— Тимоти принесет твое платье, нам нужно собираться.

Я постучал по своим часам.

— Возражения?

Словно услышав свое имя, Тимоти постучал в открытую дверную раму и вошел с темно-малиновым платьем, перекинутым через руку, с другой стороны висели черные шпильки.

— Извините за задержку.

— Все в порядке.

Она подошла к платью и забрала его.

— Вау, это просто фантастика!

— Если ты предпочитаешь что-то другое, я пойму.

Несмотря на мои слова, я молча желал, чтобы ей понравилось то, что я выбрал для нее.

Она подняла его и критически осмотрела.

— Оно безупречно.

Огненная хватка в моем сердце немного расслабилась.

— Рад это слышать.

Она улыбнулась, ее лицо озарила настоящая радость, и моя задница почти снова ударилась о шерстяной ковер. Это была эмоция, которую я хотел увидеть, та, за которой я гонялся последние несколько месяцев. Вот оно, яркое, как день, и более изысканное, чем солнце. И это случилось только тогда, когда браслет был у меня в кармане, когда она была свободна.

Она выхватила туфли у Тимоти, поспешила мимо меня и закрыла дверь в ванную.

— Дайте мне несколько минут, и я сейчас выйду.

Я закрыл глаза и ущипнул переносицу. Что происходило внутри меня?

— Это работает.

Низкий голос Тимоти прорезал мою какофонию замешательства.

— Думаешь? — я уставился на него. — Думаешь, она приняла все это?

Он усмехнулся.

— Нет, но мне кажется, что ты принимаешь.

Я переоделся в смокинг и внимательно прислушивался к каждому движению Камиллы в ванной. Через некоторое время она затихла и открыла дверь.

Если я был ошеломлен раньше, то один взгляд на нее в этом потрясающем платье раздавил меня под острием ее каблука. Темно-красная ткань облегала изгибы бедер и обрисовывала грудь. Юбка спадала до середины бедра, и когда я подумал о том, что увижу, если Камилла нагнется, у меня пересохло во рту. Твою ж мать.

— Ты выглядишь... — она глубоко вздохнула и подошла ко мне, положив руку на мое выпрыгивающее из груди сердце. — Ты такой красивый.

Ее светлые волосы ниспадали на одно плечо, и она использовала косметику, которую Тимоти оставил в ванной. Ее ресницы были темными и длинными, губы на несколько тонов светлее глубокого оттенка платья. Видение, от которого у меня перехватило дыхание. В общем, у меня не было слов.

Настоящая улыбка появилась на ее пухлых губках.

— Не думаю, что я когда-либо лишала человека дара речи, особенно психопата.

Я схватил ее за бедра, но она не отодвинулась. Обтягивающий материал был гладким под моими пальцами. Либо на ней были стринги, либо вообще не было трусиков. Как я собираюсь пережить ужин с этой хитрой лисой? Я уже хотел заставить ее кричать. К тому времени, как мы закончим с ужином, я буду умолять ее просто разрешить мне облизать ее сладкую киску.

— Черт возьми, я никогда в жизни не видел никого красивее тебя.

Мои слова прозвучали нехарактерно быстро.

Ее голубые глаза сверкнули.

— Спасибо тебе.

— Энтони ожидает вас в машине, сэр, — голос Тимоти раздался из-за двери спальни. Он знал, что в этот момент лучше не входить.

— Надеюсь, ты отведешь меня в какое-нибудь модное местечко, — она хлопнула ресницами. — Куда-нибудь, где много-много людей.

Я прижал указательный палец к ее подбородку и притянул ее рот к своему. Я находился в миллиметре от ее сладких губ, умирая от желания попробовать ее на вкус.

— Для тебя все только самое лучшее.

— Хорошо. Я умираю с голоду.

Соблазнительница.

Мой рассудок снова помутился. Она шагнула к двери, каблуки создавали впечатление, что ее гладкие ноги тянулись на мили.

Я последовал за ней. У Камиллы не было другого выбора. Куда бы она ни пошла, я пойду следом. Мы — это навсегда.


Глава 33

Камилла


Себастьян взял меня за руку и помог выйти из лимузина, затем поспешил к заднему входу в высотку, которая исчезала в темноте над нами. Тимоти последовал за ним и закрыл дверь, отрезая холодный декабрьский воздух. Мы повернули направо и пошли по длинному коридору, усеянному произведениями искусства, которое варьировалось от современного до гротескного.

По пути нам не попалось ни души. Мне не к кому было обратиться за помощью. Себастьян все продумал. В центре здания мы сели в лифт и поднялись так быстро, что у меня заложило уши. Себастьян держал меня за руку и наблюдал за мной в отражении зеркальных дверей лифта. Он был воплощением мужского совершенства в пошитом на заказ смокинге. Все в нем было внушительным, свежим и невероятно сексуальным.

Лифт открылся, и самые восхитительные ароматы пронеслись мимо нас в порыве теплого воздуха. Себастьян провел меня через широкие двери из матового стекла в столовую, откуда открывался великолепный вид на город. Тимоти запер за нами двери и направился к тому, что, как я предположила, было кухней. Над головой горели люстры, а блестящий черный пол напоминал бассейн из охлажденного стекла, в котором отражался свет. У окон стоял единственный столик, его маленькая форма напоминала кукольную мебель в большой комнате.

Я даже представить себе не могла, во что обошлось бы заказать целый шикарный ресторан в субботу вечером на Манхэттене. Мысленное напоминание, что он сделал это только для того, чтобы убедиться, что я остаюсь в изоляции, удерживало меня в равновесии.

— Надеюсь, тебе понравится.

Себастьян указал мне на стол и выдвинул стул.

Я села, а он сел слева от меня, и мы оба получили великолепный вид на город.

— Не думаю, что я когда-нибудь была так высоко над землей.

Он взял мою руку и стал выводить круги на тыльной стороне моей ладони.

— Не могу не согласиться.

Его чары проникали в меня, убаюкивая. Я позволила этому. Красивое платье, блистательная ночь и великолепный мужчина рядом со мной, все это требовало, чтобы я окунулась в этот сон на одну ночь. Но это не изменит моих планов побега.

— Спасибо тебе, — я сжала его руку. — Это удивительно.

— Я хочу удивлять тебя каждый день, если позволишь.

Серьезный взгляд в его глазах был словно удар кувалдой об стену. Я не хотела сочувствовать ему. Может, было бы лучше, если бы я была такой же, как он — без эмоций, без проблем. Но это не так.

Я подавила свои чувства.

— Давай начнем и посмотрим, сможешь ли ты продолжать в том же духе.

Он улыбнулся и поцеловал мою руку.

— Уверяю тебя, я могу продолжать в том же духе.

Тимоти подошел с бутылкой вина, бокалами и едой. Он щедро разливал вино, и вскоре я приступила к еде, не забывая пить вино, а Себастьян задавал мне вопросы о преподавании.

— Дети такие разные. Каждая личность имеет разные грани. Некоторые из них более яркие, чем другие, но все они забирают разные части из моих уроков и применяют их по-своему.

— Тебе не надоедает это?

— Преподавание? — я отпила немного вина. — Нет. Вообще-то, это единственное, что мне никогда не надоедает. Новые ученики каждый год, и их огромное количество, в общем, я люблю свою работу.

— А как насчет переезда в город с... ним?

— С Линком?

Его брови опустились.

— Да.

— Он хотел моего переезда. Но я никогда этого не хотела, — я сделала большой глоток вина. Был ли Себастьян прав, когда обвинил меня в использовании Линка в качестве опоры после смерти моих родителей?

— Все потому, что он не знал тебя на самом деле.

— Не знаю, правда ли это. Мы провели много времени вместе.

Себастьян покачал головой и просунул руку под стол, положив ее мне на оголившееся бедро.

— Это было очевидно на празднике. Он говорил за тебя, но твой голос был единственным, что мне важно было услышать. Ты знала, что хотела сказать, но отступила на задний план, чтобы успокоить его эго. Это не то, кто ты есть. Солнце не уменьшает свой жар, чтобы не перегревать холодную Луну.

— Как ты это делаешь?

Он склонил голову набок.

— Что?

— Говоришь такие вещи? Чистая поэзия от того, кто ничего не чувствует.

— Это все ты, — он наклонился ближе и скользнул рукой выше по бедру. — Причина в тебе. Уверяю, я не произнес ни одного поэтического слова, пока не встретил тебя.

Мои щеки вспыхнули, и он улыбнулся, довольный собой, что заставил меня покраснеть.

— Мне нравится, что я заставляю тебя краснеть.

Тимоти подошел к нам и поставил перед нами тарелки, каждая из которых была для нас как праздник для глаз, так и для желудка.

— Это выглядит потрясающе.

— Шеф-повар передает вам наилучшие пожелания.

Тимоти попятился и снова скрылся на кухне.

— Расскажи мне побольше о школе.

Себастьян убрал руку с моей ноги, жар рассеивался, но никогда по-настоящему не покидал мою кожу.

Пока мы ели, я рассказала ему о теплице Трентона и о том, как я пыталась получить на нее финансирование, как нынешний директор хотел бы снести ее и построить вместо нее более красивую аудиторию. Вино лилось рекой, и я пила с чуть большим воодушевлением, чем обычно. Как только я опьянела, то предложила ему выкупить школу.

— Хорошо. Я пошлю Тимоти с утра.

Я чуть не подавилась вином.

Он похлопал меня по спине.

— С тобой все в порядке?

— Хорошо, все хорошо. Я просто не думала, что ты... — еще один приступ кашля потряс меня.

— Могу дать тебе все, о чем бы ты не попросила? Да, обязательно.

«Кроме одной вещи, которую я хочу больше всего». Я отмахнулась от этой мысли, когда он взял мой бокал и поставил его на противоположную сторону стола.

Промокнув рот салфеткой, я положила ее на стол рядом с десертной тарелкой.

— Я больше не могу есть.

Себастьян кивнул Тимоти. Через несколько мгновений вокруг нас заиграла музыка, та же медленная песня с вечера, когда мы встретились. В моей памяти о той ночи уже не было той тайны, возможно, потому, что я разгадала загадку Себастьяна. Быть съеденным хищником дает вам хорошее представление о том, как они работают.