Каро побледнела; от живо нарисованной картины к горлу подступила тошнота. Он наверняка нарочно смущает и пугает ее… Почему же ей в самом деле стало так страшно? Ну да, трое юнцов явно перепили и были настроены весьма фривольно, но неужели они в самом деле сделали бы с ней то, о чем говорит граф?

Она смерила Доминика вызывающим взглядом:

— В таком случае мне очень жаль, что некому было защитить меня от вашего нежеланного внимания!

Услышав ее слова, Доминик с шумом втянул в себя воздух. После того, что произошло, обвинение было совершенно оправданным. Воспользовавшись случаем, он собирался лишь преподать ей урок, продемонстрировать ей, насколько уязвимо ее положение. Очень скоро, обследуя ее жаркий рот, он забыл обо всем, наслаждаясь ее медовой сладостью. Чувствуя, как ее грудь прижимается к нему, он начал плавиться и забыл обо всем. Поцелуй затянулся…

Доминик надменно прищурился:

— Я собирался лишь продемонстрировать, насколько вы уязвимы на сцене вечер за вечером и как легко оскорбить вас не только словами, но и делом.

— Глупости! — сухо ответила она. — К вашему сведению, я не совсем дурочка. Именно защищая свою репутацию, я надеваю «У Ника» парик и маску. В самом деле, вряд ли кто-то узнает во мне ту певицу в маске и парике, которая каждый вечер выступает в игорном клубе.

Ее слова не лишены были правды; Доминик и сам едва узнал Каро, когда она вышла на улицу. И все же…

— Ваша маска и ваш черный парик защищают вас лишь до постели.

Горло у нее судорожно дернулось, но она продолжала вызывающе смотреть на него:

— До… постели?

Доминик раздосадованно продолжал:

— Выговор и манеры выдают в вас леди…

— Или опозоренную служанку леди, — поспешно возразила Каро.

— Все возможно, — сухо ответил Доминик. — Понятия не имею, зачем вам было поступать так, как вы поступили… и, похоже, вы не собираетесь меня просвещать?

— Нет! — Каро решительно покачала головой.

— Так я и думал. — Он холодно кивнул. — Конечно, проще всего уволить вас и избавиться от неприятностей… По крайней мере, тогда я не буду чувствовать себя ответственным за ваше благополучие.

Она совсем не изящно фыркнула:

— Милорд, подобное решение упростит все только для вас; мне же придется искать себе другое место, где я могла бы заработать себе на жизнь.

Доминику пришлось нехотя признать, что она права. Но есть и другой выход… Он мог бы предложить ей пойти к нему на содержание. Чувства, которые он испытал, целуя ее, доказывали, что эта мысль ему, по крайней мере, не противна. Когда Каро научится угождать ему, она сумеет исполнять любые его желания…

Прошло десять лет с тех пор, как Доминик поселился в Лондоне, однако он, в отличие от многих своих знакомых, ни разу еще не заводил постоянной любовницы, предпочитая срывать цветы удовольствия там, где ему заблагорассудится. Он не желал ничего менять, делая своей содержанкой предприимчивую и чистосердечную Каро Мортон.

— Конечно, если вы решите меня прогнать, не оставите мне выбора, придется искать такую же работу в другом месте. — Она едва заметно пожала плечами. — Как оказалось, это не так уж сложно, ведь леди в маске, как вы говорите, заслужила… мужское признание.

Конечно, такой выход у нее тоже есть. Интересно, понимает ли Каро, что в клубе «У Ника» ее защищают от нежеланных поклонников Дрю и Бен… А теперь, судя по всему, и он тоже!

— Если дело только в деньгах…

— Так что же? — надменно переспросила Каро.

Доминик поджал губы:

— В таком случае я, возможно, мог бы предложить вам некоторую сумму… чтобы вы могли вернуться туда, откуда приехали.

— Нет! — В глазах цвета морской волны заискрились бунтарские огоньки. — Я еще не собираюсь покидать Лондон!

Доминик не понимал, почему Каро так пылко реагирует на его предложение. То ли не хочет брать у него деньги, то ли в самом деле не собирается возвращаться домой… Он рискнул спросить:

— Неужели положение у вас дома настолько невыносимо?

Каро попыталась скрыть дрожь, но ей это не удалось.

— В настоящее время — да.

Прищурившись, Доминик внимательно посмотрел на нее. От него не укрылась тень, пробежавшая по лицу Каро.

— Судя по вашему замечанию, в дальнейшем все еще может измениться?

— Да… я надеюсь на это, — пылко призналась она.

— Но, пока все не переменится, вы намереваетесь оставаться в Лондоне, независимо от того, оставлю я вас в клубе «У Ника» или нет?

Плотно сжав губы, она ответила:

— Да.

— Вы очень упрямы, мадам.

— Я решительна, сэр, а это совсем другое дело.

Доминик тяжело вздохнул. Не хотелось снова напоминать Каро о доме, мысли о котором, очевидно, навевали неприятные воспоминания. Вместе с тем он прекрасно понимал, в какую беду может угодить безрассудная молодая женщина, если снова вздумает одна бродить по лондонским улицам в поисках работы.

— Тогда, полагаю, на время мы оставим все как есть. — Он отвернулся. — Пойдемте, я провожу вас домой.

Каро бросила на него торжествующий взгляд:

— Милорд, вот уже несколько минут мы стоим рядом с моим временным жилищем!

Досадливо скривившись, Доминик оглянулся через плечо. Он увидел четырехэтажное здание, весьма типичное для городского квартала, в котором они очутились, — некогда фешенебельного, но давно уже впавшего в благородную бедность. Правда, домовладелец, очевидно, пытался поддерживать хотя бы видимость респектабельности: фасад был чистым, свежеокрашенным, да и занавески на окнах тоже казались чистыми.

Доминик снова повернулся к Каро:

— В таком случае мне остается лишь пожелать вам доброй ночи.

Она чуть присела в реверансе:

— Спокойной ночи, милорд.

— Спокойной ночи, мисс Мортон, — сухо ответил он.

Каро смерила Доминика озадаченным взглядом: он как будто не собирался возвращаться к своему экипажу.

— Милорд, вы не обязаны ждать до тех пор, пока не убедитесь, что я вошла в дом.

Он поднял брови:

— Точно так же, как раньше вы считали, что в состоянии самостоятельно о себе позаботиться?

Каро зарделась и сразу похорошела.

— Милорд, — сказала она, — я нахожу ваше поведение крайне досадным.

— Уверяю вас, мисс Мортон, ваше поведение кажется мне таким же.

Каро еще никогда не встречалась с людьми, хотя бы отдаленно схожими с Домиником Воном. Она даже не представляла себе, что существуют мужчины подобные ему — такие высокие, одетые по последней моде, аристократичные… Такие надменные и самоуверенные!

Правда, до приезда в Лондон она почти не общалась с мужчинами. Ее знакомства ограничивались сыновьями окрестных помещиков. Кроме того, время от времени она встречалась с отцовским поверенным, когда тот приезжал из Лондона обсудить дела.

Несмотря на свой ограниченный опыт, Каро заметила, с какой почтительностью отзывается о графе Дрю Батлер. Несколько минут назад она стала свидетельницей того, как поспешно бежали от Доминика трое молодых повес. Она сразу поняла, что Доминик Вон одним своим видом внушает окружающим уважение и заставляет повиноваться себе.

Вот только… много лет Каро не позволяли поступать по-своему. Ей приходилось слушать, что ей говорят. Сейчас она не желала подчиняться ни одному мужчине. И меньше всех — опекуну, которым она обзавелась совсем недавно…

Она наградила графа ослепительной, ничего не значащей улыбкой, а затем направилась к парадной двери, даже не оглянувшись проверить, смотрит ли он ей вслед, и вставила в замок ключ, полученный от домовладелицы две недели назад, когда она наняла квартиру.

Каро выждала несколько мгновений и лишь потом отважилась посмотреть через занавешенное тюлем окошко на крыльцо. Она успела вовремя: увидела, как граф садится в экипаж, грум закрывает за ним дверцу, а сам ловко запрыгивает на запятки. Экипаж покатил прочь.

Но перед этим Каро успела заметить в окошке бледный овал лица Доминика. С мрачным видом он смотрел туда, где пряталась она. Она быстро отошла от окошка и прислонилась к стене, прижав руки к бешено бьющемуся сердцу.

Да, поцелуй графа Блэкстоуна оказался совсем не таким, каким она до сих пор представляла себе поцелуи.

Он был гораздо, гораздо более волнующим…


— Итак, Дом, где ты был вчера ночью? — лениво спросил на следующий вечер Натаниэль Торн, граф Озборн. Они сидели друг напротив друга в мягких креслах у камина в одном из больших залов клуба «Уайтс».

— Меня… задержали неотложные дела, — уклончиво ответил Доминик.

Они с Натаниэлем уславливались встретиться вчера вечером, но Доминику не удалось прийти вовремя, так как он провожал домой Каро Мортон и заботился о том, чтобы с ней по пути ничего не случилось. Ему и самому не верилось, что за свои труды он не получил никакой благодарности!

Натаниэль улыбнулся с понимающим видом:

— Полагаю, она была так же ненасытна, как и красива?

— Красива — да. Ненасытна? Понятия не имею.

По правде говоря, даже по прошествии некоторого времени Доминик по-прежнему не знал, кто такая Каро Мортон на самом деле и как ему быть с ней дальше. Однако он распорядился, чтобы Дрю Батлер и дальше кормил ее легкими ужинами в промежутке между выступлениями, а Бен Джексон провожал ее домой. Пусть сама Каро и не заботится о своей безопасности, но, пока она работает на Доминика, его обязанность — проследить, чтобы она не попала в беду.

— Пока не имеешь, — многозначительно заметил Натаниэль.

Отец и мать Доминика умерли много лет назад; братьев и сестер у него не было. Он считал Натаниэля Торна и Гейбриела Фолкнера ближайшими друзьями, почти родственниками; они много лет вместе учились в школе, а потом воевали; часто они не знали, останутся ли в живых после очередного боя. Они всегда были близки, как братья. И все же в тот миг Доминик пожалел о том, что Натаниэль так хорошо его знает.