Она протянула руку с большим кольцом и дотронулась до растрескавшегося куска дерева, лежащего на гладкой поверхности стола. Оператор повернул камеру, чтобы это движение попало в кадр.

Харриет не забывала этой истории, значительно более длинной и весьма тягостной для воспоминаний, которую Саймон Арчер рассказал ей в своем холодном и неуютном доме, расположенном в очень мрачном квартале ничем не примечательного городка в центральных графствах. Она могла и сейчас ясно услышать его слова. Она могла точно вспомнить даже целые фразы, которые он употреблял.

Они и сейчас звучат в ее голове.

Когда она снова подняла глаза, ей было трудно поверить в то, что прошло только несколько секунд с того момента, как прожорливый глаз камеры уставился на обломок доски Саймона. Очевидно, Элисон не имела ни желания, ни времени, чтобы углубиться в этот вопрос. История успеха была рассказана, и она была готова завершить программу.

— Замечательное завещание человеку, обладающему волей, для того, чтобы выжить. С другой стороны, успех фирмы «Пикокс» обеспечен искусством и решительностью самой Харриет Пикок.

— И также моими сотрудниками и поставщиками, — настойчиво добавила Харриет. Ее немного насмешила мысль о том, что если Каспар получит своего Оскара, то ему придется произносить торжественную речь, полную таких же сантиментов. Элисон улыбнулась в ответ.

— А теперь, в истинно деловом стиле, вы намерены прямо отсюда отправиться в аэропорт Хитроу, чтобы лететь в Лос-Анджелес. Это деловая поездка или у вас есть время для посещения Академии киноискусства?

Выражение лица Харриет изменилось. Ее реакция была сдержанно-холодной.

— Моя поездка — это отпуск. Мы с вами договорились в самом начале, что не будет вопросов, касающихся моей личной жизни, не правда ли?

Элисон сделала успокаивающий жест, как бы говорящий: «А почему бы было и не попробовать?» Они, конечно же, все отредактируют.

Было еще несколько заключительных замечаний, взаимные благодарности, и интервью закончилось. Технические работники подняли вверх свои большие пальцы.

— Превосходно, — сказал режиссер.

Харриет еще раз посмотрела на часы. Машина должна прийти примерно через пятнадцать минут.

— А не могли бы мы задержать вас еще на пару минут, пока мы не проверим, все ли в порядке.

— Элисон, дорогая, у тебя все в порядке?

Теперь камера остановилась на Элисон для создания кадра, который будет использоваться как визитная карточка. Харриет ждала. Она заметила, что в глубине комнаты тихо отворилась дверь и в ней появилась голова ее помощницы. Своей мимикой она показала: «Телефон». Харриет отрицательно покачала головой. Всему остальному миру должно быть известно, что она уже находится на пути к Хитроу. Однако Карен отказывалась уходить. Она сигнализировала: «Срочно».

Харриет вздохнула.

— Извините, я должна поговорить по телефону.

Она обошла свой стол и направилась в кабинет Карен. Карен передала ей трубку.

— Алло, Харриет Пикок слушает.

Это был Чарли Тимбелл. Харриет его хорошо знала. Жена Чарли была одной из ее ближайших подруг.

— Чарли, все в порядке? С Дженни все в порядке?

— Да, с этим все в порядке. Послушай, Харриет, до меня дошел один слух. Я думаю, что тебе лучше узнать об этом.

Чарли Тимбелл был журналистом, работавшим в области финансов, редактором по Сити в одной из национальных ежедневных газет.

— Какой слух?

— Больше, чем слух. Предостережение. Скажи, Харриет, ты знаешь, что творится у тебя за спиной?

— Ты имеешь в виду нашу игру на понижение? Мы находились на два-двадцать пять сегодня утром. Твердо.

В течение некоторого времени Чарли молчал. А затем сказал очень спокойно:

— Не зашли ли вы слишком далеко?

Харриет рассмеялась.

— Зашли мы или нет, я все равно тебе не скажу, Чарли. Что для тебя важнее — я или хороший газетный материал?

— Трудно ответить. Ладно, я просто подумал, что должен дать тебе знать. Ты, может быть, еще раз подумаешь, отправляться ли тебе в путешествие.

— Я отправляюсь. Каспар выдвинут на Оскара, и он достоин получить его. Я хочу быть там, когда это произойдет.

— Ты будешь далеко от дома.

Карен ответила на звонок по другому телефону, а затем сказала Харриет:

— Машина ожидает внизу.

Харриет почувствовала нетерпение. Телевизионная команда закончила, и технические работники выносили свою аппаратуру из ее кабинета.

— Чарли, я отправляюсь не в Амазонию, я лечу в Лос-Анджелес. Там есть телефоны. Я могу вернуться назад в течение двенадцати часов, если мне это понадобится.

— Хорошо, я согласен, желаю тебе хорошо провести время. Передай старому пьянчужке, что я болею за него.

Чарли никогда не встречался с Каспаром Дженсеном, однако его шутка претендовала на определенную фамильярность в отношении этого человека и его привычек.

— Спасибо, Чарли. Спасибо за звонок. Передавай привет Дженни.

— Возвращайся скорее.

Чарли повесил трубку. Карен взглянула на Харриет:

— Есть проблемы?

— Думаю, что нет, — ответила Харриет.

Она не захотела показывать Чарли своего беспокойства. В любом случае, это уж не такое сильное беспокойство. С этим можно жить. Больше всего на свете она хотела видеть Каспара. Ее багаж, состоящий из двух небольших изящных чемоданов, ожидал ее возле двери. Если она не поедет сейчас же, то она опоздает на самолет.

— Попросить шофера зайти за вашими чемоданами?

Харриет подняла чемоданы.

— Нет, я справлюсь сама, путешествую налегке — только одно вечернее платье от Брюса Олдфилда для большого приема и больше ничего.

Элисон Шоу вышла из кабинета Харриет. Она была одета в широкую юбку, собранную в сборку на бедрах, и свободный жакет. Ненужное сейчас непромокаемое пальто из ткани «барбери» было перекинуто через руку.

— Спасибо за интервью, — сказала она.

— Мне оно тоже доставило удовольствие, — солгала Харриет. Мгновение они смотрели друг на друга. — Я должна идти.

— Счастливого путешествия, — пожелали одновременно Элисон и Карен.

Уже в машине, когда они выбирались из города в западном направлении, Харриет снова вспомнила о Саймоне. Ее мысли крутились по заранее известному замкнутому кругу, и, чувствуя некоторую усталость, она позволила им следовать по проторенной дорожке. Сгорбившись на сиденье автомобиля и глядя вперед, она почувствовала определенный дискомфорт, вызванный этими мыслями. Посмотрев в окно машины с небольшой высоты западного шоссе, она увидела холодный блеск города, и через минуту ее настроение улучшилось.

Проторенная дорожка, как это иногда бывало, привела ее к матери. Харриет представила Кэт на кухне в доме на Сандерленд-авеню. В большом современном доме гремела первая программа радио, к которой примешивалось гудение пылесоса или жужжание электрического миксера. Но это были звуки ее юности, а не детства. Харриет любила свою мать. Она считала, что они похожи, несмотря на то, что их жизни были такими разными.

Необычным было то, что Кэт не позвонила, чтобы пожелать ей счастливого пути, а Харриет не нашла сегодня времени, чтобы позвонить самой. Если у нее не будет времени сделать это в аэропорту, то она обязательно позвонит, как только прилетит в Лос-Анджелес.

Слева от автомобиля ложился на заданный курс Боинг-747. Харриет смотрела, как он скользит по небу, и думала о том, будет ли солнечно на Западном побережье.

Ей не хотелось думать о том, что сказал Чарли. Когда она вернется домой, то обязательно выяснит, откуда этот слух.

Глава 2

Лондон, 1981 год

Была половина шестого.

Улица перед магазином Харриет была заполнена толпой конторских служащих, плывущей к станции метро.

Харриет закончила проверять кассу и оставила чеки Карен, которая по графику дежурств должна будет открыть магазин завтра утром. Она упаковала оставшуюся дневную выручку, для того чтобы положить ее по дороге домой в ночной сейф. Затем она выключила электричество, после чего ослепительно сверкающие зеркальные стены превратились в пустые темные шторы.

Она заперла внутренние двери, включила сигнализацию и вышла на улицу. Магазин был надежно защищен на наступающую ночь. Она остановилась, чтобы посмотреть на фасад. Он был чистым и белым, с написанным черным названием магазина «Степпинг», похожим на надписи над другими магазинами в этом ряду домов.

Все магазины «Степпинг» продавали костюмы для танцев и балетных упражнений, а также широкий ассортимент сопутствующих товаров. Большинство из них так же, как и магазин Харриет, обладало привилегиями, которые предоставляли фирмы, продающие свои товары. Владельцы таких магазинов заказывали товары централизованно, однако каждый выбирал из общего списка те товары, которые больше всего подходили для его магазина. Харриет знала своих покупателей и обладала искусством предложить им именно то, что им хочется купить.

Магазин был расположен удобно, почти идеально, и дела шли хорошо. Харриет очень гордилась этим, и ее дар предвидения предсказывал бум в области торговли одеждой для танцев. Она знала, что делает все, что только возможно. «Если бы я работала в Ковент-Гарден», — думала Харриет. Но она не работала там и не могла работать нигде, кроме магазина «Степпинг».

Она занималась этим бизнесом около пяти лет. Она открыла этот магазин, когда ей было двадцать пять лет, и ее отчим заплатил за нее аренду. Сейчас она выплачивала долг. Она была благодарна Кену за его щедрость, хотя и отдавала себе отчет в том, что для него это было надежным капиталовложением.

Сейчас она была уже не так уверена в том, что это дело приносит удовлетворение ей самой. Она знала, что оно никогда не сделает ее богатой, но, что было еще более важным, оно больше не давало ей того заряда энергии, который у нее когда-то был.