– А, ты, красотка, как на дороге оказалась? – накинулась Марта на виновницу происшествия. – Зачем прямо под колеса кинулась? Ты пьяная, что ли?

– Я? Нет. Не знаю.

Яна вновь прикрыла глаза, чтобы избавить себя от тягостных расспросов.


Еще два поворота – и Павел остановился у своей покосившейся дачи – гости, прибывшие ранее, с радостными воплями раскрыли перед микроавтобусом болтающиеся на одной петле ворота. Павел выпрыгнул из машины и попросил парней о помощи: надо было вынести Бориса и решить, что делать с Яной. Все были озадачены, услышав рассказ Павла о происшествии, и слегка обеспокоились, что намеченное мероприятие может быть сорвано. Однако состояние Яны опасений уже не вызывало. Поддерживая под руки, ее отвели в дальнюю комнату и уложили на кровать. Хотя комната и походила на чулан – сюда было свалено ненужное осенью добро: тазы, гамак, шезлонги – зато сюда не доносилась разноголосица шумной компании. Марта накрыла горемыку теплым одеялом, побыла немного с ней и вернулась к гостям. Она сказала, что Яна чувствует себя сносно, от врачебной помощи отказалась и просит покоя.

Борис, восседающий вновь в своей коляске, с пониманием кивнул:

– По себе знаю: сон – лучшее лекарство от всех невзгод.

Народ продолжал праздничные приготовления: девушки суетились на кухне, парни разводили во дворе огонь под мангалом для шашлыков. Кто-то в нетерпении открывал бутылки. Устроились тесным кружком на веранде. Ели, пили, шутили и болтали о разных пустяках. Не пил только Борис, потому что не пил вообще, и Марта, так как находилась на службе – присматривала за инвалидом. Она подавала ему со стола тот или иной предмет да изредка подливала в его стакан минеральную воду – Борису трудно было дотянуться до бутылки. Красавец-инвалид и в застольной болтовне первенствовал, подшучивал над собой и подначивал других. Загулявший народ еще немного погалдел, потом все разом засобирались на последнюю электричку – следующий день для большинства гостей был рабочим. Ночевать на даче остались четверо: Борис и Павел и Марта с Яной.

Марта помогла Борису совершить вечерний туалет: почистить зубы, переодеться в ночную одежду. Затем к заботам о друге подключился Павел, отослав Марту спать.

– Иди, Марта в ту комнату, где твоя знакомая отдыхает. Там еще диванчик имеется. Я сейчас тебе верблюжий плед достану.


Яна проснулась рано. Сквозь утренний полумрак она разглядела спящую вблизи на диванчике Марту. Дом еще был погружен в тишину. Яна медленно восстанавливала в голове события вчерашнего дня. Марта что-то говорила ей о столкновении с машиной, но реальностью были только саднящие царапины на лице. Яна потрогала их пальцами и наткнулась на подсохшие корочки. Само происшествие Яна так и не вспомнила, зато восстановила в памяти утро вчерашнего дня. Вспомнила скандал на даче у подруги и застонала – не надо было ехать к Катьке, ой, не надо.

И из этого гостеприимного дома ей лучше поскорее улизнуть. Неловко встречаться с людьми, которым она причинила столько хлопот. Яна, держа свой рюкзачок за лямки, осторожно пробиралась через заставленную домашней утварью комнату к выходу, но задела какие-то тазы, и те с грохотом полетели на пол. От шума проснулась Марта, увидела уходящую Яну. Накинув халат, выскочила следом. Догнала уже на улице.

– Ты куда собралась в такую рань? – остановила подругу Марта, заметив, что та выходит с вещами.

– Мне пора ехать, Марта. Извинись за меня перед хозяевами за беспокойство и поблагодари их за помощь.

– Голова не кружится, не тошнит?

– Вроде, сейчас ничего. Все в порядке. Кстати, ты не подскажешь, где мой велосипед?

– Он на веранде, но ехать на нем все равно нельзя: колесо погнуто, руль набок свернут. Слава Богу, что ты сама только малыми царапинами отделалась.

– Как-то я об этом не подумала. Что ж, тогда на электричке поеду.

– Подожди все-таки: ребята проснутся, поедем вместе на машине. И потом, посмотри на свои брюки, все в грязных пятнах. Как ты в таком виде поедешь?

– Так и поеду. А кому не нравится, пусть не смотрит.

– Это кому смотреть нельзя? – раздался жизнерадостный голос Павла. – Кто собрался ехать на электричке?

Хозяин дома стоял с полотенцем на плече. Он уже успел совершить утреннюю пробежку и облиться до пояса холодной водой в уличной колонке, поэтому щеки Павла покрывал легкий румянец, а золотистый ежик смоченных водой волос топорщился самыми настоящими иголками. Павел выглядел так свежо, будто накануне и не праздновал до полуночи.

Яна посторонилась, пропуская хозяина в дом. Но теперь уйти молча было бы совсем невежливо, даже ей, не слишком думающей о приличиях.

– Извините меня за то, что столько хлопот вам принесла. Надеюсь, вечер вам не испортила?

– Не отпускай ее, Паша, – воскликнула Марта. – Ее надо бы в травмпункт завезти по дороге. Проверить, нет ли сотрясения. А видок какой? Ее первый же милиционер задержит, если она на глаза ему попадется.

– Надо – завезем! Нет проблем!

Лоб и скулы Яны алели многочисленными царапинами, а порванная и грязная одежда выглядела просто неприлично, но девушка продолжала упираться:

– Никаких врачей мне не надо. Я в порядке, сейчас поеду.

– В порядке? Ты в зеркало на себя смотрела? – поддержал Марту хозяин дома. – Кстати, забыл представиться – Паша.

– Янина.

– Какой официоз! А Яна – можно?

– Зовите, как хотите. Вряд ли мы с вами еще встретимся.

Павел неопределенно улыбнулся:

– Не будем загадывать. Гора с горой… Сейчас я помогу Боре встать и умыться, а вы, девочки, пока электросамовар вскипятите. Позавтракаем, а потом катите, дорогая Яна, куда душа пожелает. Кстати, щетка для одежды лежит тут, над дверью.


Яна смирилась с тем, что придется еще полчаса провести в этом доме. Она почистила свою одежду, а потом вместе с Мартой занялась подготовкой к завтраку. Убрали следы вчерашнего пиршества: собрали в один угол пивные бутылки, выбросили использованную одноразовую посуду и накрыли стол чистой бумажной скатертью. Затем достали из холодильника бутерброды с сыром и колбасой, какие-то салаты – еды накануне было наготовлено с лихвой. Стол вновь принял свежий, праздничный вид.

Однако нового веселья за столом не получилось. Не только неловкие шутки Павла, связанные с его вчерашним наездом на Яну, но и остроумные каламбуры Бориса тонули в холоде, исходящем от Яны. Ее насупленный взгляд смущал присутствующих, заставлял испытывать непонятное чувство вины. Никому и в голову не могло прийти, что виноватой чувствует себя сама Яна, что держится она так горделиво от неловкости, от того, что оказалась в центре внимания.

Томительный завтрак ко всеобщему облегчению наконец завершился. Яна еще раз подтвердила, что поедет электричкой, сказала, что в машине ее укачивает. Павел больше ее не удерживал.

Марта не хотела отпускать Яну одну в таком заторможенном состоянии – поездка по железной дороге требует собранности – она попросила ребят отпустить ее с Яной. Павел не возражал. Ответил, что справится с Борисом сам, и, понизив голос, добавил:

– Какая мрачная девица твоя подруга – темнее тучи. Ты сказала, что она в вашей школе работает. Что же она преподает?

– Она только устроилась. Будет вести информатику в старших классах.

– Тогда с ней все ясно. Если бабы забивают себе голову ватой, ничего хорошего ждать не приходится. На таких девчонок и время тратить жаль. Кстати, Марта, пойди, попрощайся с Борькой. Он признался мне, что ты ему очень понравилась!


Марта направилась к Борису, он о чем-то беседовал с Яной на веранде. Марта поймала слова: монитор, сканер, модем. Борис успел вызнать у случайной гостьи ее профессию и, пользуясь моментом, атаковал ее компьютерным вопросами.

– Боренька, я уезжаю! – вклинилась Марта. – Мы с Яной вместе идем на электричку.

Яна не слишком обрадовалась попутчице, но возражать у нее не было сил.

Борис и вовсе был разочарован, что придется прежде времени расстаться с Мартой – общение с ней доставило ему немало удовольствия.

– Подойди, пожалуйста, ближе, Марточка! Я хочу поцеловать твою ручку.

Марта протянула инвалиду руку, Он, сидя в кресле, обхватил ее ладонями, склонил голову, прикоснулся губами к нежной коже. Марта вспыхнула от этого прикосновения – руку ей целовали впервые жизни. Полная чувства благодарности, она другой рукой слегка взъерошила волнистую шевелюру Бориса и сказала:

– Мне было с тобой очень интересно, Боря. Я будто в театре одного актера побывала.

– Готов выступить на бис, – польщенный ее отзывом, отозвался Борис.


Павел тоже стал готовиться к отъезду. Он вынес искореженный велосипед Яны и положил его в микроавтобус, пообещав позднее заняться его ремонтом.

– Не надо, Павел, заморачиваться. Я все равно собиралась новый велик покупать.

– Мне кажется, этот еще можно выправить. Но как хотите, тогда я его отнесу в сарай.

Павел извлек велосипед из машины, улыбки больше на его лице не было – он устал от этой заносчивой, ненормальной девицы и жаждал лишь поскорее с ней распрощаться.


По дороге на электричку Марта спросила у Яны, что ее привело в Комарово – дела или просто приехала покататься? Яна честно ответила, что приезжала в гости к подруге. Марта сразу принялась ее расспрашивать:

– Давай-ка все подробненько. Как подругу звать? Где вы с ней познакомились. И не забудь сказать, с кем ты вчера пила?

– Это Катя Жарова из нашей школы. Теперь она Котова по мужу. Ты, может быть, вспомнишь ее, она в шестом классе у нас появилась. С того времени мы и дружим. Я тебе не рассказывала?

– А-а, с длинной косой? Такая бледненькая была девочка? Я еще, помню, удивлялась, что фамилия ей будто в насмешку дана.