— Да, да, продолжай. — Голос Пью звучал напряженно, а его гладкие ладони сжимались и разжимались.

Хартер заторопился, стараясь поскорее закончить рассказ:

— Ну вот, Дик поднялся и заковылял прочь, а мы перехватили его и узнали, что произошло. Выяснилось, что Дик, черт бы его побрал, совершил ошибку. Он перепутал какого-то парня с этим федеральным агентом и подал нам сигнал, что тот уже добрался до верхней части тропы. Но агент еще не поднялся так высоко, чтобы его накрыла лавина, и поэтому остался цел и невредим…

— Идиот! — в ярости вскричал Пью. — Теперь придется начинать сначала!

— Это еще не все, Эл Пи. — Хартер наклонился вперед. — Конечно, Дик промахнулся, но потом попытался исправить ошибку. Поэтому он и подрался.

Пью сверлил Хартера взглядом.

— Да? Я жду.

— Так вот, когда динамит взорвался, Дик случайно увидел, что та дама, которая с камерой, фотографирует тропу. Она навела эту чертову штуку прямо на то место, где были мы с Карлом, и вполне возможно, мы оказались на одной из ее фотографий. Как бы то ни было, Дик решил, что лучше ему забрать эту камеру и все фотографии, которые могла сделать девушка. Он как раз занимался этим, когда на него набросился тот парень. Так что, боюсь, дела обстоят неважно, Эл Пи. — Он развел руками. — Мы упустили агента и, возможно, в камере этой девицы остались наши фотографии.

Пью ударил кулаком по столу.

— Меня окружают сплошные идиоты! Мне что, все нужно делать самому?

— Сдается мне, это я должен волноваться. Если фотография существует, то на ней изображен я. Это я попался.

— Но все знают, что ты работаешь на меня.

— Это была просто случайность, Эл Пи. Тут нет ничьей вины.

Пьюхолодно взглянул на него.

— Когда дела идут плохо, в этом всегда есть чья-нибудь вина. Всегда! Какого черта ты использовал братьев Добер для такого важного задания?

— Думаете, легко найти кого-нибудь для подобного дела? — стал оправдываться Хартер. — Практически все в этом проклятом городишке, кроме нас, охотятся за золотом. Я взял то, что смог найти, и мне не за что извиняться.

Пью пососал свою пухлую губу. В глазах его застыло задумчивое выражение, а голос, когда он заговорил, звучал г покойно:

— Теперь все в прошлом, и исправить уже ничего нельзя. Знаешь, Чет, я не из тех, кто плачет над пролитым молоком. Как бы то ни было, в будущем изволь тщательнее отбирать людей, которых ты собираешься нанять. Понятно?

Хартер кивнул, но лицо его оставалось угрюмым.

— А теперь, — сказал Пью, — мы должны подготовиться к путешествию. Подбери снаряжение, одежду и носильщиков. Мы отправляемся в Доусон.


Остаток ночи Белинда провела без сна. Когда утром Джош позвал ее, она с неохотой вылезла из палатки и увидела, что он молча прячет лицо под капюшоном парки.

Она все еще не могла прийти в себя, и его поведение вызывало в ней одновременно облегчение и разочарование. Они вместе сложили палатку и упаковали вещи Джоша. Тропа была уже расчищена, и нескончаемая цепочка людей вновь ползла вверх по склону.

— Ну, пора трогаться в путь, — бодро сказал Джош и направился к тропе. Белинда двинулась за ним.

Она надеялась, что к тому времени, как они достигнут перевала, прошедшая ночь сотрется из ее памяти. С ней рядом снова окажутся Аннабел и Чарли, и она больше не будет зависеть от милости незнакомых людей. Джош Роган пойдет своей дорогой, и они больше никогда не встретятся. Она отогнала краткую вспышку сожаления, мелькнувшую при этой мысли, и продолжила путь наверх.

Наконец они поднялись на гребень горы. Обрадовавшись, она огляделась и в стороне от большой палатки, перед которой развевайся канадский флаг, увидела Аннабел, Чарли и двух носильщиков. Позади них возвышалась груда багажа.

Аннабел махнула рукой, и Белинда с радостью двинулась к сестре. Вдруг она заметила, что Джош смотрит на нее. Их взгляды встретились, и на короткое мгновение оба замерли.

Она опустила голову и отвела глаза.

— Я хочу еще раз поблагодарить вас, Джош, — тщательно подбирая слова, произнесла она. — Вы сделали доброе дело, когда спасли мою камеру.

Следует ли ей извиниться за прошедшую ночь? Нет! Это была не ее вина.

Его губы слегка изогнулись, и он тоже отвел взгляд.

— Желаю благополучно добраться до Доусона, Белинда, — тихо сказал он. — Может быть, мы еще встретимся.

— Не думаю, — слишком поспешно откликнулась она и добавила, пытаясь сгладить свою оплошность: — Но я благодарна вам за то, что вы сделали. Возможно, когда-нибудь я смогу отплатить вам тем же.

Джош слегка наклонил голову.

— Все может быть, — сказал он и протянул ей руку. После секундного колебания Белинда ответила на его краткое пожатие, затем повернулась и стала пробираться по снегу к сестре.

На розовощеком лице Аннабел застыло гневное выражение, ее острый подбородок был упрямо вздернут — эти признаки были слишком хорошо знакомы Белинде. Сердце ее упало. Неужели что-то не так, или Аннабел просто раздражена, что ей пришлось провести ночь одной?

— Аннабел! — воскликнула Белинда, обнимая сестру. — Ты волновалась за меня?

— Да! А кроме того, у нас есть еще и другие поводы для волнения! — Голос Аннабел звучал расстроенно. — Расскажи ей, Чарли!

Чарли, сидевший на тяжелом тюке, встал и шагнул к ней.

— Большие неприятности, миз Белинда!

— Что такое? Что могло случиться?

— Слишком мало продовольствия, — печально сказал Чарли, качая головой. — Эти солдаты, — он кивнул толокой в сторону представителей Северо-Западной конной позиции, чьи алые мундиры яркими пятнами выделялись на белом снегу, — говорят, что у вас недостаточно продуктов на год. Они говорят, что вы не можете идти на Юкон, миз Белинда!

Глава 4

Белинда недоверчиво взглянула на сестру:

— Что он такое говорит?

Аннабел пожала плечами:

— Это правда, Би. Спроси у них сама. Они заявляют, что у нас должен быть годовой запас продуктов на нас двоих и что нам не хватит наших запасов! Почему ты не позаботилась об этом, Би?

Белинда оглянулась на Чарли:

— Но мы не собираемся оставаться на год! Я планировала пробыть там самое большее несколько месяцев. Разве ты не сказал им?

Чарли покачал головой:

— Они говорят, это не имеет значения. Они говорят, нужен годовой запас — или они вас не пропустят. — Он развел руками. — Что нам делать? Нести все вещи вниз?

Белинда подумала несколько секунд, затем твердо сказала:

— Нет, Чарли. Так легко я не сдаюсь. Подождите здесь. Я поговорю с начальником.

Ощущая на себе взгляды своих спутников, она, вскинув голову, двинулась к пропускному пункту. А что, если они ее не послушают? Что, если им придется вернуться? Нет, этого она не допустит!

Белинда подошла к одному из полицейских, который показался ей не слишком суровым. Он был молод и хорош собой.

— Сэр, — нерешительно произнесла она и повторила громче, потому что он, кажется, не слышал ее. — Сэр!

Полицейский взглянул на девушку, на лице его появилось изумленное выражение. Он прикоснулся к своей широкополой шляпе.

— Мэм… Чем я могу вам помочь?

— Мои спутники стоят вон там, — она показала на Чарли и Аннабел, — и моя сестра сказала, что вы отказываетесь пропустить нас на Юкон. Я бы хотела устранить это недоразумение.

Румянец на его щеках стал ярче.

— Мне очень жаль, мисс, но, боюсь, здесь нет никакого недоразумения, — твердо сказал он. — У вас недостаточно продуктов, чтобы продержаться год, а закон не разрешает отправляться на Юкон тем, кто не выполняет это требование.

— А разве моя сестра не сообщила вам, что мы не собираемся оставаться на целый год? Мы задержимся там на несколько месяцев, не больше, — раздраженно заявила она.

Полицейский покачал головой, и хотя ему не хотелось огорчать эту красивую леди, однако он обязан был сказать то, что говорил всем.

— Мне очень жаль, мисс, — повторил он, — но таковы правила. Не я их писал. Я просто выполняю их.

Белинда чувствовала, что еще немного и она потеряет контроль над собой. Проклятие! Она пожалела, что не похожа на Аннабел и не способна использовать женские уловки для убеждения и лести, но тут же вспомнила, что Аннабел оказалась здесь первой и, вне всякого сомнения, уже попробовала весь свой обширный арсенал на этих мужчинах — и, как выяснилось, без всякого успеха.

Справившись с разочарованием, она решила попробовать еще раз:

— Но я фотограф, сэр! Я не собираюсь искать золото, я хочу только фотографировать! Мы не будем никому обузой — ведь именно этого боится ваше правительство?

Полицейский развел руками:

— Мне очень жаль, мисс. У меня приказ.

Белинда упала духом. Ледяной ветер обжигал ей щеки, и слезы медленно катились по ее щекам. Она вытерла глаза рукавом парки и надменно спросила:

— Могу я поговорить с вашим начальником?

Молодой человек улыбнулся:

— Разумеется, мисс. Пройдите в ту большую палатку и спросите сержанта Маккензи.

Белинда подошла к палатке и нырнула внутрь.

Перед ней за маленьким письменным столом сидел худощавый молодой человек с волосами почти такого же цвета, как у нее. Он что-то быстро писал и взглянул на Белинду только тогда, когда закончил страницу.

У него было худое выразительное лицо с большими светло-карими глазами. «Он выглядит, — подумала она, — слишком ученым и образованным для полисмена из Северо-Западной конной полиции».

В отличие от тех, кто был снаружи, этот полицейский, казалось, не удивился, увидев на пропускном пункте молодую женщину. На его лице отразился всего лишь вежливый интерес.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он.

У него был глубокий и, как ей показалось, добрый голос.

Белинда, приказав себе держаться спокойно и с достоинством, вновь объяснила ситуацию, закончив такими словами:

— Эта поездка очень важна для меня, сержант, и я верю, что она может оказаться полезной для обеих наших стран. «Золотая лихорадка» — это значительное историческое событие, и оно должно сохраниться для последующих поколений. Я здесь именно с этой целью. Дома мои фотографии ждут газеты и журналы. Неужели вы отправите меня обратно и разочаруете тысячи американцев, которые жаждут узнать, что здесь происходит?