Скинув с себя одежду, я остался в костюме Адама, в чем мать родила.

 Доктор, внимательно осмотрев меня, с головы до ног, задал мне кучу вопросов, после чего сделал вывод, что я здоров. Мне проверили зрение, измерили рост и вес, заглянули в зубы.

 Оказалось, что ростом я 172 см, вес 70 килограмм, худощавый немного, но вообщем сойдет.

 Заглянули в мои документы.


 - Краузе, Ганс Вильгельм?

 - Да

 - Вам присылали две повестки, почему вы не приходили? Уклонялись от призыва на военную службу?

 - Меня не было дома, я студент, я учился.

 - Где учились?

 - В Берлине, в берлинском университете.

 - Хорошо. Где хотите служить? - спросил меня майор.

 - Не знаю.

 - Ваше образование?

 - Факультет журналистики и иностранных языков – международных отношений.

 - Какими иностранными языками владеете?

 - Польский, русский, английский, немного.

 - Семья есть? Жена? Дети?

 - Жены нет, есть ребенок, дочь.

 - Определите его в разведшколу...


 Меня отправили в разведшколу, под Цоссеном, где два с половиной месяца я проходил обучение. Изучал азбуку Морзе, подрывное дело, основы рукопашного боя, ориентировку на местности, прыжки с парашютом, тактику и стратегию военного дела, правила ведения допроса и многое другое.


 Жили мы в деревянных казармах, в спартанских условиях. У каждого своя кровать, своя тумбочка, шкаф для одежды и ничего лишнего.


 В первый же день нас заставили бегать. Когда кончились силы, и не хватало дыхания, офицеры-инструкторы тут же поднимали упавших, пиная ногами и избивая их палками.

 Там была сплошная муштра, подъем в шесть часов, занятия проводились с утра и до вечера, иногда даже ночью. Никакого покоя! Везде царила жесточайшая дисциплина, даже в туалет можно было сходить только по разрешению. Кормление строго по часам, три раза в сутки. За малейшую провинность наказывали, заставляли отжиматься или сажали в карцер на сутки. Гоняли нас как сидоровых коз! Каково было мне, вольной птице, привыкшей свободе, попасть в эту клетку!


 Однажды у меня назрел конфликт с одним из курсантов, на почве того, что я полукровка, за что меня сильно побили, но старшие офицеры за меня вступились. Сам я обо всем промолчал.


 - Что с вами? Вас били? – один из офицеров обратил внимание на мой разбитый нос.

 - Нет.

 - Не врите! Кто вас бил?

 - Не знаю. Не скажу.

 - Хорошо, мы это выясним.


 Взвод построили в шеренгу.


 - Кто избил курсанта? Я спрашиваю, кто избил курсанта Ганса Краузе? – спросил инструктор.


 Воцарилось молчание.


 - Вы все будете наказаны!


 Обидчики сознались.


 - За что вы избили курсанта?

 - Он не немец.

 - А кто он, по-вашему?

 - У него мать не немка, а бабушка вообще русская.

 - Он же дерьмо большевистское!

 - Кто дал вам право судить об этом? Он родился в Германии, и отец у него немец, значит он тоже. Национальность определяется по отцу, вам ясно? На этом вопрос исчерпан!


 В конце концов, я привык. За три месяца, из худощавого юноши я превратился в настоящего мужчину, стал сильнее, раздался в плечах, физически окреп, научился обращаться со всеми видами оружия, водить машину и многое другое. Зверь, да и только!

 Даже мама, меня бы наверное не узнала.


 22 июня нам сообщили, что началась война с Советским Союзом, наши войска вторглись в СССР. Мы выслушали обращение Гитлера по радио, после чего нас всех вывели на плац и сделали объявление.


 - Сегодня, ровно в четыре часа утра, наши войска вторглись на территорию СССР и подвергли его массированной атаке и бомбардировке. Это будет молниеносная война, которая закончится нашей победой. Дни большевиков и Красной Армии сочтены! Мы очистим мир от этой заразы! Хай Гитлер!

 - Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль! – доносилось в ответ, громогласно и четко, отдаваясь гулким эхом, так что закладывало в ушах, перебивая солдатские луженые глотки.

 Мне пришлось орать вместе со всеми.



Глава 13


 После окончания обучения в разведшколе, нам дали небольшое увольнение сроком на неделю, чтобы мы могли еще раз съездить домой и попрощаться со своими родными и близкими.

 Первым делом я поехал домой. Мама открыла дверь, совершенно, не ожидая меня увидеть и радости ее не было предела. Она бросилась мне на шею.

  - Сынок!

 - Мама я не надолго, меня отпустили на несколько дней. Три дня буду дома, а потом уеду в Берлин, мне надо увидеть дочку.

 - А потом?

 - Меня отправят на фронт.


 Побыв дома три дня, я собрал еще кое какие вещи, попрощался с матерью, сестренкой и уехал в Берлин.


 В Берлине я снова навестил фрау Марту и своего тестя. Дочка крутилась возле меня, не отходя ни на шаг, ей было два года, и она уже болтала. Как не хотелось мне с ней расставаться! Меня одолело какое-то тягостное предчувствие.

 Вечером приятель соблазнил меня пойти к какой-то гадалке, фрау Кристине, хотя мне не очень хотелось.


 - Пойдем! - Уговорил меня Отто.


 Дверь открыла женщина и пригласила нас войти.


 - Знаю, зачем вы сюда пришли. Судьбу свою знать хотите. Ко мне многие сейчас ходят.

 - Здравствуйте фрау Кристина. Мы скоро уезжаем на фронт, хотели бы погадать, – произнес мой товарищ.

 - Проходите. - Она предложила нам сесть. – Скажу, что вас ждет молодые люди, - разложила на столе карты таро. Сначала гадала на Отто. - Тебя ждет карьера, быстрый взлет, повышение по службе. Два раза ты будешь ранен, а на третий погибнешь.

 - Это не правда, не может быть!

 - Так говорят карты, а они не врут. Я тоже говорю только правду, какой бы она ни была.


 Потом разложила она на меня. Долго, внимательно смотрела на карты.


 - Бедный ты парень. Жена у тебя умерла, есть ребенок…

 - Откуда вы знаете? – прервал я ее.

 - Не счастливая у тебя судьба. Вижу, два раза умрешь.

 - Как? Этого не бывает!

 - Не знаю, сама не пойму… Ранен будешь… тяжело очень. Решетку вижу, тюрьма или в плен попадешь. Все равно не пойму, ты и не ты. Бойся кинжала острого и огня. Девушка… Любовь тебе выпадает какая-то, но погубит она тебя.


 Вышли мы от гадалки, оба в дурном настроении.


 - Черт! Говорил  я тебе не надо ходить, ничего хорошего из этого не выйдет, - ругнулся я.

 

Глава 14

 В конце июля я попал на фронт. Ехал на поезде, по дороге бомбили, так я впервые узнал, что такое война. Через трое суток прибыл в распоряжение части, которая дислоцировалась на тот момент в Белоруссии, попал в 258-ю пехотную дивизию, там встретил своего приятеля, с которым обучался в разведшколе. Командир проводил нас в подразделение.

 После окончания учебы, службу я начал с младшего офицерского звания унтер-офицер, что  соответствовало званию сержанта в РККА.


 Немецкие войска стремительно продвигались, мы занимали одно село за другим. Немецкое командование отмечало успех операции, говорили, что если и дальше так пойдет, то зимой уже будем в Москве, перезимуем в теплых московских квартирах.


 В большинстве случаев, куда мы приходили, русских уже не было, оставались лишь мирные жители, которые были напуганы и почти не сопротивлялись, в основном старики, женщины и дети. Однажды мы зашли в очередное такое село, зашли в хату.


 - Есть, кто-нибудь? – спросил я по-немецки, потом на русском.


 Открыли дверь, увидели молодую девушку, лет двадцати пяти, симпатичную, светлую, с голубыми глазами. Она испуганно смотрела на нас, прижимая к себе ребенка, девочку, лет трех-четырех с белыми кудряшками, как у куклы.


 - А, русская девушка! – обрадовался мой приятель, которого тоже звали Ганс, выговаривая на русском с акцентом, – Какая красивая фрау!


 - Не бойся, - сказал я ей, - не тронем.  Тебя как зовут?

 - Таня.

 - Это дочка твоя?


 Девушка кивнула.


 - Как зовут? – спросил я.

 - Ксюша.

 - У меня тоже есть дочка, почти такая же. Хочешь? – я протянул ребенку конфету.

 - Пожалуйста, не троньте ребенка!

 - Хорошо. Не бойся, принеси нам что-нибудь поесть и выпить, если есть.

 - Хорошо, я сейчас! - она схватила в охапку ребенка и вышла.

 - Куда она ушла? – спросил мой приятель.

 - Садись за стол, сейчас поесть принесут.


 Мы оба уселись за стол. Вскоре дверь открылась и зашла Татьяна, принесла немного сала, огурцов, картошки, хлеба и молока.


 - Спасибо, – поблагодарил я ее. – Садись с нами. У вас тут ночевать можно? Нам спать где-то надо.

 - Хорошо, тут три кровати, две здесь, одна на веранде.


 В дверь постучали, заглянули еще несколько человек.


 - Эй! Здесь есть кто-нибудь?

 - Занято уже! – ответил я им. – Идите дальше!

 Дверь закрылась и солдаты ушли. Поев, мы оба завались спать, развалившись на мягких кроватях. Проспали еще часа три, до вечера. Первым встал мой дружок, потом проснулся и я.


 - Черт, сколько времени? – взглянул на часы.

 - Половина восьмого,– ответил приятель.

 - Мы проспали почти три часа!

 - Выходит, что да.

 - Давно так не отдыхал.