С вежливой улыбкой на лице Энни повернулась к дону Яго. Худой и прямой, как палка, он олицетворял собой испанскую культурную элиту. Точеные черты лица свидетельствовали о довольно древнем генеалогическом древе. Тонкие губы, придававшие лицу жесткое выражение, сжимали сигару и делали его похожим на любого другого дворянина из Вест-Индии. Под его жестким, холодным взглядом Энни чувствовала себя неуютно.

– Солнце светит слишком ярко, – сказала она. – И я не вижу, что там разглядел впередсмотрящий.

– А ведь это так важно, не правда ли? – вопросительно приподняв одну бровь, поинтересовался дон Яго.

Энни нахмурилась. Дон Яго часто говорил загадками, и от этого у нее сложилось впечатление, что все его слова таят в себе скрытый смысл.

– Что важно, милорд?

– Ну как же? Видеть то, что скрыто от человеческих глаз.

От его проницательного тяжелого взгляда Энни захотелось спрятаться. Пресвятая Дева Мария, неужели ему известна тайна моего рождения?

«Нет», – твердо сказала она себе. Невозможно. Кто ее отец, и, что еще более важно, кем был ее дедушка – это держится в секрете вот уже более пятидесяти лет. Дон Яго ни о чем не догадывается, просто ему доставляет удовольствие изводить Энни постоянными насмешками. А все потому, что он ненавидит ее отца – наполовину англичанина. В мире, которым правит несправедливость, Филипп Блайт был одиноким голосом, взывавшим к гуманности по отношению к народам, завоеванным испанцами.

– Мне кажется, вам следовало бы заняться вашими бумагами, милорд.

Энни и дон Яго одновременно обернулись и увидели Родриго Бискайно, шагавшего по палубе в их направлении. Энни мгновенно приободрилась – Родриго был лучшим другом ее отца и ей тоже очень нравился. Хотя ему было уже около сорока, выглядел он гораздо моложе и двигался с проворной грациозностью юнца. Родриго пренебрегал модой, которой следовало испанское дворянство – узкий камзол и широкие панталоны. Вместо этого на нем была широкая зеленая рубашка, расстегнутая до середины груди, и облегающие черные кожаные брюки. Простой наряд, развевающиеся черные волосы и беззаботная улыбка делали его похожим на пирата.

Происхождение Родриго было самое необычное и интригующее. Среди его предков были цыгане, индусы, испанцы – словом, по всей видимости, в его жилах текла горячая кровь. А если это так, конечно, то слухи, распускаемые женой наместника короля и ее фрейлинами, были правдоподобными.

– Вообще-то, – надменно заговорил дон. Яго, – я как раз собирался объяснить нашей юной подруге, насколько важен этот порт.

Родриго одной рукой легко притянул к себе Энни.

– О, девочке повезло!..

Энни вспыхнула, уловив сарказм в голосе Родриго, и увидела, как едва заметно напряглась лицо дона Яго.

– Думаю, ваш рассказ будет очень интересным, – вежливо сказала Энни.

Дон Яго изящным щелчком выбросил за борт сигару, которую курил.

– Жизненно важным, – ответил он, при этом его коротко подстриженные усы шевельнулись. – В Сан-Хуан-де-Улуа мы грузим на корабль золото и серебро, чтобы перевозить в Испанию. Как только сойдем на берег, я покажу вам казначейство.

– Благодарю вас, милорд, – ответила Энни, опустив глаза в притворной застенчивости.

Родриго достал подзорную трубу и направил на горизонт.

– Дьявол, – с присвистом прошептал он, его рука дрогнула.

Энни приставила ладонь козырьком ко лбу и посмотрела на запад. Солнце опустилось довольно низко к горизонту, и теперь Энни уже могла разглядеть омываемый морем остров, расположенный перед входом в бухту. На острове она увидела группу приземистых каменных строений и поняла, что это форт. В черных провалах его стен, должно быть, стояли пушки. Рядом с островом на поблескивающих в лучах солнца волнах покачивались несколько кораблей. Одинокая шлюпка, подстегиваемая усилиями гребцов, стремительно мчалась к материку.

– В чем дело? – спросила девушка Родриго.

Тот с громким щелчком сложил подзорную трубу и засунул ее за пояс.

– Невероятно!

– Что? Отвечайте немедленно, я приказываю вам, – потребовал дон Яго.

– На этих кораблях, – сказал Родриго, – реют английские флаги.

Дон Яго побледнел. Сначала он не мог вымолвить ни слова и лишь, как рыба, выброшенная на берег, открывал рот, но потом издал страшный крик, который привел в ужас всех находившихся па корабле.

– К нам приближаются еретики!

Эван Кэроу упал на палубу английского флагмана «Джизус оф Любек» и, схватившись за бока, начал кататься по ней как умирающий. В нескольких футах от него то же самое проделывал Фрэнсис Дрейк.

– Ох, – задыхаясь выдавил Эван, – ох, это уж слишком! Я этого не вынесу!

Приподнявшись на локтях, он вытер слезы радости. Громкий хохот Дрейка превратился в судорожные всхлипывания.

– Ты видел лицо лорда-казначея? Он был уверен, что мы собираемся заколоть его вилами.

– Бедняга. Они спешили в этой шлюпке встретить нас, думая, что это корабли какого-нибудь испанского гранда.

Эван поднялся на ноги и посмотрел в сторону форта.

– Признайся хоть теперь, – сказал он, – ты ведь испугался, когда они выкатили пушки.

– Едва не намочил штаны, – ответил Дрейк, приглаживая рукой свои темно-рыжие волосы. – Откуда мне было знать, что это холостой выстрел?

– Милорд капитан?

К ним решительно подошел Чарли Мун, корабельный юнга, худенький паренек с большими глазами навыкате. В берет он воткнул большое зеленое перо попугая – предмет его величайшей гордости.

– Зачем испанцы стреляли по нам вхолостую?

– Это был салют, хомячок, – ответил Дрейк и ласково потрепал мальчишку по плечу.

– А почему они нам салютовали?

Эван усмехнулся:

– Казначей и тот, другой…

– Помощник губернатора Веракруса, – уверенно вставил Дрейк.

– …они приняли нас за флотилию наместника короля. Вот почему они вышли приветствовать нас.

Эван облокотился на поручни и стал наблюдать за испанцами, поспешно покидавшими остров. Как только те разглядели на мачте флагманского корабля «Джизус оф Любек» английский королевский штандарт, одни перекрестились, прыгнули в море и устремились к берегу, другие бросились к лодкам и плыли сейчас к материку с такой скоростью, будто сам дьявол преследовал их.

– Идиоты, – добродушно выругался Дрейк, присоединившись к Эвану.

Он помахал своим товарищам на «Юдифи», которой командовал, а Эван служил у него помощником.

– Господа, я вижу, вы покинули свой корабль, – навстречу им, пересекая ют, шагал Джон Хокинз.

Дрейк и Эван немедленно встали по стойке «смирно», приветствуя капитана флотилии из десяти судов.

– Мы должны обдумать наш следующий шаг, – ответил Дрейк.

Хокинз – бородатый и бесхитростный, как любой обычный моряк, – кивнул.

– Думаю, тут все ясно. Кто защищает этот остров, тот держит и весь порт Сан-Хуан. А насколько я могу судить, господа, в данный момент именно мы хозяева на острове. Равно, как и сеньор Делгадильо, оказавшийся столь любезным, что согласился погостить у нас до тех пор, пока мы не получим разрешения на проведение ремонта.

Эван, чтобы не упасть от качки, расставил ноги. Они бросили якорь довольно близко от острова, и Эван Кэроу видел ощетинившиеся стволами пушек грубые стены и черные круглые жерла орудий. Его захлестнула волна возбуждения. Удача улыбалась ему. Он так близок к ней!

– Клянусь Господом! – воскликнул он. – У нас все шансы захватить корабли с сокровищами Новой Испании.

В его голове пронеслись видения гор золота и серебра. Он будет богат. Перед мысленным взором Эвана одна за другой возникали чудесные картины.

Кэроу – валлийский город, носивший древнее имя их семьи, – будет спасен от жадности своего молодого хозяина – лорда Оуэна Перрота, чьи непомерно высокие налоги разорили горожан. Эван представил себе детей, у которых наконец-то будет нормальная пища, женщин, ткущих прочное полотно, чтобы сшить себе теплую одежду. Видел своего отца сидящим в удобном кресле перед камином, в котором жарко пылает огонь, и их кладовую, полную мяса и масла вместо соленой рыбы и водорослей.

Хокинз бросил на него сердитый взгляд:

– Вы слишком нетерпеливы, мой юный друг. У меня нет намерения атаковать испанские корабли. Кто-нибудь из вас двоих представляет себе, что произойдет, если мы предпримем атаку?

Дрейк и Эван переглянулись. Они оба были очень молоды. Эвану не исполнилось еще и двадцати, а Дрейк всего тремя годами старше.

– Война? – предположил Дрейк.

– Именно, – выпалил его старший кузен. – Это же личный корабль Ее Величества. Неужели вы думаете, что этот факт ускользнет от внимания испанцев?

– В таком случае, мы не должны рисковать, – согласился Эван, отказываясь на некоторое время от своей мечты.

– В любом случае, – продолжал Хокинз, общипывая порядком износившийся линь, – мы не в состоянии сражаться даже с меньшими силами. Корпуса некоторых наших кораблей текут, паруса изношены, запасы истощены.

– Так что же мы будем делать? – спросил Дрейк.

– Мы заверим лорда-казначея, что пришли с миром, и единственное, чего хотим – это починить наши потрепанные штормом корабли. Мы заплатим за все, что нам понадобится и…

– Корабли в море! – закричал наблюдатель. В его голосе явно слышался страх. – Тринадцать больших кораблей, милорд капитан! Это испанская флотилия, их подавляющее большинство!

– Господь всемогущий! – воскликнул Эван, у которого по спине пробежал неприятный холодок. – Это же тысяча воинов!

– Господа, – Хокинз сжал эфес шпаги. – Мы только что засунули голову в пасть льва.

– Как по-испански будет «вероломная личинка, пожирающая своего хозяина»? – спросил Дрейк.

Эван бросил на него сердитый взгляд. Они и еще четверо моряков, сидевших на веслах, плыли в шлюпке к испанскому флагману. Только что прибывшая флотилия бросила якоря за пределами бухты, так как опасалась идти мимо английских кораблей, стоявших у острова.