Мэдди поднесла бокал к губам и взглянула в дальний конец бара. Задняя дверь открылась, и с хорошо освещенного переулка в темный холл вошел мужчина. Девушка узнала его. Узнала, до того как он вышел из темноты, до того как тень скользнула по широкой груди и плечам, обтянутым черной футболкой, и до того, как свет, коснувшись подбородка и носа, заплясал в его черных, как ночь, из которой он явился, волосах. Он двинулся вдоль бара, повязывая красный фартук на бедрах и затягивая концы на поясе. Мэдди никогда не встречала его. Никогда не была с ним в одной комнате, но знала, что ему тридцать пять лет, на год больше чем ей. Она знала, что его рост шесть футов два дюйма, а вес сто девяносто фунтов. На протяжении двенадцати лет он служил в армии, летал на вертолете, сея ракеты «хелфайр» . Его назвали в честь отца Локлин Майкл Хеннесси, но он сократил свое имя до Мика. Как и отец, мужчина был невероятно хорош собой. Того типа, что заставляют сворачивать головы, замирать сердца, и наводить женщин на грязные мысли. Мысли о горячих поцелуях, прикосновениях и сорванной одежде, шепоте теплого дыхания, обжигающего женскую шею, и слиянию тел на заднем сиденье автомобиля. Не то чтобы Мэдди думала подобным образом.

У него была старшая сестра Мэг, и он владел двумя барами в этом городке: «Мортс» и «Хеннессис». Последний появился в его семье задолго до рожденья Мика. Бар «Хеннессис» – это то место, где работала мама Мэдди, где она встретила Лока Хеннесси, и где погибла. Как будто почувствовав, что на него смотрят, мужчина поднял взгляд от завязок фартука. Он остановился в нескольких футах от Мэдди, и их глаза встретились. Она поперхнулась джином, который отказался спускаться по горлу. Из его водительского удостоверения Мэдди знала, что у Мика Хеннесси голубые глаза, но они оказались скорее глубокого бирюзового, как Карибское море, цвета. И то, что эти глаза смотрят на нее, шокировало Мэдди. Она опустила бокал и поднесла руку ко рту.

Последние аккорды песни про хонки-тонк замолкли, когда он закончил завязывать фартук и придвинулся ближе, до тех пор, пока только несколько футов барной стойки не разделяли их.

- Ты жива? – его глубокий голос прорезал шум вокруг них.

Она сглотнула и кашлянула в последний раз.

-Думаю, да.

-Привет, Мик, - позвала его блондинка на соседнем стуле.

-Привет, Дарла. Как дела?

-Могло быть и лучше.

- Так всегда бывает, - сказал он, взглянув на женщину, - ты сегодня будешь хорошо себя вести?

-Ну, ты же меня знаешь, - засмеялась Дарла, - я всегда хорошо себя веду. Но, конечно же, меня так легко сбить с пути истинного.

-Надеюсь, ты не будешь все-таки снимать свои трусики сегодня, не так ли? – спросил он, приподняв одну темну бровь.

-Ой, я такая непредсказуемая, - она наклонилась вперед, - никогда не знаю, что могу натворить в следующий момент. Иногда я просто схожу с ума.

Только иногда? Покупать самой себе поздравительные открытки, для того чтобы бойфренд подписал их, это явно попахивало пассивно/агрессивным расстройством, граничащим с сумасшествием.

- Просто не снимай свои трусики, и тогда мне не придется опять выкидывать тебя отсюда за твою голую попку.

Опять? Значит, такое уже случалось? Мэдди сделала глоток и посмотрела на Дарлу, сильно стянутую парой джинсов Вранглерс.

- Готова поспорить, все с удовольствием на это посмотрят! – заявила Дарла, тряхнув головой. Второй раз за этот вечер Мэдди поперхнулась своим напитком.

Глубокий смешок Мика привлек внимание Мэдди к веселью, которым светились его потрясающие голубые глаза:

-Милая, может воды? – спросил он.

Девушка покачала головой и прочистила горло.

-Слишком крепкий коктейль?

- Нет. Все в порядке, - она кашлянула последний раз и поставила бокал на барную стойку, - Просто у меня перед глазами возникло пугающее видение.

Уголки губ Мика приподнялись в понимающей улыбке, из-за которой ямочки появились на его загорелых щеках.

- Я не видел тебя здесь раньше. Ты тут проездом?

Усилием воли Мэдди стерла вид большой голой задницы Дарлы из своей головы и вспомнила причину, по которой она находилась в баре «Мортс». Она ожидала, что Мик Хеннесси не понравится ей с первого взгляда. Но этого не случилось.

-Нет. Я купила дом на Ред-сквиррел-роуд.

-Хорошее место. На стороне озера?

-Да.

Ей стало интересно, унаследовал ли Мик обаяние своего отца вместе с его внешностью. Насколько Мэдди могла судить, Лок Хеннесси околдовывал женщин, только взглянув в их сторону. Несомненно, он околдовал ее мать.

- Ты здесь на все лето?

-Да

Он склонил голову на бок и изучал ее лицо. Взгляд соскользнул с глаз девушки к ее рту и, прежде чем вернуться назад, задержался там на несколько ударов сердца.

- Как тебя зовут, кареглазка?

-Мэдди, - ответила она, задержав дыхание и ожидая, что он немедленно свяжет ее с прошлым. Со своим прошлым.

-Просто Мэдди?

-Дюпре, - назвала девушка свой псевдоним.

Кто-то чуть дальше за барной стойкой окликнул его по имени, и Мик на мгновение отвел взгляд, но затем вновь обратил на нее все свое внимание и улыбнулся широкой улыбкой. Одной из тех, которая снова вызвала появление ямочек на его щеках и смягчила мужественное лицо. Он не узнал ее.

- Я Мик Хеннесси.

Опять начала звучать музыка, и он сказал:

-Добро пожаловать в Трули. Возможно, еще увидимся.

Она смотрела, как он уходит, но не стала сообщать настоящую причину своего пребывания в городке и в баре «Мортс». Для этого было не самое подходящее время и место, но ни о каком «возможно» не могло быть и речи. Мик Хеннесси был еще не в курсе, но ему придется часто видеть ее. И в следующий раз он вряд ли будет так рад встрече.

Мэдди ощутила, что звуки и запахи бара давят на нее, и повесила сумочку на плечо. Она соскользнула со стула и стала пробираться сквозь тускло освещенную толпу. В дверях девушка оглянулась в сторону бара и Мика. Он стоял под светом лампы и улыбался, слегка запрокинув голову. Мэдди остановилась и ее ладонь сжала ручку двери, когда он отвернулся и, открыв один из кранов, стал наливать пиво. Музыкальный аппарат играл какую-то песню про виски для мужчин и пиво для лошадей, а она стояла там и рассматривала темные волосы мужчины, закрывающие шею и широкие плечи, обтянутые черной футболкой. Он повернулся, поставил стакан на барную стойку и рассмеялся над чем-то. До этого момента она не знала точно, каким именно представлялся ей Мик Хеннесси, но точно не таким активным, смеющимся и улыбающимся, полным жизни мужчиной.

Сквозь темноту бара и клубы сигаретного дыма, его взгляд остановился на ней. Мэдди почти физически ощутила прикосновение, но, конечно же, это было лишь иллюзией. Она стояла у темного выхода, и вряд ли он мог различить ее в толпе. Мэдди открыла дверь и вышла в прохладный вечерний воздух. Пока она была в баре, ночь опустилась на Трули тяжелым черным покрывалом, оставив гореть лишь несколько вывесок и случайных уличных фонарей.

Ее черный мерседес был припаркован на другой стороне улицы напротив магазина одежды для путешествий по горам и художественной галереи Рок Хаунда. Она пропустила проезжающий желтый «хаммер», прежде чем ступить на обочину и пройти под светящейся вывеской бара Морт. Как только девушка подошла к машине, брелок сигнализации в сумочке разблокировал замок водительской двери, девушка открыла ее и скользнула в прохладный кожаный салон.

Обычно, Мэдди не интересовала материальная сторона жизни. Ей было все равно, какую одежду и обувь носить, а поскольку последнее время было некому показывать свое нижнее белье, то ее не беспокоило то, что лифчик не сочетается с трусиками, и у нее нет дорогих украшений. До покупки мерседеса два месяца назад, Мэдди проделала более двухсот тысяч милей на своем «нисане сентра». Ей понадобился новый автомобиль, и она поглядывала на «Вольво SUV», когда, оглянувшись, заметила черный «S600» седан. Свет, льющийся с потолка выставочного зала, падал на машину, словно знак Господень, и Мэдди готова была поклясться, что слышала голоса ангелов, распевающих аллилуйя, как мормонский хор в молельном доме. Кто она такая, чтобы игнорировать божественные послания? Через несколько часов после того, как она вошла в дилерский центр, Мэдди выехала на машине из выставочного зала и поставила ее в гараж своего собственного дома в Бойсе. Девушка завела автомобиль и включила фары. CD диск в ее стерео системе наполнил салон песней «Взволнованный парень» Уоррена Зивона . Она отъехала от обочины и развернулась прямо посередине Мэйн-стрит. Было что-то восхитительное и волнующее в стихах Уоррена Зивона. Что-то сродни подглядыванию в разум человека, стоящего на грани безумия и нормы, и случайно заступившего за черту. Просто ради забавы, чтобы попробовать, а затем успеть вернуться назад, до того, как его поглотит сумасшествие. Из опыта своей работы Мэдди знала, что не так много людей успевало вовремя вернуться.

Фары «мерседеса» прорезали чернильную ночь, когда она повернула налево на единственном в городке светофоре. Самой первой ее машиной был «фольксваген рэббит», настолько ветхий, что сиденья там держались на скотче. С тех пор Мэдди проделала долгий путь. Долгий путь из трейлерного парка, где она жила со своей матерью, и из тесного маленького домика в Бойсе, где тетушка Марта вырастила ее. До самой пенсии Марта работала за прилавком аптеки «Релакс Драг». Они жили на ее небольшую зарплату и выплаты Мэдди из социальной защиты. Денег всегда не хватало, но в любое время Марта держала полдюжины котов. В доме постоянно пахло смесью кошачьего корма и мусора. По сей день, Мэдди терпеть не могла кошек. Ну, может быть, за исключением Малыша, кота ее подруги Люси. Малыш был ничего. Для кота.

Мэдди проехала около мили по восточной стороне озера, прежде чем свернуть на свою подъездную аллею, вдоль которой росли густые высокие ели, и остановиться перед двухэтажным домом, который приобрела несколько месяцев назад. Она не знала, как долго будет владеть им. Год. Три. Пять. Мэдди решила купить, а не арендовать дом, потому что это было хорошим вложением капитала. Собственность вокруг Трули пользовалась популярностью, и когда-нибудь, если она решит продать это место, получит неплохую прибыль.