– Вам неприятно здесь находиться, – произнес Каллаган очень тихо, почти шепотом.

У Брайар перехватило дыхание. Она невольно подняла глаза, не справившись с желанием посмотреть на него. Каллаган внимательно наблюдал за ней. От его ястребиного взгляда ее сердце забилось так часто, что, казалось, еще немного – и оно выскочит из груди. Девушка натянуто улыбнулась:

– Почему вы так думаете? Я ведь здесь, не правда ли?

Неужели настолько очевидно, что ей не по себе? Она надеялась, что, если это действительно так, доктор Уокер этого не заметит. Из восьми медсестер, работающих в его отделении, и трех врачей она была единственной, кто согласился присоединиться к нему в этом начинании. Брайар хотела стать незаменимой для него. К тому же старшая медсестра Нэнси в следующем году собиралась на пенсию… Брайар метила на ее место и знала, что главное условие успеха – это хорошее отношение доктора Уокера.

Убедившись в том, что повязка достаточно плотная, девушка отрезала и закрепила марлю. В последний раз проведя по повязке ладонью, Брайар встала с кровати.

– Я принесу вам обезболивающее.

Она не стала дожидаться слов благодарности. Направляясь к шкафчику с медикаментами, девушка покосилась на настенные часы и сказала себе, что скоро покинет это место. Затем до следующего визита пройдет еще одна неделя. Совершенно нормальная, обычная неделя. Она вернется к своей перспективной работе. В уютную квартиру. К морозилке, полной мороженого «Черри Гарсиа», и дискам с любимыми шоу. К той жизни, которую она для себя создала. И в которую тюрьма никак не вписывалась.

К тому времени, когда она сюда вернется, Каллагана уже не будет в медпункте. Вероятнее всего, они больше не встретятся. И вообще, кто знает, может, уже на следующей неделе администрация «Девилс Рок» найдет врача на полную ставку и им с доктором Уокером вообще не придется сюда возвращаться?

Обведя взглядом мрачную комнату, серые стены и застеленные серыми одеялами кровати, на одной из которых в данный момент восседал свирепого вида заключенный, Брайар решила, что ее бы это вполне устроило.

Глава 4

Восемь лет, два месяца и шесть дней.

Именно столько времени прошло с тех пор, как к нему прикасалась женщина.

Медсестра не была самой красивой встреченной Ноксом женщиной, но он мог бы смело утверждать, что привлекательнее ее в этих стенах не было никого. Никогда.

И хотя она старалась выглядеть как можно более незаметной, под униформой угадывалась хорошая фигура. И еще у нее было столько волос, что его руки могли бы в них заблудиться. В этой каштановой массе поблескивали золотистые и рыжеватые пряди. Волосы медсестры были туго затянуты в хвост и перехвачены резинкой, которая, казалось, готова была лопнуть под их напором. Несомненно, эта девушка была довольно привлекательной.

Нокс внимательно следил за ее перемещениями по комнате. Она же даже не смотрела в его сторону. Да и с какой стати ей на него смотреть? Он успел многое понять о ней. Она была хорошей, чистой девушкой, которая не хотела иметь ничего общего с грязным заключенным вроде него.

Медсестра разговаривала с ним довольно вежливо, но Нокс знал, что она о нем думает. Неодобрение было написано у нее на лице. Оно читалось в ее поджатых губах и сморщенном носике. Оно проявлялось даже в дрожи рук, когда ей приходилось к нему прикасаться.

Нокс сказал себе, что это не должно его задевать. За последние восемь лет он стал достаточно толстокожим и перестал обращать внимание на подобные мелочи. Какое ему дело до того, что думает о нем эта узколобая девчонка?

Он сделал над собой усилие и отвел взгляд в сторону. Вскоре в медпункте начали появляться заключенные. Их приводили сразу по двое. После формального обыска, которому подвергал их надзиратель, медсестра беседовала с одним, записывая необходимые данные, а врач проводил осмотр другого.

Девушка то и дело вздрагивала, как кошка в комнате, полной кресел-качалок. Нокс нахмурился. Здесь так нельзя. Он знал, что добром это не кончится. В подобном месте главное – это спокойствие. Ей следовало хотя бы делать вид, будто она держит себя в руках.

Другие заключенные также ощущали ее нервозность. Они наблюдали за ней. В их глазах светился голод. Это были животные, давно не видевшие мяса. Даже старик Хэтчер, который провел в тюрьме почти всю свою жизнь и ходил, согнувшись и волоча ноги, смотрел на медсестру так, как будто собирался ею пообедать.

Нокс снова перевел на нее взгляд. Он наблюдал за ней, лежа на кровати, и чувствовал, как тревога тисками сжимает его внутренности. Молва о ней молниеносно разнесется по тюрьме и, подобно каплям крови, попавшим в воду, начнет привлекать сюда все новых акул.

За годы, которые Нокс провел в «Девилс Рок», тут изредка появлялись женщины. Это были надзирательницы и прочий персонал. Была, к примеру, психотерапевт доктор Шеппард, которая беседовала с ним и некоторыми другими заключенными. Она хотела, чтобы они открылись ей и начали говорить о том, что они сделали и чего лишены за решеткой. Шеппард было уже за пятьдесят, но другие парни просились к ней на прием, прослышав, что у нее красивые ноги. Как крысы из гетто, так и скинхеды внезапно загорелись желанием излить душу в обмен за возможность пялиться на нее и уловить аромат ее духов.

Но для него эти встречи были пыткой. Все эти разговоры… Почему он сделал то, что сделал? Сожалеет ли об этом? Поступил бы он иначе, если бы ему представилась такая возможность?

О боже! Он не нуждался во всем этом дерьме. Нокс знал, почему он сделал то, что сделал, и да, он об этом сожалел. Он причинил боль очень многим людям. Нокс раскаивался в этом, но прошлое ведь невозможно изменить, верно? А значит, что толку об этом говорить?

У него была лишь одна дорога – вперед. Выжить в этом месте – вот что было важно. День за днем, день за днем. Конечная цель заключалась в том, чтобы вытащить отсюда себя и брата, выйти на свободу живыми и желательно как можно менее пострадавшими. Это было настоящее. А прошлое пусть катится ко всем чертям.

Нокс снова перевел взгляд на медсестру. Она сосредоточенно хмурилась, распечатывая пакет с ватными тампонами.

Прежде чем попасть сюда, он успел вволю натрахаться. Его школьная подружка была чирлидером. Она делала шпагат на вершине пирамиды… Именно эти воспоминания помогали ему не сдаваться. Когда становилось невмоготу, Нокс представлял себе Холли, сидящую верхом на нем в своей чирлидерской юбчонке. Это помогало. Или Джасмин… Нокс встречался с ней, когда его арестовали. У нее была слабость к коротким юбкам. Его рука сама тянулась под…

Черт! Он отогнал эти мысли. Нашел время грезить о сексе – сидя в медпункте и пялясь на медсестру.

После того как Нокс оказался за решеткой, Джасмин пару раз его навестила. Она даже намекнула на то, что они могли бы пожениться. Нокс быстро закрыл эту тему. Он вообще запретил Джасмин приходить в тюрьму. Первый месяц было тяжелее всего. Нокс не хотел, чтобы она пробуждала в нем желания, которые он все равно не смог бы удовлетворить ближайшие восемь-пятнадцать лет. Кроме того, было бы несправедливо удерживать ее, рассчитывая на то, что она будет его ждать.

Нокс понимал, что остальные – отбросы человеческого общества, населяющие «Девилс Рок», – будут фантазировать о медсестре Дэвис. Как только слух о ней разнесется по тюрьме, медпункт возьмут в осаду. Она была молода. Моложе его. Нокс чувствовал себя стариком – самым древним человеком в мире, несмотря на то что ему было всего двадцать восемь лет. Он резко вздохнул и уловил витающий в воздухе медпункта аромат, исходивший от ее волос. Пахло грушами, черт побери!

Закрыв глаза, Нокс пожалел о том, что Честеру не позволили отвести его в карцер.


К тому времени как они покинули тюрьму, уже стемнело. Брайар была рада, что они приехали на машине доктора Уокера. Она еще никогда так не уставала к концу рабочего дня.

– Я очень благодарен тебе за помощь, Брайар, – произнес доктор Уокер, когда они пустились в обратный путь.

Обтекаемый капот машины разрезал угольно-черную ночь. По обе стороны от них вздымались горы, которые казались еще темнее, чем ночное небо.

– Я знаю, что это не та работа, на которую ты рассчитывала, и, уж конечно, не могу требовать от тебя ее исполнения.

Брайар сидела, откинувшись на подголовник. Она кивнула в ответ на его слова.

– Заключенные «Девилс Рок» и в самом деле остро нуждаются в медицинской помощи. Вы поступили благородно, предложив ее им.

– Мне кажется, что одного дня в неделю будет недостаточно, – нахмурившись, пробормотал доктор Уокер.

Брайар снова кивнула.

Помолчав несколько секунд, врач добавил:

– Обычно в пятницу у меня выходной, но, вероятнее всего, завтра я снова поеду к ним, чтобы осмотреть тех, кто уже очень давно ожидает приема.

– А-а.

Девушка помолчала, глядя в безбрежный простор ночной пустыни. Внезапно ей показалось, что какая-то тяжесть мучительным грузом навалилась ей на грудь. Навстречу промчалась машина. На этом участке дороги почти не было движения. Честно говоря, здесь вообще почти ничего не было. Пустыня и горы. Брайар потеребила ремень своей сумки.

– Полагаю, я тоже могла бы поехать с вами…

– Ты не обязана этого делать, Брайар, – быстро перебил ее доктор Уокер.

– Мне нетрудно, – услышала она собственный голос и тут же задумалась над тем, в кого она превратилась.

«Ты сумасшедшая!» – снова зазвучали у нее в ушах слова сестры.

Доктор Уокер взглянул на девушку, а затем опять перевел взгляд на дорогу.

– Ты уверена? Я высоко ценю твою помощь, Брайар, и очень благодарен тебе. Разумеется, твой рабочий день будет полностью оплачен.

Она кивнула и небрежно махнула рукой, как будто это не имело значения, хотя, конечно, это было не так. Брайар собирала деньги на покупку дома. Своего собственного дома. Это было частью ее мечты, к осуществлению которой она стремилась. Лишь одной частью. Второй было продвижение по карьерной лестнице. Стала бы она сопровождать доктора Уокера в тюрьму, если бы не надеялась на повышение, особенно учитывая то, что в тюрьме ей было не по себе? Вряд ли. Брайар немного стыдилась своих не вполне альтруистических мотивов, но такова была реальность. Когда она была ребенком, отец дурно обращался с ее матерью. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Брайар не стремилась попасть в общество мужчин, похожих на него.