– Может, он видел кого-то или что-то?

– Нет, а он умеет обследовать место преступления. Он самолично проследил, чтобы мы облазили весь магазин и прилегающую территорию, и преисполнен решимости найти того, кто это сделал. Вот почему он разрешил мне привлечь тебя. И я рад, что сделал это. – Озорные искорки снова замелькали в глазах Дрю. – Удалось наконец тебя расшевелить. Ты явно заинтересовался. Ты уже говоришь, как дознаватель.

– Я всегда любил загадки, – признал Брейден.

– Особенно, когда решал их с Алексой, – подколол приятеля Дрю.

– Даже не начинай.

– Слушай, а какой она стала? Лучше или хуже, чем ты ожидал?

– Не сомневаюсь, что скоро ты сам ее увидишь, – сказал Брейден, поднимаясь со стула.

– И ты не хочешь ничего мне рассказать.

– Нет.

– Где вы ужинаете?

– В «Ла Кантине».

– Поосторожнее там с «Маргаритами». Они смертельно опасны, особенно в компании сексуальной блондинки.

– Я не говорил, что она сексуальная блондинка.

Дрю расхохотался.

– Но ведь я не ошибся? Она такая?

Брейден помрачнел.

– Ты уверен, что не подставлял меня?

– Жалею, что не додумался до такого. Чертовски хорошая идея. – Дрю посерьезнел. – Кинли премерзко обошлась с тобой. После всего, через что ты прошел, ты не заслужил…

– Ты не знаешь, что я заслужил, – оборвал Брейден его тираду.

– Ты защищаешь Кинли? – изумился Дрю.

– Она сделала то, что должна была сделать. А я делаю то, что должен делать я. Забудь.

Последнее, о чем он хотел думать, так это о своем браке, тем более перед встречей с единственной женщиной в своей жизни, на которой когда-либо мечтал жениться.

3

Даже посреди рабочей недели, вечером среды, в «Ла Кантине» было очень оживленно: большая компания отмечала чей-то двадцать первый день рождения. Одиночки торчали у барной стойки, а семейные расположились за столами в зале. Алекса назвала свое имя распорядительнице, присела на свободный табурет в конце стойки, где было поспокойнее, и заказала «Маргариту». Она никогда не злоупотребляла крепким алкоголем, да и не любила его, но сегодня ей просто необходимо было расслабиться. День выдался длинный и напряженный: перелет, страх за тетю, возня в разгромленном магазине и в довершение неожиданная встреча с Брейденом.

Глупо нервничать из-за предстоящего ужина с ним. Это же мальчишка, с которым она делилась сандвичами с джемом и арахисовой пастой… только невозможно игнорировать помчавшийся вскачь пульс и вспотевшие ладони. Даже если бы она не знала Брейдена подростком, то все равно не осталась бы равнодушной к необыкновенно привлекательному парню. Да и какая женщина не поддалась бы его обаянию? Интересно, он такой хмурый и неразговорчивый со всеми или только со старой подружкой?

Алекса взяла большой бокал с «Маргаритой», поставленный перед ней барменом, сделала большой глоток, наслаждаясь ледяным коктейлем. Она обвела взглядом зал, наблюдая за посетителями, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Интересно, найдется ли среди них кто-то, кого она знала в детстве, те дети, которые выросли, переженились и нарожали собственных детей. Никто из находящихся поблизости не показался ей знакомым.

Когда в зал ресторана вошел Брейден, Алекса тут же забыла обо всем.

– Ты меня опередила, – сказал Брейден, присоединяясь к ней у стойки.

– Очень хотелось пить.

– Прости, что заставил тебя ждать.

– Ничего, я пришла несколько минут назад.

– Как тетя? – поинтересовался Брейден.

– Без изменений. Еще не очнулась. В больнице я наткнулась на Иви, и еще там с полдюжины тетушкиных друзей. Похоже, они несут круглосуточную вахту, так что, когда она очнется, в комнате ожидания обязательно кто-то будет. Я всегда знала, что тетя Фиби популярна в городе, но не представляла, сколько людей так преданы ей. Я потрясена.

– Одно из преимуществ жизни в маленьком городке. Люди заботятся друг о друге. Оборотная сторона – все хотят сунуть нос в твои дела.

– Мы уже говорим не о моей тете, не так ли? – понимающе улыбнулась Алекса.

– Ну да. Где этот бармен? – пробормотал Брейден.

– Брейден, эти вселезут в твои дела?

– Пытаются.

Прежде, чем Алекса успела отреагировать, распорядительница выкрикнула ее имя.

– Идем, Брейден, нас зовут.

– Отлично, я умираю с голоду.

Алекса прихватила со стойки свой бокал и последовала за распорядительницей к столику в глубине ресторана, Брейден пошел следом. Когда они уселись, девушка вручила им меню и порадовала обещанием, что их мигом обслужат. И правда, тут же подскочивший помощник официанта поставил на стол чипсы, сальсу [4]и два стакана воды.

Алекса потихоньку потягивала коктейль, ощущая одновременно облегчение и неловкость от затянувшегося молчания. Разумеется, среди людей разговаривать легче, но хочет ли она разговаривать? Очень долго Брейден был для нее туманным образом, и она не знала, что сказать ему, реальному, во плоти и крови сидящему перед ней. И еще она чувствовала, что он весь как натянутая струна и одно неловкое слово может раздуть тлеющий в его глазах огонь.

Брейден вдруг накрыл ладонью ее пальцы. Алекса и не заметила, что барабанит по столешнице.

Их взгляды встретились, и он улыбнулся.

– Кое-что не меняется.

Алекса почувствовала, как тепло от его пальцев растекается по ее телу… а может, виновата текила в ее коктейле.

– Прости, дурная привычка, – извинилась Алекса, высвобождая свою руку.

– Я помню.

– Этого ресторана при мне не было. Здесь было что-то другое, – сменила она тему. – Закусочная, кажется?

– С отвратительной кормежкой. Они прогорели, когда я учился в старших классах, а этот ресторан открылся несколько лет назад. – Он помолчал. – Почему ты нервничаешь?

– Ограбление, ранение тети… ты. Брейден, это так странно.

Он согласно кивнул.

– Когда я сегодня проснулся, и подумать не мог, что ужинать буду с тобой.

– Я тоже. Никак не могу привыкнуть к твоему возрасту.

– Ну, спасибо, – холодно произнес он.

– Я не в плохом смысле, – поспешила оправдаться Алекса. – Просто я помню тебя подростком и все никак не привыкну к тебе новому, взрослому. Ты только представь, мы пьем алкоголь.

– Это ты пьешь, а я все еще жду официанта.

– Ты меня прекрасно понял.

– Понял. В самом деле, странно, – согласился Брейден. – В последний раз мы с тобой выпивали на свадьбе моей кузины Мэри. Тайком протащили шампанское в гараж.

– Мне тогда ужасно не понравилось. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Я притворилась, будто мне нравится, потому что хотела казаться крутой, а на самом деле подумала: «Какая гадость!»

– Я тоже.

– Ты выпил залпом, – напомнила Алекса.

– Потому что гадость, – улыбнулся Брейден, тот Брейден из прошлого, с которым она делилась секретами, ее лучший друг. Ей сразу стало легко и просто.

– А я думала, что тебе понравилось.

– Я тоже хотел выглядеть крутым.

– А теперь ты любишь шампанское?

– Нет. А ты?

Она покачала головой.

– Когда мне стукнул двадцать один год, мой парень подарил мне бутылку очень дорогого шампанского, и мне не хватило духу сказать ему, что я шампанское не люблю.

При упоминании другого парня глаза Брейдена потемнели. Во всяком случае, Алекса подумала, что причина в этом, но уточнить не успела: подошел официант и положил перед ними меню.

Брейден заказал пиво. Официант удалился, сказав, что тут же вернется и примет остальной заказ.

Алекса взяла меню, пробежала глазами большой список закусок.

– Что здесь самое вкусное?

– Энчилады, большие буррито [5], тамале [6]. Не припомню ничего плохого, – ответил он, листая меню.

– Ты часто здесь бываешь?

– Заходил несколько раз после возвращения.

– Когда ты вернулся?

– Месяца два назад.

Официант принес Брейдену пиво и спросил, готовы ли они заказывать.

Алекса заказала куриные энчилады, а Брейден – буррито с говядиной и отдал официанту оба меню.

Официант ушел, и Брейден поднял бутылку с пивом:

– Салют.

– Салют. – Алекса чокнулась своим бокалом с его бутылкой и, раскованная выпитой текилой, спросила: – Брейден, я сильно изменилась, как ты думаешь?

– Ну, тебе точно не двенадцать лет, – кивнул он.

Его взгляд скользнул с ее лица вниз, и она смущенно скрестила руки на груди. Естественно, что с последнего визита в Сэнд-Харбор ее фигура точно округлилась.

– Алекса, ты красавица, – добавил Брейден, поднимая глаза и глядя на нее в упор.

Ее бросило в жар, щеки вспыхнули румянцем.

– Ты не должен так говорить.

– Знаю, что не должен, но это правда. Я всегда знал, что ты станешь красавицей.

– Не понимаю, как ты мог знать. У меня в детстве было столько веснушек, а волосы от соленого воздуха вились мелким бесом. И я была слишком тощая. И голенастая. Тот твой глупый приятель Пол говорил, что у меня ноги, как у лошади.

– Если это тебя утешит, Пол облысел к двадцати трем годам.

– Отлично. Мне его совсем не жалко.

– Я так и думал. – Брейден помолчал, глотнул еще пива, явно погружаясь в воспоминания. – Ты была симпатичной в двенадцать, но стала еще красивее в шестнадцать.

Алекса изумленно уставилась на него.