его сами, своими маленькими теплыми ручками?

— Я не знаю. Я даже не могу представить… — Ощущение реальности то появлялось, то исчезало; то ее переполняло дикое возбуждение, то ужасало чувство, будто все это происходит с кем-то другим; Джина ошиблась, или ошибся тот, кто писал таблицу в теленовостях, кто-то другой выиграл лотерею, не Клер, ни за что — Клер, потому что Клер никогда ничего не выигрывала.

— Наверное, пошлют по почте, — сказала Джина.

— Да как они смогут? — спросила Эмма. — Они знают, что мама выиграла?

— О, Боже, конечно нет, — простонала Джина. — Мы тут болтаем… Клер, ты должна позвонить им.

— Кому? — спросила Эмма.

— Должен быть номер, — сказала Клер. — Вероятно, на билете. Если я найду его…

Джина подала ей билет, и пока Клер искала номер, а потом звонила, она подняла Эмму на ноги и крепко ее обняла.

— Вся твоя жизнь теперь переменится. Каждая мелочь, которую ты делаешь… все теперь переменится. Ты можешь в это поверить? Ты можешь дождаться времени, когда это начнется? Ты никогда не будешь прежней.

— Уверена, что мы останемся прежними, — сказала Клер, вешая трубку. Ее лицо сияло; возбуждение просто пузырилось внутри нее. Безымянный голос по телефону уверил, что у нее выигрышный номер и сообщил, что она единственная победительница. Она получит все. Клер Годдар только что выиграла шестьдесят миллионов долларов. Она улыбнулась Эмме и Джине, она любила их, любила всех, любила весь мир. — У нас будет много денег, но мы сами не изменимся. Останемся теми же, какими были всегда, и у нас будут те же самые лучшие друзья.

— Ничто для вас не останется тем же. Все будет… — Джина нахмурилась, потом вздохнула. — Ладно, может быть. Почему нет? Происходили странные вещи. Мы с тобой много чего вынесли вместе, может быть, переживем и шестьдесят миллионов долларов. Итак, хорошо, что ты собираешься делать перво-наперво?

— Оплатить все счета, — сказала Клер сразу же. — Выплатить займ за машину.

— Ох, мама, — простонала Эмма. — Что мы сделаем такого потрясающего?

Зазвонил телефон, и Эмма сняла трубку.

— Клер Годдар? — стремительно проговорил женский голос. — Я — Мирна Хесс из «Дэнбери Тайме», хочу взять у вас интервью по поводу вашего выигрыша в лотерею; я буду у вас через десять минут, даже быстрее; я просто хочу увериться, что вы не будете говорить ни с кем другим до меня…

— Это не Клер Годдар, — наконец удалось вставить Эмме. — Я могу позвать ее…

— Нет, подождите, вы подруга? Родственница?

— Я ее дочь.

— О, потрясающе, значит, семья. Скажите своей матери, что я сейчас приеду. Запомните: Мирна Хесс, «Дэнбери Тайме», и ни с кем другим не говорите. — Она повесила трубку.

— Сюда едет журналистка, — сообщила Эмма Клер. — Как они все так быстро узнали?

— Вероятно, есть такие репортеры, которые околачиваются там, ожидая, кто выиграет лотерею, — сказала Джина. — Таких вещей, как личная жизнь, уже не существует. Во всяком случае, это самое сильное, что случилось в городе со времен Революции.

Прозвенел звонок и Клер пошла открывать дверь.

— Привет, миссис Годдар, я Паркер Уэбб из «Дэнбери Тайме». — Из-за его спины засверкала фотовспышка, и когда слепящее сияние погасло, двое мужчин были уже в квартире. — Что вы чувствуете, став одной из самых богатых женщин Америки?