Сирена бережно положила то, что осталось от листка, в сумку и вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Выходя из здания, она оставила ключ от картотеки Лайзе, попросив отдать его мисс Уэбстер, когда та вернется на рабочее место.
На улице шел дождь.
– Черт! Теперь не найдешь такси.
Сирена хотела уже вернуться и позаимствовать в офисе зонтик, но тут увидела, как на другой стороне Курзон-стрит из такси высаживаются люди. Стремглав перебежав улицу, Сирена схватилась за ручку задней дверцы.
– Пелхэм-Кресент, пожалуйста.
Она выбросила из головы свой план пойти на Бонд-стрит за покупками. Ей не терпелось поскорее попасть домой и начать обзванивать гостиницы Большого Каймана, чтобы выяснить, в какой из них обосновался Фрейзер-Уэст.
Водитель завел с ней разговор, дружелюбно расспрашивая, как она относится к правительственной политике. Сирена отвечала односложно, и шофер, уловив настроение пассажирки, к счастью, минут через пять отстал от нее. Поездка через весь город заняла минут двадцать, но она, поглощенная раздумьями, всю дорогу задавалась вопросом, зачем Николаса понесло на Каймановы острова, и не замечала времени.
Сирена ровным счетом ничего не знала об этих островах – разве только то, что находятся они в Карибском море, являются территорией Великобритании и там сотни офшорных банков. Помнится, она читала роман, в котором именно на Большом Каймане мафиозные структуры отмывали в местных банках деньги.
Такси подкатило к подъезду ее стильного, украшенного белой лепниной дома. Расплатившись с шофером, Сирена направилась к дверям. Имя Набил все еще крутилось в ее голове. Поворачивая ключ в замке, она наконец вспомнила, откуда его знает.
На ее свадьбе присутствовал молодой человек с Ближнего Востока. Этот ливанец дружил с Николасом в Итоне.
Его полное имя было Набил Хури.
4
Ройоль посигналил едущему впереди автомобилисту.
Юноша на стареньком пикапе резко вывернул руль, выехав на середину мостовой, и чуть не столкнулся с автомобилем Ройоля.
– Вот идиот!
Ройоль произнес это слово с подчеркнутой артикуляцией. Юноша расплылся в улыбке и примирительным жестом выбросил вверх средний палец.
Ройоль был в плохом настроении и, если бы не сильный дождь, непременно выскочил бы из машины и сорвал злость на безответственном юнце. Но ливень, не прекращавшийся уже третий день, остановил его.
На Саут-Черч-стрит, ведущей в центральную часть Джорджтауна, столицы Большого Каймана, образовалась пробка. Ройоль просто из себя выходил, попадая в заторы; похожее чувство испытывал он, разве что выстаивая очередь на регистрацию в аэропортах. Как назло, вчера в автомобиле вышел из строя кондиционер. Ройоль обливался потом, рубашка его прилипла к спине. В раздражении он сунул руку в бардачок и вытащил наугад кассету. Зазвучала музыка его любимого Вивальди – «Времена года». Ройоль усилил до максимума звук.
Нежная мелодия «Весны» пролила бальзам на его натянутые до предела нервы, напряжение потихоньку спадало. Мысли его обратились к сегодняшнему телефонному разговору с Люной, который порадовал его. Она позвонила ему сама и восторженно объявила, что ее включили в школьную команду по плаванию и она будет выступать в соревнованиях. У нее появились друзья, и среди них – Сузан Форрестер. Люна приспособилась к условиям жизни в «Хайклере» всего за пять недель.
Ее веселое чириканье даже несколько разочаровало Ройоля – слишком скоро дочь забыла о доме. Быстрое вживание в новую среду говорило о том, что она взрослеет не по дням, а по часам. Ройоль понимал, что все это естественно, но ничего с собой не мог поделать: он скучал по ней, ему не хватало по вечерам, когда он возвращался с работы, ее веселой задорной мордашки. Без дочери и ее друзей дом казался мертвым. В нем поселилась зловещая тишина.
Ройоль еще больше ушел в работу, а Кэрон отчаянно старалась развлечь его, устраивая экстравагантные вечеринки и приглашая новых людей. Все это наводило на Ройоля страшную скуку. На прошлой неделе Кэрон притащила домой туристические проспекты: «Париж весной», «Киприани в Венеции», «Лондон в июне – скачки в Аскоте и Уимблдонский турнир». Ройоля не заинтересовал ни один из них. Сама мысль о том, чтобы путешествовать по европейским столицам с Кэрон, приводила его в ужас. Он почти не скрывал своего безразличия ко всем ее проектам, но Кэрон это, похоже, не останавливало. Жена не прекращала попытки внести какое-то разнообразие в его жизнь, но чем больше она старалась, тем больше он злился.
Было почти десять часов, когда Ройоль поставил свой «линкольн-континенталь» в гараж «Фергюссон-банка» на Норт-Черч-стрит.
Подбегая к белому многоэтажному зданию, Ройоль бросил взгляд вверх. Там, в опрокинувшемся на город сумрачном шатре неба, понемногу прояснялось – в нескольких местах пробивались даже голубые островки света. Когда Ройоль достиг вращающихся дверей, дождь почти прекратился и солнечные лучи залили лестницу.
– Слава Богу, наконец-то кончился, – сказал Ройоль хорошенькой темнокожей кайманке, сидевшей у входа.
Она подняла на него темно-синие глаза.
– Прогноз, однако, неважный.
– Даже не говори мне этого, – отозвался Ройоль, стоя у открытых дверей лифта. – Жена устраивает в субботу вечером прием на сто человек в саду. – Он вошел в лифт и нажал кнопку пятого этажа.
Не успел еще Ройоль и шага сделать из лифта, а его уже приветствовал веселый голосок.
– Доброе утро, мистер Фергюссон.
Голос принадлежал Даун, работавшей его секретаршей всего два месяца.
– Вас дожидается мистер Баумен и с ним еще один джентльмен. Я сказала, что вы скоро будете.
Ройоль улыбнулся ей.
– Дай мне пять минут на то, чтобы отдышаться, а потом уж приглашай их.
Ответная улыбка секретарши сказала Ройолю, что у него ни в чем не будет у нее отказа, но печальный опыт научил его, что заводить шашни с подчиненными – себе дороже. Пять лет назад на работу в компанию устроилась хорошенькая американка. Их роман продолжался с перерывами почти полгода; к несчастью, его страсть иссякла быстрее, чем ее, и теперь Ройоль, как никто другой, понимал, как верно выражение: «Брошенная женщина страшнее фурии». Она поливала его грязью на каждом углу и чуть не разрушила его брак.
В кабинете Ройоля обдало холодным воздухом. Приглушив кондиционер, Ройоль вытащил из ящика стола свежую рубашку.
Он еще возился с галстуком, когда постучала Даун.
– Входите, – пригласил Ройоль, быстро запихивая в стол мокрую от пота рубашку.
Дверь отворилась. На пороге стояли мистер Баумен и незнакомый мужчина в мятом полотняном костюме и надвинутой почти на глаза панаме.
Баумен же выглядел почти щеголевато в хорошо скроенном полосатом костюме и «галстуке старой школы» [Галстуки, которые имеют право носить выпускники нескольких привилегированных школ.], но что-то в его облике не соответствовало привычному образу.
– Доброе утро, мистер Баумен. Прошу садиться.
Ройоль указал на стул напротив, переведя взгляд на незнакомого мужчину, который стоял спиной к нему, рассматривая портрет Люны. Перехватив взгляд Ройоля, Баумен поспешил представить своего спутника.
– Разрешите познакомить вас с лордом Фрейзер-Уэстом.
Николас с улыбкой снял панаму.
– Помните меня, мистер Фергюссон?
В памяти Ройоля всплыл давний ненасытный вечер в Манго-Бей. Николас держался так же высокомерно, как и в день их первой встречи. Внешне он тоже мало изменился, лишь немного ввалились щеки.
Сердце Ройоля забилось сильнее. Потрясение от встречи с Николасом через тринадцать лет, видимо, как-то отразилось на его лице, потому что мистер Баумен с любопытством спросил.
– Вы что, знакомы?
– Мы встречались, скажем так. – Протяжная интонация выдавала в Николасе выпускника Итона. – Должен признаться, я не знал, что директор «Фергюссон-банка» – тот самый Фергюссон, с которым я познакомился когда-то на Ямайке. Мне бы это и в голову не пришло, не загляни я сегодня утром в рекламный проспект.
– Вы по-прежнему наведываетесь на Ямайку и живете на вашей прекрасной вилле? – спросил Ройоль с неподдельным интересом.
– Нет, вскоре после нашей встречи мы продали виллу и купили дом на Барбадосе. У Сирены там множество друзей.
– Как поживает Сирена? – вежливо поинтересовался Ройоль. От волнения у него защемило нерв в шее, и он сделал вид, что ослабляет галстук.
– Все хорошеет. Выглядит еще краше, чем раньше. – Порывшись в кармане, Николас извлек из пухлого кожаного бумажника фотографию и протянул Ройолю. – Этот снимок сделан шесть месяцев назад.
Ройоль с сердечным трепетом взглянул на фотографию. Руки его дрожали, и он боялся, что собеседники заметят его смятение. Николас был прав. Сирена стала еще прекраснее. На фотографии она обнимала высокую стройную девушку с белокурыми волосами до пояса – юную копию ее самой. На обеих были шорты и тенниски, снимались они, видимо, в английском садике.
У него перехватило дыхание, когда он увидел, что у девушки такой же твердый подбородок и миндалевидные глаза, как и у Люны. Ройолю легко было распознать в ней сестру своей дочери.
– А это моя дочь Люсинда, – объявил гордо Николас. – Обещает стать еще большей красавицей, чем ее мать.
В горле Ройоля образовался комок, и, прежде чем заговорить, ему пришлось хорошенько откашляться.
– Красивая девушка, – согласился он, неохотно возвращая фотографию Николасу. – Вы счастливчик!
В голосе Ройоля звучало ровно столько одобрения, сколько нужно, чтобы похвала не отдавала лестью. Быстро приняв деловой вид, он вернулся к началу разговора.
– Так чем же могу быть вам полезен, джентльмены?
"Затмение" отзывы
Отзывы читателей о книге "Затмение". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Затмение" друзьям в соцсетях.