— Мне нужно переодеться, затем поговорим, — его губы медленно двигались вокруг ее губ, дразня и обещая.

— Сначала поговорим.

— У меня будет пневмония, — иронично заметил он.

— Я согрею тебя.

— Я надеялся, что ты так и сделаешь.

— Если ты меня соблазнишь, это не решит наши проблемы.

— Неужели? — он насмешливо вскинул брови.

— Меня не так легко отвлечь от серьезных вопросов. Ему нравилась ее несхожесть с легкомысленными женщинами — она во всем была очень серьезна. Это и очаровало его тогда у Аделаиды, ну и, конечно, ее потрясающая красота.

— Мне придется пересмотреть свою методику.

— Мудрое решение.

Он вовсе не имел в виду ничего мудрого — он имел в виду нечто гораздо более важное, более приземленное, менее интеллектуальное. Больше дела, меньше слов, подумал он с мужской лаконичностью.

Когда он поцеловал ее мгновение спустя, глаза Дейзи широко распахнулись и она издала тихий стон. Все серьезные проблемы сразу отошли на второй план.

Слова, которые он шептал в следующий момент, когда его губы путешествовали по ее шее, по щекам, возле уха, были о том, как сильно он ее любит и как собирается доказать свою любовь. Они таяли в ее сознании и обжигали ее чувства.

— Ты всегда остаешься победителем, — сказала она задыхаясь.

— Следующий раз наступит твоя очередь. Его руки скользнули под ее свитер. Пальцы были теплыми, хотя ее кожа и так пылала в ожидании его прикосновений.

— Ты должен быть счастлив, что вернулся домой с того света. А я счастлива, что есть ты.

Их глаза встретились, сверкающие зеленые и почти черные. Они снова нашли друг друга, несмотря на черную пропасть, которая разверзлась между ними. Их любовь устранила все препятствия.

— Ты счастлива? — мягко спросил он.

— Позволь мне показать насколько, — она загадочно улыбнулась.

И она показала.

Потом они лежали на купленной Этьеном в первый день кровати. Шторы были открыты, и солнечные лучи освещали комнату.

— Добро пожаловать домой, — пробормотала Дейзи, прижимаясь к нему теплым телом. Ее улыбка была улыбкой юной девочки, которую он помнил по Кольсеку, когда она спросила у него разрешения развязать ленточки и снять туфли.

— Я думаю, что останусь здесь, — ответил Этьен. Глубокое чувство благодарности судьбе за то, что позволила обмануть смерть, уменьшило значение того, что в прошлом казалось важным.

— Я буду помогать тебе выращивать лошадей для поло, — сказала Дейзи.

Он посмотрел на нее изпод опущенных тяжелых век.

— А кто будет заправлять судебными делами?

— Ктонибудь другой из наших двадцати адвокатов.

— Мы неугомонные души.

— Потому мы так хорошо и подходим друг другу.. Он улыбнулся.

— Ты можешь иногда помогать мне выращивать лошадей, — сказал он, — но империя Брэддок Блэка нуждается в тебе.

— И Бурже иногда нуждается в руководстве. Он вздохнул, понимая, что жизнь вносит свои коррективы.

— Да.

— Но мы должны найти время, чтобы отблагодарить Небеса за спасение.

— Да, — сказал он. Синяки и ссадины на теле живо напоминали об этом. — Я никогда этого не забуду.

Он подошел слишком близко к смерти, слишком близко к тому, чтобы никогда не увидеть Дейзи.

— И мы начнем американскую ветвь де Веков.

— Тогда я должен купить больше земли.

— Покупай, и побольше, — ее щека лежала на его груди, глаза радостно блестели.

— Как ты думаешь, я буду иметь свою долю в семейном производстве?

— Вне сомнения, — ответила Дейзи.

— Как хорошо, — сказал он, притягивая ее к себе так, что их губы почти соприкоснулись. Игнорируя боль, которая возникла от резкого движения, Этьен предложил: — Может, начнем новую жизнь прямо сейчас?

Она кивнула и поцеловала его в нижнюю губу.

— Ты не теряешь своих навыков, — прошептала она. Это было сказано мужчине, который не терял своих навыков, а только совершенствовал их в течение долгого времени. У герцога хватило ума ответить:

— Прекрасная новость.

Когда Этьен вернулся домой, прислуга отсутствовала, потому что Луи собрал всех на кухне, чтобы дать им инструкции об уходе за мадемуазель Дейзи в эти дни. Луи хотел, чтобы за ней ухаживали с максимальной заботой. Дейзи не хотела афишировать свой траур, и имя герцога запрещалось произносить в ее присутствии, разве что она сама вспомнит о нем. Повариха должна готовить самые вкусные блюда, чтобы возбудить ее аппетит. И передвигаться по дому нужно как можно более незаметно, чтобы лишний раз не тревожить мадемуазель Дейзи. Гостей не принимать.

Луи очень тщательно приготовил миндальное молоко по рецепту своей матери, надеясь, что это поможет Дейзи уснуть на всю ночь. А повариха приготовила ее любимое лимонное печенье.

У Луи чуть не случился удар, когда он, некоторое время спустя постучав в дверь спальни, услышал голос Этьена, который предложил ему войти. Годами обслуживая необычного и эксцентричного герцога, Луи выработал невозмутимость, так что через мгновение пришел в себя. Войдя в залитую солнечным светом комнату, он только чуть улыбнулся, хотя заговорил слегка дрожащим голосом:

— Я рад, что вы вернулись, монсеньор герцог.

— Есть люди, которых очень трудно убить, — сказал герцог, лежа на кровати и широко улыбаясь.

— Это большая удача для нас всех, монсеньор герцог.

— Дейзи сообщила мне, что ты согласился остаться с ней, — сказал герцог, держа за руку Дейзи, которая лежала вместе с ним на кровати. Простыня прикрывала ее до плеч.

— Да, монсеньор герцог.

— Я доволен тобой. Мы очень нуждаемся в тебе, Луи. Скоро появится еще один де Век, и он тоже будет нуждаться в твоей заботе.

Луи был камердинером отца Этьена и только после его смерти перешел к младшему де Веку. Луи многому научил Этьена.

— Я к вашим услугам, ваша светлость, — сказал Луи и протянул серебряный поднос со стаканом теплого молока и печеньем для Дейзи. — Это для вас, мадемуазель Дейзи. Я думаю, это вам необходимо после пережитого. Может, и вы хотите, ваша светлость? Молоко поднимет вам настроение и успокоит после всех неприятностей. Оно прекрасно влияет на здоровье, как вы сами знаете.

Посмотрев на Дейзи, герцог заметил, что она едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Выпей мое, — сказала она.

Герцог старался говорить невозмутимым тоном:

— Я потом закажу себе такое же, Луи.

— И лимонное печенье тоже?

— Да, Луи, и лимонное печенье.


В то время как Луи готовил для герцога миндальное молоко, Дейзи позвонила родителям. Хэзэрд и Трэй только что узнали новость, побывав на шахте.

— Считаю, что мы должны выпить по этому поводу, — бодро сказал Трэй герцогу, когда тот взял трубку, чтобы рассказать подробности чудесного спасения.

Блэйз и Импресс были в восторге. Все соглашались с тем, что произошло чудо.

Когда Луи принес молоко, его попросили никаких звонков больше не принимать.

— Не хотим, чтобы нам мешали, — откровенно сказал Этьен.

— Ужин будет поздним, ваша светлость?

— Да, Луи. Очень поздним.

Луи известил повариху, что герцог будет ужинать поздно, и предложил ей пока вздремнуть.

Никто не понимал Этьена лучше, чем Луи.

Достоинства теплого миндального молока не были посрамлены. Ненаучный эксперимент, зато великолепные результаты. Демонстрация влияния теплого миндального молока на сексуальные возможности человека…

Они любили друг друга на кровати, на зеленой кушетке, в кожаном кресле, перепробовали массу чувственных позиций. А много позже они лежали, обнимая друг друга, разгоряченные, блестящие от пота, прерывисто дышали и молча улыбались друг другу.

Белое шелковое покрывало валялось на полу, вокруг был беспорядок.

— Да, ты действительно не потерял… своих навыков, — Дейзи еле выговорила эти слова.

Она лежала на его руке, и лунный свет освещал темную гриву ее волос.

Он улыбнулся и ответил:

— Спасибо, мадам. — Его тело было покрыто капельками пота. Тяжело дыша, он добавил: — Стараюсь.