Он бережно поставил люльку возле ее кровати. Их кровати. Из рамы благосклонно улыбалась Мадонна. Она держала в руках пылающее сердце, и Леонора наконец-то поняла. Пресвятая Дева держала сердце своего сына.


Наступили сумасшедшие недели постоянного кормления и неспокойного сна. Алессандро был дома, в отпуске по уходу за ребенком. Однажды к ним пришел неожиданный гость. В квартиру с огромным букетом цветов осторожно вступил Аделино, расцеловал мать и отца и помахал рукой сыну. Ребенок лежал в гостиной на овечьей шкуре, а на потолке играла хрустальная филигрань света, отражавшегося от воды в канале. Ребенок схватил огрубевший палец Аделино и не отпускал его.

— Он очень сильный, — заметил Аделино, — это пригодится ему в будущей профессии.

Аделино округлил щеки, словно выдувал стеклянный пузырь. Похлопал по ним, развлекая ребенка, и присел на стул, который Алессандро гостеприимно освободил для него.

— Я принес два подарка, — сказал старик, — один для матери и один для сына. Отцу я ничего не принес, но, похоже, у него и так все есть. Сначала леди.

Он вынул из кармана сложенную газету и подал Леоноре. Она взяла и вспомнила о шоке, пережитом в трудные времена.

«Иль гадзетино».

Она посмотрела на Алессандро и заметила, что мужчины с улыбкой переглянулись.

— Ну что же ты? — удивился Алессандро. — Читай.

Леонора развернула газету и прочла заголовок — «МАСТЕР И МУЧЕНИК».

«Коррадо Манин вернулся на верную смерть ради любви к дочери. Узнайте удивительную историю о самопожертвовании одного из величайших сынов нашего города». Ее взгляд скользнул к последней строке. «Эксклюзивная статья Виттории Минотто».

Леонора вскинула бровь.

— Виттория?

Алессандро улыбнулся.

— Я послал ей записную книжку Коррадино. С разрешения ризничего, конечно. Сейчас она снова в церкви. Я хотел устроить тебе сюрприз.

— Тебе удалось. Она изменила тон!

Алессандро сидел с сыном и щекотал ребенку животик.

— Не совсем. Если бы тебе выпало несчастье знать ее так долго, как знаю я, ты бы поняла, что единственное, интересующее Витторию, — это эксклюзив. Человек она неплохой, но ради сенсационной статьи с легкостью переметнется в противоположный лагерь. Поэтому у нас с ней ничего не вышло. Работа для нее всегда была важнее людей.

Аделино смутился при упоминании о работе.

— Кстати, захочешь вернуться — мы всегда готовы принять тебя, если семья отпустит.

Леонора прикрыла глаза, вспомнив свой позорный уход.

— Ты нам нужна. Всем мастерам. У нас будет напряженное время. Газета вышла только сегодня, но на нас уже посыпались сотни предложений: все хотят изделия «Манин». Люди такие загадочные, они считают, что Коррадино — герой. Мы думаем провести рекламную кампанию по всей стране. Кьяра и Семи очень взволнованы.

— Кто бы сомневался?! — рассмеялась Леонора.

И тут она вспомнила запах печи, горячее стекло, растущее под ее дыханием, принимающее форму в ее руках. Она любила это, но не желала сразу уступать.

— А вдруг вы хотите взять меня только ради рекламы?

— Позволь мне преподнести второй подарок, — сказал Аделино, хлопая себя по карманам и делая вид, что не может найти то, что ищет.

Леонора нехотя улыбнулась. В манере фокусника Аделино выудил наконец из кармана связанные вместе платки и знакомую голубую ленту. Леонора, открыв рот, уставилась на стеклянное сердечко, вывалившееся из кармана Аделино. Прекрасное, как и прежде, светящееся изнутри. Леонора взглянула на Алессандро, и тот покачал головой. Он был изумлен не меньше ее.

— Но как вы… Когда вы… Как вы достали его из канала? — спросили они хором.

— Вы о чем? — нахмурил белые брови Аделино.

Алессандро рассказал, что произошло. Теперь ему было стыдно за свой поступок.

— Видите ли, сердце… упало под мост Вздохов. Как вы его нашли?

— Нет-нет, — улыбнулся Аделино. — Это не сердце Коррадино. То сердце успокоилось, и хорошо. Пусть оно останется городу и морю.

Его забрал Коррадино. Это справедливо.

— Это сердце, — Аделино помахал сердечком, и оно сверкнуло на солнце, — сделала ты сама, Леонора. Вот почему я хочу, чтобы ты вернулась. Ты лучший стеклодув, чем тебе кажется, раз приняла собственную поделку за работу предка.

Он улыбнулся.

Леонора осмотрела сердечко и не нашла недостатков, которые видела раньше.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я вернусь. Но не сейчас. Мне нужно ухаживать за ребенком. Дайте мне несколько месяцев. Пока можете воспользоваться старыми рекламными материалами. — Она улыбнулась. — Да вы в любом случае ими воспользовались бы.

Аделино ответил ей улыбкой купца, пирата и морского разбойника.

Она посмотрела на сердечко, светившееся в руке.

— Я буду носить его не снимая, как ты просил, — прошептала она давно умершему человеку, любившему свою дочь.

Леонора хотела повесить сердечко на шею, но Аделино остановил ее.

— Эй, что ты делаешь? Это не тебе!

В его глазах сверкнула знакомая веселая искра.

— Не мне?

— Нет, это Коррадино, — объяснил Аделино, указывая на ребенка.

Леонора и Алессандро переглянулись и заулыбались.

— Ну, Коррадино, — Леонора покачала сердечком над овечьей шкурой, — тебе нравится подарок?


Крошечная ручка потянулась к яркому стеклу, схватила и больше не выпускала.

БЛАГОДАРНОСТИ

Написание книги можно сравнить с одиночным плаванием, но мне повезло: я прошла этот путь не одна. Более всего я хочу поблагодарить мужа, Сашу Беннета. Он был моим редактором, музой, психологом, нянькой, начальником, издателем, короче, всем, вместе взятым.