— Не могу же я просто так заявиться туда как разведчица.

— Конечно, можешь, ты ведь их ближайшая соседка, возьми с собой баночку варенья или что-нибудь в этом роде.

— Альфи слопает его раньше, чем мы выйдем из дома.

— Ну, тогда возьми бутылочку чего-нибудь в подарок на новоселье. Понимаешь, мне это ужасно нужно. Я сказала Дженис, что ты обязательно к ним зайдешь. Мне надо узнать о них как можно скорее, а то она подумает, что я зря болтаю.

— У меня вроде была где-то бутылка вина, но, боюсь, оно не слишком шикарное. Вдруг они суперснобы и посмеются над моей примитивностью.

— Ну, сходи, пожалуйста, одолжу я тебе бутылку.

— Ладно, но только если ты пообещаешь зайти ко мне в следующие выходные, когда здесь будет Патрик, и поможешь портить ему нервы.

— С превеликим удовольствием.

— С ним приедет Синди.

— Придурок.

Патрик считается отцом Альфи. Собственно, он и есть отец в биологическом смысле. Однако с тех пор, как он бросил нас, когда Альфи было пять месяцев от роду, ему вряд ли присудили бы звание Отца Года. Он вообще не Патрик, а Патриция, хоть и с членом, как любит говорить мой брат Джим, когда Патрик иногда объявляется. Мы познакомились в колледже. Он сказал, что любит независимых женщин, а брак считает буржуазным пережитком, и что детей лучше воспитывать в семье, основанной на доверии и равенстве, а не на устаревших принципах. Это звучало вполне разумно до того прекрасного дня, когда он бросил меня ради своей секретарши Синди. Она носит пушистые джемпера в обтяжку и коллекционирует на письменном столе мягкие игрушки, каждую из которых как-нибудь зовут. Короче, это было просто замечательно. Мы только что переехали в деревенский дом — Патрик считает, что дети не должны расти в городе. И вот я торчала в этом доме, который еще нужно было обустраивать, не зная никого в деревне, на грани истерики. Альфи почти не спал, и я тоже. Знакомство с Молли в деревенском магазине буквально спасло мне жизнь.

— А я как раз думала о нем прошлой ночью.

— О боже! Только не говори, что ты собираешься снова сойтись с Морком! А то мне придется тебя зарезать. Или еще что-нибудь с тобой сделать.

По какой-то ей одной понятной причине Молли прозвала Патрика и Синди Морком и Минди. А теперь это подхватил даже мой брат Джим.

— Господи, конечно, нет, я еще не сошла с ума! Я просто думала, что была дурой, раз провела столько времени с этим полным идиотом. И даже не подозревала об этом, пока жила с ним. Да я должна была быть просто сумасшедшей, хотя, наверное, и до сих пор полоумная, просто не знаю об этом. А тебя, смотрю, это беспокоит. Тебе нужно пройти какой-нибудь психологический курс, например, «Дрянные мужики, и как их избегать», «Меня зовут Элис, и я западаю на дурных мужиков».

— Не будь так сурова к себе, мы все одинаковы.

— Но не все такие дуры, чтобы связываться с Патриком.

— Ну, не знаю. Парень, с которым я встречалась до того, как познакомилась с Дэном, тоже был тот еще фрукт. Он утверждал, что моногамия — это патриархальный миф, и спал с половиной моих подруг. А я спускала это на тормозах, считала, что он «в свободном полете».

— Ну, ты, мать, даешь.

— Угу, а потом однажды напилась и полезла целоваться к одному из его друзей, а у него вдруг язык развязался. Я была в шоке, если честно. Как будто до сих пор носила очки с неправильными линзами, а потом надела правильные и увидела, наконец, что он за дерьмо.

— Прямо как Уоллас и Громит.

— Что?

— Ну, знаешь, «Чужие брюки».

— А, точно. Если на то пошло, да, все мы получили свою долю парней в чужих брюках. А женщина, которая избежала этого, — просто стэпфордская жена.

Молли делит всех женщин на Настоящих Женщин и стэпфордских жен, и мне кажется, она права. Настоящие Женщины носят мятую одежду, вечно опаздывают в детский сад и понятия не имеют, как печь меренги. Стэпфордские жены всегда выглядят безупречно, никогда никуда не опаздывают и сами готовят даже майонез.

— У Патрика была пара кожаных брюк. Но у него слишком тощие ноги — того гляди, лодыжки хрустнут. Он смотрелся просто смешно.

— Верю. Но это формирует характер. Это делает тебя Настоящей Женщиной.

— Классно. Ну, тогда меня это делает просто супернастоящей. Я хочу за это выпить. За мужчин в чужих брюках!

— Или вообще без брюк.


К тому времени, как победитель викторины был, наконец, объявлен и награжден помятого вида коробкой шоколадных конфет из деревенского магазина, мы все были пьяны вдрызг. Один из судей, похоже, вообще отрубился, а Эльзи Томас орала какие-то грубые песенки времен Второй мировой войны. Молли завела длинный разговор с миссис Померой, которая возглавляет местное общество садоводов и много о себе мнит, а я уже собиралась потихоньку слинять, пока Рэй Дженкинс грузил меня подробностями своей карьеры в водном департаменте. Молли была в баре, когда я возвращалась из уборной, которая оказалась на удивление неудобной, потому что у меня неустойчивые сапоги. То есть обычно у меня с ними не бывает проблем, каблуки довольно низкие, но почему-то именно сегодня они меня подвели.

— Хм, Молл, разве кое-кто не собирался остаться трезвым, чтобы сесть за руль и отвезти нас домой?

— О господи!

— Вот именно.

— Ну что, попросим кого-нибудь подбросить нас?

— Ладно, только не Рэя Дженкинса. Он слишком много сквернословит для женского уха.

— Ну, он натура увлекающаяся.

— Ага, и очень прилипчивая.

— Мы можем прогуляться.

— Тут около двух миль.

— Да. Но сейчас не холодно. Это пошло бы нам на пользу.

— Молли, ну холод же собачий!

— А давай возьмем с собой кого-нибудь? О! Вот этот подойдет. Откуда он взялся? Я его раньше не видела.

Высокий блондин в превосходных джинсах и старой кожаной куртке стоял у стойки бара почти рядом с Молли.

— А у него классный зад. Вот кто определенно не носит чужие брюки.

— Прекрати, Молли, он услышит.

— Плевать, пусть слышит. Мужчинам, знаешь ли, тоже нужны комплименты, Элис.

— Если бы мужчина сказал, что у тебя классный зад, ты бы задушила его поцелуями.

— Точно. Честно горворя, я бы так и сделала. Наверное.

— «Горворя»? Молли, тебе не кажется, что мы слишком много выпили?

— Ну и что? Это же здорово, разве нет? Он вон тоже выпил. И заметь, не выглядит таким твердолобым, как бедный старина Рэй. Давай, подойди и спроси, не подбросит ли он нас до дома. Ну же, давай!

— Не могу же я подойти к абсолютно незнакомому человеку и вот так запросто попросить его отвезти нас домой.

— А почему нет?

О боже! Мужчина встал и направился в нашу сторону. Вот он застыл в нерешительности, вдруг покраснел и попытался улыбнуться милой извиняющейся улыбкой. Похоже, он не из тех мужиков, которые привыкли выслушивать в пабах комплименты от женщин в адрес своей роскошной задницы. Ну, сейчас он нас отчитает, или еще возьмет и накатает на нас какую-нибудь официальную жалобу в комитет. Боже, как стыдно! Нас распекут перед приходским советом за неприличные комментарии в общественном месте. Но он, не задерживаясь, прошагал мимо и вышел за дверь.

— О, молодчина, отлично сработано! Ты его действительно раскрутила. Приятно сознавать, что нас отвезет домой приятный незнакомец.

— Что-то я не заметила, чтобы ты что-нибудь сказала.

— А я предоставила тебе полную свободу действий. Не думаю, что Дэн был бы в восторге от того, что меня привозят домой незнакомцы с роскошными задницами.

— Пожалуй, ему бы это не понравилось. Так, значит, нам пора идти?

— О, черт! Надо спросить у миссис Померой, не возражает ли она. Она рассказывала мне о садоводческом обществе, и жаловалась, что ей очень нужны новые помощники. Ну, и я сказала, что мы вступим в общество, собрание будет на следующей неделе. А это поважнее, чем подвезти нас домой.

— О нет. Я не говорила, что хочу куда-то вступать. Это только тебе нравится выращивать всякую ерунду.

— Но ты же сказала, что хочешь привести в порядок свой сад.

— Ну да. Но я имела в виду, что его нужно просто сохранить, чтоб не зарос, а потом нанять кого-нибудь, кто будет заниматься этим за деньги.

— Но мы можем вместе сходить на несколько собраний и получить пару советов. Это может быть забавно.

— Вовсе это не забавно.

— Ну, Элис, пожалуйста. Не могу я пойти одна — а вдруг они там все ненормальные? Эта миссис Померой очень уж мнит о себе. Если я куплю тебе еще выпить, ты пойдешь со мной?

— Ладно, но только на одно собрание.


Поездка домой в обществе миссис Померой была просто нескончаемой. Отчасти это из-за того, что она совершила ровно сорок восемь попыток вывести свой «Рено Клио» с парковки у паба, так как ее вряд ли можно назвать водителем от бога. Но главным образом потому, что она достала нас историей садоводческого общества и тем, как важно привлечение в него новых членов. Оказывается, существует жестокое соперничество между садоводами нашей деревни, Нижнего Моста, и садоводами деревни Верхний Мост. Они терпеть не могут друг друга с тех пор, как много лет назад Верхний Мост завоевал приз «Лучшая деревня в цвету». Миссис Померой сказала, что тогда даже предъявлялись обвинения в коррупции и ходили слухи, будто судьи были подкуплены. Но в прошлом году она выиграла соревнование «Лучшая цветочная корзина» в региональном финале, натолкав в одну корзину почти пятьдесят желтовато-розовых бегоний и миленько оттенив их плющом и лобелией. Кажется, лобелия — это такие фиолетовые лохмотья, и если я права, то эта корзина выглядела, должно быть, просто из ряда вон. Хотя я точно не знаю, на что похожа бегония, так что, может, это было совсем не так ужасно.

Когда мы вернулись, Дэн крепко спал на софе, Лили и Альфи посапывали на Дэне, а видик продолжал показывать мультфильм про Питера Пэна. Дэн выглядел вконец замотанным. Когда Молли споткнулась о валяющуюся на полу Барби, он вздрогнул и открыл глаза.