Нэлли вошла в маленькую гостиную. Гость стоял спиной, глядя в окно, и она моментально определила, что это не старый человек.

— Мистер Монтгомери, — сказала она, идя ему навстречу.

Мужчина обернулся, и Нэлли от изумления потеряла дар речи. Это был красивый молодой человек. Очень красивый: высокий, мускулистый, темноволосый, с карими глазами. Терел была бы приятно удивлена, если бы увидела его.

— Простите, что заставила вас ждать. Я…

— Не удивляйтесь, пожалуйста. Я поступил крайне невежливо, явившись так рано, и я… — Он опустил взгляд на свои руки.

Нэлли взглянула на гостя и подумала:

«Он одинок». Этот очень красивый человек был действительно одинок. Красавец, заговоривший с Нэлли, привел бы ее в смятение, но одинокий мужчина, будь он красивый или нет, молодой или не очень, — совсем другое дело, с ними она умела обращаться. Нэлли даже забыла о своем старом платье.

— Мы рады вам, когда бы вы ни пришли, — сказала она и улыбнулась гостю. Улыбка озарила ее лицо и сделала его прекрасным.

Мистер Монтгомери смотрел на нее с восхищением. Но она ни о чем не догадалась: красивое мужчины обращали внимание на Терел, а не на нее.

Нэлли все еще улыбалась.

— У нас чудесный сад, и там немного прохладнее. Может, вы хотите посмотреть его?

Он в ответ улыбнулся ей, и на его правой щеке появилась ямочка.

Нэлли повела гостя через гостиную, холл и боковую дверь в сад за домом. Сад был одним из самых главных развлечений Нэлли. Отец считал легкомысленным использовать любое место для цветов, но она настояла на своем. Позднее осеннее солнце окутало сад золотистой дымкой, и это было удивительное зрелище. Между высокой кукурузой росли ноготки, а рядом с капустой — хризантемы. Вдоль задней ограды сада виднелись маки, а напротив — ароматные травки, которые Нэлли использовала в кулинарии.

— Красиво! — сказал гость, и Нэлли расплылась в улыбке от удовольствия.

— Дважды в неделю мальчик приходит помогать в прополке, но в основном я ухаживаю за садом сама.

— Он так же хорош, как и его хозяйка, — сказал мистер Монтгомери, глядя на девушку.

Нэлли почувствовала, что вот-вот зальется краской от смущения, но подумала, что он был просто-напросто вежлив, не больше.

— Хотите присесть? — спросила она, указав на маленькие качели в беседке, увитой виноградной лозой, и поспешила убрать волокнистую фасоль, которую чистила, когда Терел позвала ее помочь разобраться со шляпами.

— Да, благодарю вас. Гость взял миску из ее рук.

— Если вы не возражаете, я помогу вам, хорошо? Так я почувствую себя совсем как дома.

— Конечно.

Нэлли поставила пустые миски — одну для отходов, другую для очищенной фасоли — ему на колени и себе в подол.

— А где ваш дом? — спросила она.

— В Вобруке, штат Мэн, — ответил он и, начав говорить, уже не мог остановиться.

«Он так же одинок, как и я» — подумала Нэлли, но затем одернула себя: как она может быть одинокой, у нее есть сестра и отец.

Гость рассказал о своей жизни, о детстве, проведенном на берегу океана, и о том, что большую часть жизни он делил между сушей и водой: ходил на парусной шлюпке.

— Мне было двадцать пять, когда я встретил Джулию.

Нэлли подняла голову и увидела печаль в его глазах. Она вспомнила, отец говорил, что мистер Монтгомери вдовец.

— Это ваша жена?

— Да, — сказал он тихо. — Она умерла от родов четыре года назад. Я потерял ее и ребенка за два дня до своего тридцатилетия.

Нэлли протянула руку над мисками с фасолью и слегка дотронулась до его руки.

С минуту он сидел молча, потом улыбнулся.

— Мисс Грэйсон, уверен, вы околдовали меня. Я не говорил о Джулии с тех пор, как она…

— Это все фасоль, — пошутила Нэлли, стараясь отвлечь собеседника от грустных мыслей. — Заколдованная фасоль, Именно из этой фасоли Джек выращивал рассаду.

— Нет, — ответил он, глядя на нее пристально. — Уверен, это вы околдовали меня.

Нэлли вся зарделась от смущения.

— Мистер Монтгомери, вы хитрец и издеваетесь над старой девой.

— Кто вам сказал, что вы старая дева? — серьезно спросил он, Нэлли очень смутилась и не знала, что ответить. Никогда такой красивый джентльмен не уделял ей столько внимания. «Подожди, пока он встретит Терел, — подумала Нэлли. — Никто не устоит перед ней, когда она наденет свое вечернее платье».

— О Боже, мистер Монтгомери! — спохватилась девушка. — Смотрите, сколько уже времени! Мне нужно кончить приготовления к обеду, отец скоро будет дома, сестра сейчас спустится сюда, и я должна переодеться и…

— Прекрасно! — рассмеялся гость. — Я знаю, когда меня вежливо выпроваживают! — Он взял обе миски с фасолью и загородил ей дорогу. — Скажите мне, мисс Грэйсон, вы, наверное, очень умелая повариха?

Нэлли почувствовала, что ее лицо стало пунцовым.

— Какой же вы любитель пофлиртовать! Вы введете в смущение половину женского населения Чандлера.

Монтгомери серьезно посмотрел на нее.

— Я совсем не флиртую. После смерти Джулии я действительно не обращал внимания ни на одну женщину.

Нэлли лишилась дара речи. Одно дело, что такой красивый джентльмен, способный зажечь огонь в сердце любой девушки, обратил внимание на нее, толстую старую деву, но совсем другое, что он ведет себя так, словно она единственная женщина, на которую он посмотрел. — Милый мистер Монтгомери, — прошептала она, — вы попусту тратите ласковые слова на меня. Вам следовало бы попытаться соблазнить кого-нибудь помоложе и поглупее меня.

Нэлли хотела осадить его, но в ответ он только улыбнулся, показав свою единственную ямочку на щеке.

— Приятно слышать, что я соблазнитель. — Его темные глаза заблестели. Нэлли снова зарделась и, отвернувшись, поспешила к дому. Мистер Монтгомери пошел следом за ней.

В доме царила сумятица. Отец вернулся, и, вопреки ожиданиям, дом оказался пустым. Анна, как всегда, исчезла, нигде не было ни Терел, ни Нэлли, ни уважаемого гостя. И вдруг, о ужас! Нэлли, похожая на прислугу, вошла в дом, за ней шел мистер Монтгомери с мисками фасоли в руках, а Терел спустилась в гостиную не в вечернем наряде, как того ожидал отец, а в простом домашнем платье.

Чарльз Грэйсон рассердился не на шутку.

— Посмотрите-ка обе на себя, доченьки! На кого вы похожи! Я бы выгнал прислугу, если бы она была так скверно одета! И почему в руках нашего гостя я вижу миски с фасолью?

Прежде чем Нэлли успела ответить, мистер Монтгомери вмешался в разговор.

— Это я допустил оплошность: пришел слишком рано на обед, и мисс Грэйсон любезно согласилась посидеть со мной.

Отец не успел что-либо ответить: появилась Терел. Ее глаза заблестели при виде красивого джентльмена.

— Что здесь за шум? — спросила она низким грудным голосом, каким обычно разговаривала при посторонних.

— Пожалуйста, простите нас, сэр, — обратилась она к гостю с наигранной скромностью, глядя на него сквозь опущенные ресницы. — Обычно мы бываем более гостеприимными. — Не сводя глаз с его лица, она продолжала:

— Нэлли, как тебе не стыдно, никому не сообщить, что пришел мистер Монтгомери! Если бы я знала об этом, поспешила бы домой, бросив свои благотворительные дела. Так случилось, что у меня даже не было времени переодеться. Могу ли я взять их? — Терел взяла миски из рук гостя, передала их сестре и толкнула Нэлли. — Почему ты не сказала, что он молод и красив? — прошипела она.

Все поспешили в столовую, а Нэлли покорно отправилась на кухню. И хотя она говорила себе, что произошло то, чего и следовало ожидать, Нэлли внезапно почувствовала такой голод, как никогда прежде. На серванте стоял пудинг с вареньем, который она сделала на десерт. Нэлли даже не подумала, что делает, не удосужилась взять другую тарелку. Моментально пудинг оказался перед ней, и она тут же съела его, а потом уставилась на пустую тарелку, словно удивляясь чему-то.

На кухню прибежала Анна, которую с трудом нашел мистер Грэйсон. Она перевела взгляд с пустой тарелки на измазанный вареньем рот Нэлли и усмехнулась.

— Вы опять съели весь десерт?

Нэлли отвела глаза. Она не будет плакать.

— Сходи в кондитерскую, — сказала она, стараясь сдержать слезы стыда.

— Она закрыта. — В голосе Анны звучало неприкрытое злорадство.

— Зайди к ним с черного хода. Скажи, что у нас срочная необходимость.

— Как в прошлый раз?

— Ну, иди же! — сказала Нэлли, почти умоляя. Она не хотела слышать напоминаний о тех случаях, когда были съедены десерты, приготовленные для семьи.


Сгорая от стыда, Нэлли сидела с опущенной головой. Анна угрюмо накрывала обеденный стол, в то время как Чарлз и Терел продолжали беседу с мистером Монтгомери. Нэлли не вмешивалась в разговор, с ужасом ожидая, когда обнаружится ее проступок. Отец сам попросил испечь сегодня пудинг с вареньем. Она знала, что он рассердится, если не получит десерта и моментально догадается, что произошло. Нэлли вспоминала каждое его слово, произнесенное по этому поводу в течение многих лет. Во время продолжительного обеда она молилась, чтобы отец ничего не сказал в присутствии мистера Монтгомери.

Вскоре Анна принесла из кондитерской угощение. Отец и Терел хранили молчание, а Нэлли еще ниже опустила голову.

— Это опять повторилось? — спросил Чарлз Грэйсон.

Нэлли глубоко вздохнула, и опять никто не проронил ни слова.

— Анна, — сказал Чарлз, — вы поставите пудинг на стол, но я уверен, что моя старшая дочь уже сыта.

— У Нэлли проблема, — зашептала Терел мистеру Монтгомери. — Она часто съедает целые торты и пирожные. Однажды она…

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Нэлли и, бросив салфетку на стол, выбежала из комнаты. Она остановилась только в саду, постояла немного, стараясь утихомирить сильно бьющееся сердце и давая себе привычные обещания.

Она клялась, что в будущем будет контролировать свой аппетит и похудеет. Нэлли повторила про себя все обещания, которые многократно давала отцу во время бесед в его кабинете.