— Ну что ж, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — заразительно расхохоталась она. — Помни это, Адель!

Брайенна часто скрывала за громким смехом свои чувствительность и уязвимость. Она радовалась настолько искренне и безудержно, что мужчины не могли устоять перед этим звонким смехом, который будил в них предвкушение неотразимой природной чувственности Брайенны Бедфорд.

Девушка прилегла на постель, веки ее отяжелели, а на губах появилась улыбка — в прекрасном сновидении вновь явился высокий рыцарь и поманил ее. Острое желание пронзило Брайенну. Перед этим мужчиной из ее грез было невозможно устоять. Она, словно зачарованная, подошла к рыцарю, желая, чтобы он дотронулся до нее, поцеловал, подхватил на руки и унес в уединенное место. И, когда он оказался совсем рядом, Брайенна поняла, что они стоят у парапета какого-то незнакомого замка. Рыцарь протянул сильную руку и осторожно кончиками пальцев дотронулся до ее щеки. Брайенна рассмеялась. Как она и надеялась, герой сновидений не смог устоять против чувственного изгиба ее улыбающегося рта. О, как восхитительно ощущать прикосновение его губ к своим! Какое наслаждение чувствовать вкус его поцелуя! Брайенна в жизни не испытывала ничего подобного. Когда он заключил ее в объятия и прижал к своему крепкому телу, Брайенне показалось, что она сейчас умрет от счастья. Но образ рыцаря начал расплываться, и девушка, тяжело вздохнув, беспокойно заметалась во сне. Сжав полную грудь в том месте, где ее так властно касался рыцарь, она снова вздохнула. На этот раз Брайенне удалось увидеть его глаза — они были необычного аквамаринового цвета.

Глава 2

Приглашенный на ужин в замок Сен-Ло Кристиан Хоксблад старался держать рот на замке и побольше слушать и наблюдать. Все разговоры велись только о войне с Англией. Хотя сейчас страны заключили перемирие, оно будет нарушено, как только король Франции соберет достаточно большой флот, чтобы напасть на Англию.

Кристиана обучали воинскому искусству нормандские рыцари, дружно ненавидевшие французов, несмотря на то, что их предки происходили из этой страны. Сейчас Хоксблад был наемником, готовым продать свой меч тому, кто больше заплатит. Питая двойственные чувства к Англии и Франции, в которых не бывал раньше, он решил посетить эти страны, прежде чем принять чью-либо сторону в неизбежной войне, грозившей разразиться в любую минуту.

Англия удерживала западные и южные провинции Франции — приданое герцогини Альеноры Аквитанской, ставшей женой Генриха II два столетия назад, и с тех пор на границах происходили постоянные беспощадные стычки. Филипп IV (Французский) был дедом Эдуарда III, поэтому, когда Филипп умер, а сыновья последовали за ним в могилу, не оставив отпрысков мужского пола, король Англии предъявил претензии на французский престол. Совсем недавно на его гербе рядом с английскими леопардами появилась лилия — символ французского королевского дома. Это пришлось не по душе Филиппу Валуа, унаследовавшему корону Франции, и он открыто объявил, что поможет шотландцам вторгнуться в Англию, а его каперы начали грабить английские корабли.

Когда английский королевский двор провел несколько месяцев в Бордо[3], Кристиан был очарован прекрасным солнечным и цветущим городом на изгибе реки Гаронны. Кристиан мечтал поселиться здесь и даже купил белую каменную величественную виллу, рядом с поместьем, принадлежащим пользующемуся недоброй славой графу Уоррику. Мысль о встрече с отцом, бросившим мать до его рождения, была мимолетной. Возможно, Гай де Бошем, граф Уоррик, вовсе не его отец. Во всяком случае, доказательств у Кристиана не было. Однако, убежденный, что в его жилах течет кровь нормандцев, оказавшись в Нормандии, он неожиданно почувствовал себя чужаком.

В замке Сен-Ло Хоксблад внимательно присматривался к дамам, лаская их взглядом и получая в ответ зазывные улыбки. Убедившись, что «ее» здесь нет, он немного успокоился и отпил из кубка густого красного вина, предложенного хозяином, бароном Сен-Ло.

— Плачу за ваш меч[4] вдвое больше того, что обещает Филипп, — великодушно предложил барон. — Деньги сейчас в основном уходят на постройку кораблей, но мы то знаем, что все решают сражения на суше.

Хоксблад, полуприкрыв глаза веками, слушал, воздерживаясь от обещаний. Он знал, что Сен-Ло видел его на ристалище и уже подсчитывает, какое состояние может заработать ему Кристиан, — ведь все взятые в плен английские рыцари заплатят выкуп.

— Вы, кажется, твердо уверены, что Франция победит, — заметил, наконец, Кристиан.

Сен-Ло рассмеялся, словно тот удачно пошутил:

— У Филиппа наготове сотня кораблей, на которых можно перевезти свыше двадцати тысяч бретонцев, нормандцев и пикардийцев. Он даже нанял генуэзских лучников и в последние несколько недель совершали набеги на английские порты, где захватил три лучших их корабля.

— Но разве англичане не пытались отомстить?

— Почему же? — усмехнулся Сен-Ло. — Но только в прошлом месяце английская армия в Лилле потерпела поражение. По слухам, граф Солсбери, ближайший друг короля Эдуарда, был взят в плен. — Глаза барона блеснули. — Можете представить, какой выкуп за него потребуют?

В этот момент чей-то хрипловатый голос перебил Сен-Ло:

— Бернар, Cheri[5], ты должен представить меня этому смуглому рыцарю.

Кристиан взглянул в затуманенные чувственностью глаза.

— Лизетт, веди себя прилично, иначе муж когда-нибудь сломает твою нежную шейку!

Сходство между Лизетт и Бернаром оказалось так велико, что сразу стало ясно: это брат и сестра. Оба были необычайно привлекательны. Лизетт, искоса многозначительно взглянув на Бернара из-под густых ресниц, пообещала:

— Дорогой, я знаю, ты сможешь занять его… пока…

Неожиданно, в зале не осталось никого, кроме смуглого рыцаря и француженки с роскошными формами. Она внимательно оглядела его с головы до ног.

— Ваше копье всегда попадает в цель?

Глаза Кристиана весело сверкнули, но он с серьезным видом кивнул.

— Да, словно оно стало частью моего тела. Девушка, громко втянув в себя воздух, осеклась:

— Вы выезжали на ристалище не один раз… неужели не устали?

В ее голосе чуть явственнее послышались зазывные нотки.

— Я могу скакать много часов подряд… и во мне еще остается достаточно сил, cherie.

Лизетт облизнула губы.

— Я всегда восхищалась мужской выносливостью. Ноги девушки подкосились и так ослабли, что она сомневалась, сможет ли подняться по лестнице.

— Мои покои в восточной башне, — пробормотала она с неприличной поспешностью, ускользая от него.

И тут в Кристиане Хоксбладе заговорила арабская кровь. Чутьем истинного воина, он мгновенно оценил, насколько опасен для него соблазн обладания Лизетт. Рыцарь легко читал мысли и знал, что барон, не задумываясь, отдаст ему на ночь сестру в обмен на силу его меча. Конечно, все участники турнира завидовали победителю, но сам он никогда не обращал внимания на это. Драккар обладал физической силой и сверхъестественными способностями, недоступными ни одному смертному.

Не успел Кристиан постучать, как Лизетт тут же открыла дверь, и при одном взгляде на рыцаря француженку охватило возбуждение. Руки ее взметнулись к застежкам платья, которые, как ни странно, все были спереди. Под платьем ничего не оказалось,

Хотя в полутемной комнате горела всего лишь одна свеча, стоявшая у огромной резной постели, Кристиан заметил, как прекрасно ее тело. Пока он снимал полотняную рубашку, ловкие пальцы Лизетт развязали шнурок на его гульфике. Мраморно-твердый фаллос вырвался на волю, и она осторожно сжала мужское естество, наслаждаясь его огромными размерами.

Сильные руки Кристиана гладили ее тело от груди до бедер, и Лизетт вздрогнула от восхитительного ощущения загрубевших ладоней на нежной коже. Лизетт потянула его к свету, и снова у нее перехватило дыхание при виде сильного тела, соблазнительного, как смертный грех. Застонав, она обняла рыцаря за шею, обвила ногами его торс и, истекая любовной влагой, насадила себя на могучее копье, закричав от наслаждения. Такого она в жизни еще не испытывала.

Кристиан, чуть расставив ноги, спокойно стоял, пока Лизетт билась в страстных судорогах, прекрасно, однако, понимая, что женщина больше не может ждать. И, когда она, вздрогнув, замерла, отнес ее на постель и положил на шелковые простыни, продолжая играть ее телом, как ангел на арфе, находя скрытые струны, о которых Лизетт не подозревала. Она снова зашлась в экстазе, а, успокоившись, почувствовала себя восхитительно уставшей и насытившейся. Однако гордость женщины была задета — она знала, что любовник еще ни разу не пролил семя.

Кристиан перевернул свое тело, и Лизетт оказалась сверху. Оседлав его так, что ноги сжимали бедра рыцаря, она с изумлением рассматривала его жестокое, зловещее лицо. Это было лицо хищника, и Лизетт почувствовала в животе легкий озноб страха. Он выглядел так, будто с детства учился убивать. Скольких он прикончил?

Лизетт вспыхнула. Рыцарь не позаботился даже снять лосины, хотя гульфик был развязан. Подумать только, она не смогла дождаться, пока любовник разденется!

Прикосновение его пальцев жгло, как огонь, но Лизетт продолжала неотрывно смотреть в это лицо, словно вырезанное из красного дерева.

— Что ты за человек? — выдохнула она.

— Мужчина, умеющий держать себя в руках, — просто ответил он.

— Но где ты научился этому, топ amour[6]? Губы Кристиана дрогнули в улыбке:

— Владеть своим телом — это детская игра, а вот управлять чувствами и разумом гораздо труднее. Много лет уходит на то, чтобы научиться подчинять себе других.

— Кто ты? — прошептала Лизетт испуганно.

— Иногда араб, иногда норманн.

Он отнял руку от ее венерина холма и приложил палец к ее губам. Взгляд скользнул к тяжелой двери. Интуиция подсказывала ему: это барон. Ручка двери повернулась, но засов был задвинут. Послышался тихий стук, и Лизетт в страхе замерла. Но Кристиан, предвидевший появление Сен-Ло, остался совершенно спокоен.