Надо сказать, что улыбка у этой мегеры была просто ослепительная. С самого первого раза Джонас был очарован, да что там очарован — покорен! Он давно заметил, что как только лицо Верити озарялось этой удивительной — теплой, лучистой и чувственной — улыбкой, он тотчас же прирастал к месту и с тупым изумлением пялился на нее.

Любой ощущал себя избранным, стоило Верити улыбнуться ему. И самого Джонаса эта улыбка влекла гораздо сильнее, чем все сокровенные тайны собственного прошлого.

Так улыбается только женщина, способная беззаветно отдать себя любимому. Более того, такой женщине мужчина может без колебания доверить свою жизнь, свою любовь и саму честь.

Эта улыбка заставляла поверить в невероятное — в то, что целомудрие может соседствовать с настоящей, земной чувственностью. Эта улыбка чистейшей невинности в то же время недвусмысленно обещала будущую безоговорочную капитуляцию. Она словно давала священный обет подарить это все с такой трогательной доверчивостью и страстной щедростью, что кто посмел бы косо посмотреть на мужчину, совершившего пару-тройку зверских убийств ради того, чтобы эта улыбка принадлежала ему одному!

Потому-то Джонаса и удивляло то, что возле вегетарианского кафе не толпились потенциальные убийцы, ждущие своего кровавого часа. Неужели настоящие мужчины Секуенс-Спрингс так боятся острого язычка рыжей скандалистки, что оставили попытки приручить этого чувственного ангела? Трудно поверить, но, похоже, так оно и есть.

Джонас просто отказывался понимать этих мужчин. Разве могут острые колючки преградить путь к бесценному сокровищу? Впрочем, оно и к лучшему. По крайней мере у него не будет проблем с армией ревнивых соперников.

Джонас уже догадался, что местные кавалеры уступили ему дорогу отнюдь не только из-за страха перед острым язычком мисс Эймс. Очевидно, настоящая причина крылась в чем-то гораздо более существенном. Мужчины безошибочно чувствовали, что эта обворожительная женщина никогда не станет легкой добычей. За то короткое время, что он работал на хозяйку кафе «У нас без мяса», Джонас лично убедился в том, насколько она чопорна, целомудренна и непритворно строга. И самое удивительное — казалось, Верити была вполне довольна таким образом жизни.

Горячка уик-энда, слава Богу, осталась позади, и теперь Джонас мог с чистой совестью оценить свое поведение как примерное. Что ни говори, а он был на высоте.

По крайней мере хозяюшка не особо громко возникала по поводу его нерадивости.

Теперь-то он знал, что она непременно устроила бы сцену, сделай он что-нибудь не так. Она правила своей кухней как неумолимый рыжеволосый тиран, не терпящий ни малейшего пренебрежения чистотой и порядком.

— Не хватало только, чтобы кто-нибудь из клиентов заработал расстройство желудка из-за того, что вы не можете нормально разогреть суп! — инструктировала она Джонаса. — Зарубите себе на носу — еда должна быть либо холодной, либо горячей! Ни я, ни служба здравоохранения не потерпим блюд так называемой комнатной температуры! Кстати, эти комиссии имеют обыкновение являться без предупреждения.

— В Мехико мы не очень-то оглядывались на все эти комиссии, — флегматично заметил Джонас, послушно помешивая суп.

— Подозреваю, вы не оглядывались на подобные мелочи не только в Мехико, но и во всех остальных грязных притонах, где работали!

— Угадали. Небольшая взятка — лучшее средство от всех напастей, включая наезды служб охраны здоровья.

— Здесь вам не Мехико, — надменно бросила Верити.

— Учту.

«И учел, — подумал Джонас, глядя в спину Верити, удаляющейся по тропинке к своему коттеджу. — Можете не сомневаться, хозяюшка, Я учел многое — очень многое из того, что касается вас, Верити Эймс, моя опытная шефиня и образец современной деловой женщины.

А самое главное — я хочу вас, мой шеф. Безумно хочу.

Я понял это еще в Мехико, но в пятницу, когда постучался в вашу дверь, мимолетное желание стало мучительной жаждой. Сначала я решил, что это желание не имеет ничего общего с сексом. К Верити Эймс, убеждал я себя, меня влекут лишь тайна золотой сережки и странный зов, повелевший мне следовать за ней из Мехико в Секуенс-Спрингс. Но вечером в воскресенье я узнал правду. Я хочу вас — и духовно, и физически. Интересно, ослабеет ли ваша магическая притягательность, когда я наконец затащу вас в постель?»

На память ему вдруг пришла одна цитата — маленький пассаж из кастильоневского «Придворного». Помнится, автор уверял, что тот, кто овладеет телом женщины, одновременно завладеет ее разумом и душой.

Прошло уже очень много лет с тех пор, как Джонас читал советы галантного кавалера эпохи Высокого Ренессанса. «Кажется, на это утверждение в книге приводится какой-то изящный контраргумент, но вот какой… Впрочем, какое это имеет значение? Ко мне относится лишь первая часть старого совета», — решил Джонас.

Усевшись на крыльцо своего домика, он нащупал золотую сережку в кармане джинсов… Так и сидел, слушая тихий шепот ветерка в кронах темных сосен; ждал, когда Верити Эймс предастся своему ежевечернему ритуалу.

Вот уже третью ночь Джонас наблюдал, как после работы она в одиночестве идет к своему коттеджу. В первый вечер он предложил было проводить ее, но Верити только рассмеялась и посоветовала ему идти спать, добавив при этом, что давно научилась находить дорогу домой.

Теперь-то Джонас знал, что она сказала правду. Он все больше и больше убеждался, что в настоящий момент у Верити Эймс нет любовника. И похоже, ее это нисколько не беспокоило.

Вечером в пятницу, предусмотрительно погасив у себя свет и выглянув в окно, он подсмотрел, чем она занимается перед сном. Верити Эймс не торопилась гасить свет.

Джонас прилип к окну и через несколько минут был вознагражден за свое терпение: он увидел, как хозяйка, надев махровый халатик поверх купальника, вышла из своего дома и уверенно двинулась по темной тропинке к зданию минерального курорта.

Сначала Джонас подумал, что у нее там назначено свидание, и страшно разволновался — сам не понимая почему. Он настолько встревожился, что не смог усидеть дома и кинулся вслед за Верити.

К своему облегчению, он вскоре убедился, что хозяйка бегает по ночам вовсе не на свидания. Она принимала минеральные ванны, только и всего. Табличка на купальне недвусмысленно гласила «Закрыто на ночь», но Верити уверенно прошла через черный ход в женское отделение.

Из своего укрытия Джонас зачарованно смотрел, как она с наслаждением погружается в бурлящий, пузырящийся бассейн. К его немалому удивлению, Верити не сняла купальника, хотя была совершенно одна.

И что за скромный купальник она на себя нацепила!

Мало того, что вырез почти под горлом, так еще и маленькая пышная юбочка вокруг бедер! Джонасу сразу вспомнилась бутылка с «чистейшим» оливковым маслом.

Сегодня он твердо решил нарушить ежевечернее уединение рыжей тиранши. В конце концов он стоически выдержал ее сегодняшнюю нотацию о смертельном вреде быстрых закусок… Впрочем, если быть честным, то он сам ее спровоцировал. Нечего было высовываться со своим жирным гамбургером из ближайшего «Макдоналдса»?

Дело в том, что порой Джонас просто не мог побороть искушения немножко подразнить свою диктаторшу. Он уже понял, какие вещи заставляют ее заводиться с пол-оборота, и безошибочно рассчитал, что один вид гамбургера приведет Верити в дикую ярость. Именно поэтому он нарочно позволил ей застать себя за едой…

Конечно, подобные шутки — всего лишь жалкий суррогат того, чего он действительно жаждал от Верити. Интересно, что она сделала бы, узнав, что за мытьем сковородок он мечтает лишь о том, как разложит ее прямо на кухонном полу… Наверное, уволила бы в два счета.

И снова Джонас подумал о том, поможет ли секс проникнуть в тайны души Верити Эймс. Но тут же выбросил это из головы, потому что дверь соседнего коттеджа наконец-то приоткрылась. Минута в минуту! Всю его задумчивость как рукой сняло, и Джонас нетерпеливо уставился на Верити Эймс, стоящую в ярко освещенном проеме. На ней были все тот же целомудренный купальничек и махровый халат, рыжие волосы затянуты в тугой хвост. Джонас не отрываясь смотрел, как она прикрыла дверь и пошла по тропинке к купальне. Он несколько минут выждал и поднялся. Взял две банки пива, предусмотрительно оставленные на ступеньке, и двинулся вслед за Верити.

Осторожно шагая за хозяйкой, Джонас невольно попал под обаяние ее легкой соблазнительной походки. Мягкая грация ее движений завораживала, кажется, на уровне подсознания… Интересно, как она будет двигаться под ним, охваченная страстью? Джонас живо нарисовал себе, как взлетят и обовьются вокруг его бедер эти изящные легкие ножки, — и уже без труда представил сочную округлость ее ягодиц… Теперь осталась лишь самая малость — узнать наяву, какова будет близость с Верити Эймс.

Последние три дня он честно пытался быть реалистом. Он сказал себе, что Верити вообще-то далеко не красавица. Во-первых, ей не мешало бы быть немного повыше ростом. И чуть-чуть потолще — во-вторых. Впрочем, тонкая талия искупала эти недостатки в глазах Джонаса. А тощая она такая только потому, что слишком много работает, в этом он был совершенно уверен.

Никто не назвал бы классическими нежные черты лица Верити. Чуть раскосые сине-зеленые глаза делали ее похожей на игривую кошечку, а маленький носик был чуть-чуть вздернут. Упрямая сила таилась в твердой линии ее решительного подбородка. В этом удивительном лице незаурядный ум и сила соседствовали с нескрываемой чувственностью.

Увидев, что Верити вошла с черного хода в главное здание, Джонас крепче стиснул холодные банки с пивом и ускорил шаг.


Верити погрузилась в горячую пузырящуюся воду бассейна, опустилась на скамейку и устало прислонилась к белой кафельной стене. Потом закрыла глаза и испустила глубокий вздох облегчения. Сегодня ноги почему-то особенно разболелись. Ничего не поделаешь, издержки ресторанного бизнеса… Уик-энды приносят хорошую прибыль, но требуют такой огромной отдачи сил, что Верити никогда не жалела о наступлении понедельника.