– Это не обдрипанные перья, а наряд от известного модельера Муськина. – Я с достоинством поправила на груди боа. – Впрочем, вряд ли ты разбираешься в современном прет-а-порте.

– Верно. А зачем мне? У меня стилист.

Мы стояли друг напротив друга, нахохлившись. Как две деревенские бабы, честное слово. Вот-вот упрут руки в крутые бока и пойдут друг на друга. Как стыдно, как неприятно.

– Не понимаю, не понимаю, чего он в тебе нашел? – нахмурилась Танюша. – Впрочем, это неважно. Значит, есть в тебе что-то, раз нашел. – Она неожиданно примирительно улыбнулась. – Главное, сейчас здесь будет скандал.

– Ты хочешь устроить скандал?

– Я? Ни за что! – пропела она. – Для этого есть специально приглашенные люди.

– Что ты несешь? – разозлилась я. – Это угроза?

– Видишь, баба стоит, в зеленом?

Я проследила за направлением ее взгляда. На корме и правда одиноко стояла женщина лет пятидесяти в изумрудном бархатном комбинезоне. Она держала в ладонях запотевший бокал с шампанским и задумчиво слушала джаз.

– Баба как баба.

– Скажешь тоже! – фыркнула Таня. – Сейчас наш Арсюша появится, она его увидит и такое начнется!

– Почему?

– Увидишь, – загадочно пообещала Таня. – Ну, готовься, красавица, он идет… А ему хорошо в смокинге, не находишь? – Теперь она говорила так, словно мы были светскими подружками. Только улыбка ее казалась нервной. Но к тону не придерешься.

Действительно, на палубе показался Арсений. Да, черный смокинг с широким атласным поясом и впрямь был ему к лицу. Почему-то в тот момент мне подумалось, что он похож на исполнителя роли Джеймса Бонда.

Он остановился, поискал глазами меня, нашел, заулыбался. Я отметила, что он прекрасно видел вышеупомянутую даму в зеленом и не придал ее присутствию ровно никакого значения. Поверхностный такой взгляд – как равнодушно смотрят друг на друга люди в полупустом вагоне метро.

– Вот вы где, – заулыбался Арсений. – Вы подружились? С днем рождения, Танечка! – Он поцеловал ее смуглую щечку, а меня приобнял за талию.

– Да уж, подружились, – усмехнулась Татьяна. – А где подарок? Или ты ничего для меня не приготовил?

– Обижаешь! – Он протянул ей бархатную коробочку – такие вот коробочки я почти привыкла получать из его рук.

Танечка с жадностью избалованного малыша схватила подарок. Распахнула коробку и даже раскраснелась от удовольствия, на минуту забыв о том, что когда-то была смертельно обижена пренебрежением дарителя. Еще бы, кому не приятно получить на день рождения миниатюрный круглый медальон с инкрустацией из крошечных бриллиантов. Украшение смотрелось необычно и изящно.

– Ух ты! – Танечка примерила кулончик к своей загорелой щеке.

– Это медвежий глаз, – объяснил Арсений, – в языческой мифологии символ жадности.

Я думала, что Таня обидится, но она лишь понимающе улыбнулась. Они явно говорили на каком-то своем, неизвестном мне языке.

Я отвернулась – мимо проплывали пыльные летние набережные. Зачем я здесь? Зачем я с ним? Надолго ли? Почему я такая непутевая? Может быть, права была моя экс-подруга Виктория? Может быть, надо было бежать от него в самом начале? От него, от Идеального, от обманщика и бабника, от самого лучшего и самого лживого мужчины на земле? Обо всем этом я думала, а рядом обнимавший меня Арсений весело болтал с загорелой кокетливой Танечкой.

И в этот момент та женщина подошла к нам.

Женщина в зеленом комбинезоне. Красивая, хотя и слегка полноватая. Я заметила, как побледнел Арсений, когда ее увидел. Побледнел под своим безупречным солярийным загаром, честное слово!

– Привет, – сказала она.

– Отвяжись, – разлепил он губы.

– Я просто хотела… – замялась она, – просто хотела напомнить.

– О чем?

– Чтобы ты не болтал лишнего. А то у тебя будут проблемы. Ты знаешь, чем занимается мой муж?

– Твой бывший муж, – насмешливо поправил Арсений.

– Пусть бывший, но он меня до сих пор любит. – Ее накрашенные губы задрожали. – Я знаю, что ты всем об этом рассказываешь.

– Если ты сейчас же не уйдешь, я расскажу обо всем прямо в микрофон, – усмехнулся он.

– Все уже и так об этом сплетничают, – невозмутимо продолжила женщина в зеленом. – Так вот, я тебя предупредить хотела. Если какая-либо порочащая Карину информация проникнет в газеты…

– Что тогда? – Он, казалось, совершенно не испугался. А вот дама была на грани истерики.

– Подлец!

– На том и держимся! – подмигнул он и отвернулся.

Не знаю почему, но в тот самый момент Идеальный Арсений перестал казаться мне красивым.

Словно кто-то между нами стекло кривое установил. Он остался прежним – те же глаза, те же полные темные губы и четко прорисованные брови. Те же сахарные зубы и те же длинные, как у королевы красоты, ресницы. По отдельности все это выглядело красиво, но вместе – собравшись вместе, его безупречные черты производили какое-то отталкивающее впечатление – странно, что я раньше этого не замечала.

Почему я сразу встала на сторону скандалистки в зеленом? Я же даже не знала, в чем суть их спора, а Арсений был так рассудительно-спокоен! Может быть, меня покоробило, что он вот так, походя, оскорбил женщину, которая в матери ему годилась, – пусть справедливо, но все же оскорбил. Она выглядела не в пример ему такой расстроенной, такой жалкой. Лет пятьдесят ей было. Не красавица, но лицо приятное, умело подкрашенное, немного усталое. За дорогими очками в оправе от Кардена прячутся умные серые глаза. Красивые полные губы дрожат от негодования, к щекам прилил яркий румянец.

– Маша, мы уходим, – сказал Арсений, крепко сжимая мой локоть.

– Почему это? Ты должен объяснить.

– Да ничего я тебе не должен! – вдруг зло сказал он. И так это было непохоже на того Арсения, которого знала я, светского, мягкого и обходительного. – Как хочешь. Можешь остаться в этом гадюшнике. Я – пас.

Уехали мы вместе. Он отвез меня домой. Молчали – за всю дорогу он не проронил ни слова. Гнал, как ненормальный, игнорируя правила дорожного движения. Мне было все равно. Я устала.

…Тем вечером мне неожиданно позвонила Вика. Я не поверила даже, когда трубка заговорила ее низким певучим голосом.

– Все дуешься на меня? – спросила Вика.

– Дуюсь, – честно призналась я.

– Прости меня.

Это было что-то новенькое. Вика слыла девушкой заносчивой и прощения никогда не просила. Я даже растерялась.

– Слышишь? Я прошу меня извинить… Что с тобой?

– А что не так?

– У тебя голос какой-то странный…

И я выложила ей все – про странный скандал на теплоходе, про истеричку в зеленом бархате и стервозную Танечку, получившую в подарок медвежий глаз, языческий символ жадности.

– Я же тебя предупреждала, – вздохнула Викуля. – Я виновата, прости. Я должна была все сразу объяснить.

– Что объяснить?

– Про твоего Арсения.

– Он уже не мой.

– Слава Богу… Просто я была шокирована, обескуражена, когда ты о нем вдруг заговорила. Арсений на серебристом кабриолете, похож на Клуни. Я так сразу и поняла, что это он, слишком много совпадений.

– Тебе не надоело говорить загадками? Может быть, объяснишь наконец? Что ты о нем знаешь?

– Знаю, – усмехнулась Вика. – Надо же, какой изобретательный! Символ жадности подарил.

– Может, эта Танечка – жадюга?

– Да нет. Он себя имел в виду. Ладно, не буду больше тебя мучить. Арсений – жиголо.

– Что? – Я ожидала услышать от нее что угодно, только не это. Ну, может быть, что-то вроде «он мой бывший любовник», или «он сидел за распространение наркотиков», или, наконец, «да он бисексуал». Но только не то, что сказала Викуля. – Как?! Как жиголо?

– Так. Профессиональный потаскун, вот он кто. Я об этом узнала случайно. Одна знакомая показала его на вечеринке и все про него рассказала. Она-то им пару раз пользовалась.

– Но как же… Но что же он… Вика, это неправда!

– Продолжаешь его защищать?

– Нет, но это просто невозможно. Он ведь дарил мне украшения, он платил за меня, он не пытался…

– А по-твоему, у жиголо не может быть личной жизни? – усмехнулась Викуля. – Ты ему понравилась просто. Кстати, я тебя разочарую – таких, как ты, у него десятки.

– Все равно не понимаю.

– А что тут понимать? Заводя очередной роман, он пытается реабилитироваться, вот. Доказать самому себе, что он еще мужчина.

– Спасибо за объяснение, доктор психологических наук. Но так нечестно, ты должна была раньше сказать.

– А ты бы стала слушать?

Я вздохнула. Она права. Конечно, не стала бы. Не стала бы ни за что. Весь этот месяц он был для меня Идеальным.

Признаться, это был шок. Я повесила трубку и долго еще сидела у письменного стола, бессмысленно вертя в руках ручку. Арсений – жиголо. Любить его профессия. Я представляла себе платных любовников совсем не такими. А какими? Смазливыми тупоголовыми юнцами с безволосой розовой грудью? Потасканными донжуанами с голодным блеском в глазах и наметившейся лысиной? Но это же карикатурно, так не бывает.

И все таки что заставляет мужчин этим заниматься? Красивых, образованных мужчин, таких, как он, Арсений? Он не просто смазливый манекен, он с одинаковой непринужденностью рассуждает о Густаве Климте и об играх на бирже «Форекс». Доволен ли он? Или, как утверждает Вика, комплексует? Как вообще с ним могло произойти такое? И собирается ли он завязывать?

В общем, когда поздно ночью Арсений все таки позвонил, чтобы извиниться за инцидент на теплоходе, я сразу же раскрыла перед ним карты. Да и не рисковала я ничем. После того что я о нем узнала, едва ли он мог считаться Идеальным. Поэтому даже если он бросит трубку – что ж, я прекрасно его пойму.

Трубку он не бросил. Молчал долго – я даже решила, что нас разъединили. А потом, к моему удивлению, предложил встретиться.

– Раз уж ты интересуешься… – Я не видела его лица в тот момент, но готова была поспорить, что он кривовато усмехается, – я была знакома с этой его ухмылкой, немного искажающей безупречное лицо в те минуты, когда Арсению было сложно о чем-то говорить. – Раз тебе интересно, могу рассказать. Тем более если ты, как утверждаешь, писательница… Ты не бойся, зря время не потратишь. Такое расскажу, волосы дыбом встанут. И про себя, и про русский модельный бизнес, и про ненормальных миллионеров, которые покупают красоту. И про эту суку, которая подошла к нам на теплоходе.