Он шел по мосту. С обеих сторон от него тянулись сине-серые парапеты, их широкие, плоские поверхности на высоте груди были усыпаны большими круглыми болтами. Саймон пробежал рукой по головкам болтов, как бы восхищаясь прочностью викторианских сооружений.
Потом он услышал какой-то звук позади себя. Он на секунду прислушался, а затем наклонился вперед, уцепившись руками за парапет. Его ноги скребли по металлу, когда он карабкался вверх, а окончательное усилие позволило ему перенести ноги вслед за туловищем на плоскую поверхность рейки парапета. Он лежал спокойно, с трудом хватая воздух, а потом встал на ноги, сохраняя ненадежное равновесие.
Наконец он встал прямо, его рука ощупала оторванный рукав и приладила его на место. Потом он посмотрел вниз на бегущие рельсы.
Он подождал, пока звук за его спиной не перешел в грохот, и тогда прыгнул.
Машинист поезда, шедшего к вокзалу Лондон-бридж, не успел даже прикоснуться к тормозам.
Грэм Чандлер вошел в кабинет Харриет. Она говорила по телефону, но подняла глаза, улыбнулась ему и показала на стул, стоящий перед столом.
— Очень хорошо, мистер Филд, я могу сделать это для вас. Но нам нужна некоторая особая поддержка, когда осенью мы будем запускать нашу новую игру «Тревогу». Да. Да, я знаю. Вы говорили мне, — Харриет смеялась, но тотчас же прекратила смеяться, как только положила трубку и подняла брови на Грэма. — Обещания, обещания.
— Харриет, нам необходимо принять решение относительно недвижимости. У нас есть достаточно мощностей для «Мейзу» и около пятидесяти процентов по прогнозу для «Тревоги». Если это начнется, то нам придется обращаться за границу, а если мы будем производить здесь…
Харриет протянула руку, предупреждая его.
— Я знаю. Я знаю, что нам требуется. — Она наклонилась над компьютером, нажала на несколько клавиш и сказала, глядя на экран. — Давайте примем решение. Я думаю, что нам следует взять Уинвудские помещения. Это недалеко, обеспечивает более удобный доступ и значительно лучшие условия.
Уинвуд представлял собой небольшое промышленное здание на автомагистрали к западу от Лондона. Это было одно из трех предприятий, возможность приобретения которых рассматривалась компанией.
— Но и наиболее дорогое.
— Не без оснований. Один только выигрыш в транспортных расходах перевесит при достаточно продолжительной эксплуатации. Уинвуд — мой выбор. Вы будете его поддерживать?
Харриет нравилось принимать решения по главным обсуждаемым вопросам. Это позволяло ей чувствовать себя снова сосредоточенной.
Грэм изучал ее. Он был менее убежден, чем хотелось бы Харриет, однако из своего опыта он знал, что ее решения были надежными и, кроме того, она добьется того, чего хочет, благодаря решительности. Он кивнул.
— Я думаю, Джереми тоже должен согласиться с этим. Вы сможете получить поддержку Робина?
— Да, конечно, — ответила Харриет. Значит, Уинвуд. Наша собственная производственная организация.
Грэм ушел успокоенный. Харриет подумала и решила, что она переждет день-другой до обсуждения с Робином вопроса о приобретении Уинвуда. Должен пройти период времени, который позволит им обоим отступить и надеть доспехи беспристрастности для продолжения деловых взаимоотношений. Она не сомневалась, что после этого они будут работать вместе вполне гладко. Это будет одним из соглашений между ними, которое они внесут в деловые отношения.
После принятия главного производственного решения другие проблемы, беспокоящие Харриет, казалось, встали на свои места. «Тревога» должна быть дешевле за счет исключения накидки фирмы-исполнителя, а противодействие розничным ценам, которое раньше волновало ее, перестанет быть проблемой, потому что она сможет установить более низкую цену и все же поддерживать свой уровень дохода.
Прибыли должны будут покрываться большим займом на развитие, который необходимо будет обслуживать, однако Харриет знала, что заем будет охотно предоставлен банком компании, а послеобеденная работа над цифрами убедила ее в том, что доходы легко перевесят возросший уровень займа.
Этим днем она была удовлетворена.
В конце дня Карен сказала ей по внутренней связи:
— Харриет, с вами хочет поговорить ваша мать.
Харриет посмотрела на часы.
— Гм. Вы не можете сказать ей, что в эту минуту я очень занята и перезвоню ей в семь?
Она была погружена в свою работу и не любила прерывать ход своих мыслей. Болтовня с Кэт подождет до конца дня.
— Похоже, что она очень расстроена.
— Мама, у тебя все в порядке?
Как только Кэт заговорила, Харриет поняла, что все плохо.
— Харриет, слава Богу, что ты на месте.
— Я здесь. У меня все в порядке. Скажи, что случилось?
— Саймон. Саймон умер.
«Мейзу». Старая «Мейзу» из Шамшуйпо. «Мейзу», которая была основой всего здания «Пикокс», лежала на столе в кабинете Харриет. Ее глаза остановились на серебристом, растрескавшемся дереве.
— Я сожалею. Я так сожалею. Мама, ты знаешь, он… — Она хотела сказать, что он был болен и одинок, но Кэт оборвала ее.
Кэт плакала, задыхаясь между словами:
— Еще хуже. Его раздавил поезд.
— Где? Как?
— Я должна была остановить его, — рыдала Кэт. — Он был здесь, в Лондоне. В моем доме в воскресенье вечером, как старый бродяга, он был грязный и вся его одежда… Я дала ему одежду Кена. Он сказал, что люди снова наблюдают за ним, следят за ним, и он сбежал от них и приехал к нам. Он заставил нас опустить шторы и запереть двери в восемь часов вечера в воскресенье.
— Почему ты не сообщила мне, что он здесь? Я бы сразу приехала.
— Я пыталась. Я оставила сообщение. Вчера вечером твой секретарь сказал, что ты уехала.
Харриет подумала о красной цифре на ее автоответчике, мигающей ей. Телефонная трубка выскальзывала из ее руки. Ладонь была холодной и влажной.
— Вчера он казался лучше. Мы вызвали врача, и он дал ему пилюли. Он сказал, что найдет ему место в психиатрической клинике, а я сказала, что смогу ухаживать за ним дома, пока он позволяет. Только я не смогла. Сегодня утром он встал и ушел. Я ждала весь день, а потом позвонила в полицию. Они спросили у меня, во что он был одет, когда ушел. Я сразу ответила. Они сказали мне, что неопознанный мужчина попал под поезд, он был одет в старую куртку Кена. Он спрыгнул с моста, Харриет. В нескольких милях отсюда. У него не было с собой ни фартинга, он должен был идти пешком.
Харриет слушала плач своей матери. Она представила себе хождение Саймона по улицам южного Лондона по направлению к железнодорожной линии.
— Полиция попросила Кена опознать тело. Сейчас он там. Но это Саймон, мы знаем это.
— Я еду домой, мама. Оставайся там, я скоро буду.
— Куда я могу уйти? Я чувствую, что это моя вина, Харриет. Я дала ему уйти. Я не представляла, как он плох…
— Ничья это не вина. Ты не могла знать.
Харриет направилась на Сандерленд-авеню. Когда она ехала, она думала о том, как Саймон ответил на ее вопрос о том, не может ли он быть ее отцом, когда они встретились в первый раз. Он тогда сказал: «Я не ваш отец, но я сожалею, что это так». Она хотела услышать эти слова, Саймон хотел бы быть ее отцом, но он никогда не говорил этого.
Возможно, часть ее честолюбивых стремлений, связанных с «Пикокс» и ее успехом, были обязаны ее желанию, чтобы Саймон гордился ею. Однако он даже не захотел получить денег, которые она накапливала для него, греховных денег, как она поняла сейчас. Насколько она знала, он не прикоснулся ни к одному пенни из них. Все, чего хотел Саймон, — это чтобы его оставили одного в покое.
Она никогда не услышит его слов: «Я хотел бы, чтобы вы были моей дочерью».
Подъехав на Сандерленд-авеню, Харриет увидела на дороге машину Кена. Он вышел встретить ее, и без всякой надежды Харриет спросила:
— Ну что?
Кен покачал головой. Его широкое лицо выглядело серым и вялым от шока после того, что он увидел.
— Это был он. Я понял это больше по моей куртке, чем по тому, что от него осталось.
Харриет быстро закрыла глаза, а потом снова их открыла. Перед нею были бегонии Кэт и гибридные камелии, но видела она только Саймона, мост и поезд.
— Мама в доме.
Кэт и Лиза сидели рядом на диване. Кэт все еще тихо плакала, а Лиза обнимала ее рукой за плечи.
— Лиза? — глупо спросила Харриет. — Что ты здесь делаешь?
Сестра ответила:
— Естественно, забочусь о маме.
В этих язвительных словах была смесь осуждения, лицемерия и почтительности к родителям на словах, а ее лицо напомнило Харриет разногласия их детства. Она хотела огрызнуться: «Я тоже делаю это», — однако Лиза сжала руку матери и пробормотала:
— Сиди здесь, дорогая. Я приготовлю чашку чая.
Кэт подняла опухшее лицо.
— Мы виноваты, Харриет. Мы виноваты.
— Не плачь так много, — ответила Харриет, — это ничему не поможет, если ты доведешь себя до болезни.
Эти слова прозвучали резче, чем ей хотелось бы, и Кен нахмурил брови, стоя за спиной Кэт.
— Я посмотрю за чаем, — сказала она и пошла за Лизой в кухню.
Лиза открывала шкафы и передвигала кружки с цветами.
— Где заварка? Она все переставила.
Харриет стояла, глядя в сад, и не делала никаких усилий, чтобы найти поднос или чайные чашки. Заварка была обнаружена, и Лиза гремела чайником.
— Лео сказал, что он умер мгновенно. Он ничего не почувствовал после того, как прыгнул.
Харриет перевела глаза:
— Лео сказал?
Лиза споткнулась с молочным кувшином в руке. Ее щеки покраснели, но она четко произнесла:
— Да. Как ты думаешь, он прав?
— Мы должны надеяться.
Потрясший день, казалось, демонстрировал мельчайшие детали, как при замедленных кинокадрах. Харриет ясно поняла то, что она не проверила раньше, не найдя для этого времени. Ее сестра и бывший муж связаны.
"Женщина нашего времени" отзывы
Отзывы читателей о книге "Женщина нашего времени". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Женщина нашего времени" друзьям в соцсетях.