— Иди, сынок…


На следующий день Андрея вызвал к себе Багор. Рявкнул в трубку всего одно слово:

— Приезжай!

Горин тут же собрался и через полчаса вошел в квартиру шефа. От самого подъезда за ним шел словно приклеенный, сереюристый «фольксваген». Антонов сидел развалившись в широком кресле. Не предлагая киллеру сесть, спросил:

— Знаешь, что твой родственничек натворил?

Горин торопливо задышал, раздувая ноздри. Яростно сказал:

— Знаю! Дыбенко сказал. Сволочь он! Мать мою бросил. Я вчера был у нее. Плачет и почему–то считает, что Толстый убит. Это правда? Если нет, я готов сам прикончить мерзавца. Только одно «но» — моя мать не должна об этом узнать!

Антонов был доволен ответом. Жестом указал на соседнее кресло:

— Присаживайся. К сожалению, мы до сих пор не знаем, где скрывается твой родственничек. Словно в воду канул и всю нашу кассу прихватил с собой.

Андрей в упор спросил:

— Олег Родионович, надеюсь, вы не думаете, что мама с ним связана?

Багор махнул рукой:

— Твоя мать такая же пострадавшая, как и я. Я тут выяснял: на счету Тамары Алексеевны в сберкассе всего три тысячи рублей. Толстый даже жену ограбил.

Андрей мрачно сказал:

— Это я тоже выяснил… Маму я смогу и сам обеспечить, но не в этом дело! Найдите мне эту сволочь, что разбила сердце моей матери! Она плачет…

Он выкрикнул последние слова прямо в лицо шефа. Тот вздрогнул, посмотрел в разгневанное лицо своего киллера и вздохнул:

— Найдем — скажем! А пока можешь ехать домой. Понимаю, что на нервах…

Горин выехал с дачи шефа с чувством, что раунд он на этот раз выиграл. Вечером, выглянув из–за шторы в окно, он не увидел у подъезда серебристой иномарки. Багор все же поверил ему. На всякий случай, Андрей подстраховался. Проверив телефон, позвонил Димке Сапожникову и попросил подъехать через полчаса за ним к парку Сокольники. И снова ушел из квартиры по крыше, специально отключив телефон и сделав вид, что отдыхает.


В квартиру матери он тоже проник по крыше. Времени было всего половина девятого вечера. На улице было светло и народу бродило много. Пришлось прислушиваться и вести себя в несколько раз осторожнее, что никто и ничего не заподозрил. Вместе с ошеломленной Тамарой Алексеевной торопливо закидывал в чемоданы одежду и наиболее ценные вещи. Димон оттаскивал багаж в машину. Для этой цели пришлось вскрыть другую дверь в третьем подъезде, выходящую на противоположную сторону дома. Ею пользовались дворники, чтобы вытаскать мусор. Андрей помог матери изменить облик и перейти по крыше в нужный подъезд. Спустились вниз и преспокойно уехали в аэропорт. Те, кто следил за квартирой Тамары Алексеевны, ничего не видели.

По дороге сын частично рассказал матери о том, что произошло с ее мужем. А так же приоткрыл часть плана отчима. В Шереметьево их ждал Николай Васильевич, загримированный до неузнаваемости. Через час родители улетели в Канаду и Горин вздохнул спокойно. Он неожиданно почувствовал себя свободным.

После того, как самолет взмыл в небо, Андрей позвонил по таксофону очень дотошному журналисту из газеты «Московский Комсомолец» и попросил о немедленной встрече. В двух словах изложил суть дела. Николаев мгновенно ухватился за ниточку. Через полчаса они мирно беседовали с Андреем, стоя в глухой тени крошечного садика на бульваре Гоголя, что неподалеку от Арбата. Горин был одет в камуфляж и маску, в которые переоделся по дороге прямо в машине. Верный Димон ждал его на другой стороне бульвара, притулившись к обочине. Он не стал расспрашивать Андрея ни о чем, лишь выполнял то, что тот просил, понимая, что и так многим обязан другу.

Через сутки компромат на Багра был опубликован в газете. Никто из верхушки криминального мира не успел вмешаться, а «желтая» пресса уже раздула скандал. Руководители оставшихся трех группировок начали спешно изыскивать выход, чтоб не попасть на первые полосы. К тому же обнародование письменных заказов Багра на убийства авторитетов крепко задело криминальных боссов. Антонов мгновенно понял, чем все может закончиться для него и попытался сбежать за границу. На таможне его «повязали» оперативники. Так закончилось царствование кровавого авторитета.

Горин не стал дожидаться «благодарности» от остальных боссов и скрылся из столицы. Андрей прекрасно понимал, что рано или поздно его разыщут в Москве и попытался исчезнуть в глубинке. Собрал только самое ценное. Машину брать не стал, понимая, что именно по ней его легче всего будет вычислить. Не так уж часто в провинциальном городе объявляется иномарка. Это привлечет ненужное ему внимание. Куда он едет, знал лишь Димон…


В лесной избушке на стене сменился отрывной календарь. На листочке темнела дата 16 июня 1996 года. Но в принципе в домике ничего не изменилось. Разве только книг в горке стало больше, да белые занавески сменились на голубые. День клонился к вечеру, пели за окном птицы, светило солнце. Таня разбирала лекарственные травы, которых на столе был огромный ворох. Связывала в пучки по два. Мелкие растения швыряла на мешковину, расстеленную рядом со столом на полу. Выносила пучки на улицу и развешивала на шесте под навесом, чтоб высохли. На светлых волосах по–прежнему лежала черная ленточка, хотя со дня гибели Саши прошло почти девять лет.

Заходящее солнце окрашивало верхушки деревьев в розовый цвет и от этого тени внизу становились еще темнее, еще гуще. Девушка закончила с травами. Тщательно протерла стол от пыльцы и мелкого мусора. Забила мешковину с листочками под кровать. Вышла на крыльцо. Посмотрела на лес. Потянулась всем телом. Вышла на лужайку перед домом и присела на завалинку, чтобы полюбоваться на закат. Ее лицо обветрилось и потемнело от солнца. Волосы выцвели и напоминали цветом солому. Руки еще больше огрубели, покрывшись мозолями и царапинами. У печальных глаз уже четко прослеживались крошечные морщинки. На лице застыло, словно маска, мечтательное и грустное выражение.


Через сутки после бегства Горина оставшиеся авторитеты знали, кто сдал Багра. По их приказу «шестерки» бросились на поиски предателя. На адрес Димки Сапожникова они вышли еще через сутки. Димыча долго били, пытаясь получить ответ на вопрос:

— Куда исчез Горин?

Тот твердил каждый раз:

— Я ничего не знаю… Андрюха попросил подвезти его и подождать. Говорил с каким–то мужиком, но я не видел лица. О чем шла речь, не знаю! Я даже не знал до вашего прихода, что Горин смылся. При чем тут я? Мы давно не работаем вместе. Так встречаемся иногда…

Ему не верили, продолжая допрос. Лицо Сапожникова сплошь покрылось кровью. Все тело болело. Однокомнатная квартира была перевернута вверх дном. В ней словно прошел ураган. Димку в конце концов привязали к креслу и оставили в покое. На журнальный столик перед ним поставили телефон. Два бугая, усевшись на подлокотники кресла по обе стороны от жертвы, терпеливо ждали звонка. Почему–то они были уверены, что Горин позвонит другу, хотя Сапожников об этом упорно молчал. А тот молил Бога, чтобы все скорее кончилось и друг не позвонил в этот день, как договаривались.


Поезд прибыл в Кострому пол–шестого утра. Андрей кивнул проводнице, как старой знакомой и соскочил с подножки, подхватив большую спортивную сумку с верхней ступеньки. Женщина с улыбкой посмотрела на красивого парня и помахала ему рукой. На улице было прохладно. Горин зябко передернул плечами. Солнце встало над городом, но еще не набрало силы. На куцых липах, похожих в плоскости на теннисные ракетки, сверкала роса.

Он вышел на площадь перед вокзалом и легко поймал машину. Это было не такси, но водитель быстро домчал его до гостиницы «Русь» на берегу Волги, не пытаясь «покатать» по городу, чтобы «срубить» побольше деньжат. Горин расплатился и вошел внутрь, автоматически отметив в памяти места укрытий в холле и возможность наиболее безопасного отхода. Свободных мест было множество и Андрей выбрал для себя одноместный номер–люкс с видом на реку на третьем этаже. Администратор посмотрела на него с уважением — номер считался одним из самых дорогих и его редко занимали. Едва войдя внутрь, не разбирая сумки, он кое–как разделся. Упал на постель и мгновенно заснул. Он почувствовал себя в безопасности и расслабился, решив отдохнуть в этом областном центре несколько дней.

Горин проснулся около десяти утра от настойчивого стука в дверь. Это оказалась горничная. Он довольно бесцеремонно прогнал ее. Постоял под душем, приводя себя в порядок. Потом спустился вниз и позавтракал в ресторане. Трехчасовой сон пошел на пользу. Андрей чувствовал себя бодрым. Поднявшись в номер, постоял у окна, бездумно разглядывая реку и текущий по мосту непрерывный поток машин. Смотрел на людей, спешащих по тротуару по своим делам.

Он чувствовал себя чужим в этом городе. И приехал он сюда по какой–то странной прихоти: в этой области жил когда–то его погибший друг, Сашка Шелехов. Там, в Афганистане, он столько рассказывал о Костроме и Макарьеве, маленьком городке на Унже–речке. Андрей вдруг вспомнил, как обещал Сашке, что приедет сюда в первый же год, если с тем что–то случится и расскажет все его невесте. Сердце мучительно сжалось: он не выполнил обещания данного другу.

Горин попытался вспомнить имя Сашкиной девушки и не смог. Подумал: «Она, наверняка, уже замужем и имеет парочку детей. Все они таковы! Пока мы рядом — нужны, а едва за порог переступил, другого находят». Он вслух выругал себя за то, что приехал сюда. В Москве ему казалось, что скрыться в Костроме будет легко, а сейчас он этого не чувствовал.

Андрей еще немного постоял у окна и решил прогуляться по городу, чтобы решить во время прогулки, что делать дальше. Из чемодана вытащил документы и деньги. Переоделся. Не спеша спустившись вниз, сдал ключ и вышел на улицу. По наземному переходу перешел на другую сторону улицы и по левой стороне направился к центру города. Теплый солнечный день и приветливые, в большинстве своем, лица людей вокруг, полностью развеяли чувство тревоги. Он выругал себя за напрасную панику. Шел, бездумно оглядываясь по сторонам и отмечая в памяти красивые дома и памятники. Пожалел, что не прихватил с собой фотоаппарат.