Что, уже страшно стало? Пока думалось просто о некоей своей лихости, все представлялось в лучшем свете, но если ее дела так серьезны…

Надо все же сначала подумать. Прежде всего, что у нее есть? С чего Соня может начать свой выход на сушу, если она даже не знает, что это за страна?

Когда она с Жаном и Мари плыла по морю на «Святой Элизабет», никто из них и не подумал даже поинтересоваться у моряков, в каком месте они находятся. Юбер ухмыляясь сказал, будто бы судно идет к Алжиру. А если он пошутил?

Да что там Юбер! На берегу, готовясь к отплытию в Испанию, Соня и не подумала посмотреть в географический атлас, какие страны лежат, например, по другую сторону Средиземного моря. То есть на саму Испанию она взглянула. Даже пальцем померила, насколько она меньше Франции и больше Италии.

Но существует же и остальной мир. Где, например, находится Алжир, которым их пугали? Куда можно попасть, если думать, будто плывешь в Испанию, а тебя грозят отвезти в Африку, после чего нападает некий Костлявый Хуч, который вообще оставляет несчастное судно без руля и ветрил!

Как определить, что за земля перед нею? Какой‑нибудь остров вроде Мальты? Или, хуже всего, та самая земля Алжира, где владычествуют мавры… которыми управляют турки, кажется…

Соня придирчиво оглядела себя — одета она хуже не придумаешь! Денег у нее — неизвестно какой страны золотая денежка.

Она принялась изучать содержимое мешка с продуктами. С голоду она не помрет. Какое‑то время. Иными словами, будет сидеть в лодке и жевать сухую крупу? Нет, надо выходить к людям. Пусть они могут быть опасны, но могут и прийти на помощь.

Оставлять лодку без присмотра нельзя. Но поблизости на берегу нет ни деревца, ни кустика, к которому лодку можно было бы привязать.

Выпрыгнув на пологий каменистый берег, Соня еще раз огляделась и убедилась, что поблизости никого нет, и если удастся лодку как‑то привязать, то под этой нависающей каменной глыбой со стороны она будет не видна.

Она наскоро перекусила черствой лепешкой и кусочком вяленого мяса, а потом попыталась с берега подтянуть лодку поближе.

Какая же она, оказывается, неподъемная! Соне пришлось разуться, зайти в море, подоткнув свою и без того короткую юбку, и толкать лодку перед собой, стараясь с очередной волной вытолкнуть ее подальше на берег.

Долгие усилия Сони все же не пропали даром. В скалистом берегу обнаружилась солидная трещина с выступающим краем, за которую можно было зацепить веревку, свисающую с носа лодки.

Мешок с едой Соня, отложив для себя небольшую, как она с усмешкой подумала, походную порцию, закопала поодаль. Если кто‑то украдет лодку, хотя бы не сможет найти ее пропитание. Пошарив под сиденьем, Соня, к своей радости, обнаружила на дне лодки деревянный черпак, обитый с краю железом. Его можно вполне использовать вместо лопаты.

Подсознательно затягивая время, когда ей придется отправляться в путь, Соня поймала себя на этом и рассердилась. Тяни не тяни, а идти надо. Прежде всего узнать, куда лодку прибило, а во‑вторых, попробовать выяснить, куда подевались ее товарищи по несчастью.

Отчего‑то ей ужасно не хотелось идти в ту сторону, где у причала стояло какое‑то судно и виднелось жилье. Кто‑то внутри прямо‑таки вопил: «Опасно!» С некоторых пор она стала доверять своим предчувствиям.

У нее был хоть и небольшой, но выбор: идти берегом моря в противоположную от причала сторону или зайти с суши к этому небольшому поселку рыбаков или контрабандистов.

Последнее ее откровенно пугало. Контрабандисты представлялись Соне людьми опасными и корыстными, но, с другой стороны, воочию с контрабандистами она не встречалась. Разве что год назад, когда Софья Астахова познакомилась с Флоримоном де Баррасос, который промышлял продажей красивых девушек в Турцию и кое‑какие заведения Европы, которые нуждались в таком дорогом и хрупком товаре.

Флоримон был хоть и аристократ, но законченный негодяй. Но Соня успокаивала себя, что не может весь поселок на берегу моря целиком состоять из негодяев.

Как бы то ни было, а осторожность не помешает. Из кусочка материи, оставшейся от ее широкой юбки, она сделала небольшой узелок, куда сложила тот запас съестного, который отложила себе на дорогу.

Вздохнула, перекрестилась и, полусогнувшись, выползла из своего укрытия.

Итак, Соня решила подобраться к небольшому поселку с тыла. Берег оказался довольно крутым, с редкими чахлыми кустиками какой‑то жесткой травы и осыпался под ногами, так что княжне пришлось немало потрудиться, чтобы найти поудобнее путь. Наконец она выбралась наверх, все еще опасаясь выпрямиться во весь рост. Попросту выползла.

Оказалось, что поселок гораздо больше, чем виделось с берега. Он как бы переваливался за пригорок вниз, словно некое животное, которое сползло с кручи, оставляя на берегу узкий хвост.

Ей показалось какое‑то движение в крайних домиках поселка, и она присела за куст небольшого кустарника, продолжая зорко всматриваться в даль. И таки нашла то, что искала. Дом, который стоял на приличном отдалении от других и был каменным, довольно большим и даже имел весьма высокую сторожевую башню.

Странно, что Соня не заметила его с берега. Впрочем, ее взгляд тогда притягивали небольшой причал, стоявшее возле него судно и видимая с моря часть приморского поселка.

Соня решила пойти к этому отдельно стоящему дому и с раздражением поймала себя на том, что никак не может за—ставить свою спину выпрямиться. Ну как может, выпрямившись и держа спину, идти по дороге женщина в такой одежде! С юбкой, от которой остались одни клочки.

Она мысленно промерила расстояние до одинокого дома. От этого куста, за которым она пряталась, можно было перебежать до другого такого же. Потом пригорок слегка нырял вниз, и там начинались уже более густые кусты, так что, если пройти согнувшись, со стороны ее маневр вряд ли будет кем‑нибудь замечен.

Так она и сделала, передвигаясь почти на корточках и помогая себе правой рукой. Чистая обезьяна, да и только! Теперь можно так же пробежать кусты, а вот дальше… Она присела на траву, которая здесь наконец‑то была зеленой, а не пыльно‑серой. А дальше к дому вела мощенная камнем дорога на совершенно открытом пространстве. Не спрячешься.

Она оглядела себя как бы со стороны. Вид ужасный. Волосы… сколько дней не мытые. Их, наверное, разве что той расческой, каким лошадям гриву чешут, и можно распутать. А уж о горячей воде остается только мечтать. Тут умыться хотя бы, но пока никакой речки или даже крохотного ручейка поблизости она не видела.

Эх, где наша не пропадала! Она поднялась во весь рост и выступила на дорогу. Конечно, в таком виде ей могут и двери не открыть. Скажут: «Прочь отсюда, нищенка!»

Причем неизвестно, на каком языке скажут и поймет ли она. Но у нее не было другого выхода.

Вблизи дом показался ей куда старее, чем издалека. И медное кольцо на двери — оно же совсем позеленело от времени. Дрожащей рукой Соня взялась за кольцо, и в ту же минуту дверь отворилась.

Перед нею стоял если и не старик, то мужчина довольно пожилой, в черном потертом, но чистом одеянии, левую сторону которого украшал странный белый восьмиконечный полотняный крест. Такой одежды, вернее, такого знака она прежде не видела.

— Долго же вы добирались сюда, моя дорогая, — сказал ей мужчина на чистейшем французском языке. — С духом собирались?

Она молча кивнула, внутренне дрожа и ожидая, что вот сейчас он ее погонит… Соня даже не подумала о том, откуда он знает, как она сюда добиралась.

— Заходите. В этом доме дают приют всем, кто постучится в дверь.

Он отступил в сторону, давая ей пройти. И Соня уже не колебалась. Все равно идти ей было некуда. Мужчина подал ей руку, чтобы она могла пройти в небольшой зал, где царил полумрак, который давала одна свеча, и горел камин. А убранство комнаты напоминало бы своей скудостью монашескую келью, если бы не огромный гобелен на стене, который был увешан самым разнообразным оружием.

Даже навскидку она могла бы сказать, что коллекция дорогая. Одни эфесы нескольких сабель могли стоить целое состояние.

Перехватив ее заинтересованный взгляд на оружие, мужчина задал Соне вопрос, которому она тоже почему‑то не удивилась:

— Фехтуете?

И опять Соня молча кивнула, от волнения у нее вдруг будто сковало горло.

— Прекрасно!.. Итак, вы пришли с моря. Так сказать, морская нимфа вышла на берег… Вы понимаете по‑французски?

Странно, что он спросил Соню об этом только теперь. Ее кивание принял за нервическое подергивание?

— Понимаю.

— Жюстен! — вдруг гаркнул он так громко, что Соня в испуге отшатнулась.

В зал вошел небольшого роста крепкий мужчина, впрочем, как видно, ненамного моложе самого хозяина.

— Слушаю, хозяин, — слегка поклонился он.

— У нас гость. Точнее, гостья.

— Вижу.

— Но тогда что же ты стоишь столбом, приготовь что‑нибудь.

— Слушаюсь, хозяин, — опять поклонился он и вышел.

— Простите, милая девушка, — спохватился мужчина, — но я до сих пор не представился вам. Рыцарь Арно де Мулен.

— Рыцарь? — растерянно переспросила Соня.

Ей вдруг представилось, что она попала в какое‑то другое время, в один из тех романов, которые она когда‑то читала, и перед нею рыцарь Средневековья, немного постаревший… но не на шесть же веков!

— Я не услышал вашего имени, — поторопил ее хозяин. — Кто вы, прекрасная незнакомка? Не соблаговолите ли назвать мне свое имя?

— Видите ли, я… Наверное, вы удивитесь, но обстоятельства сложились так…

«Да что ты тянешь! — мысленно прикрикнула Соня на саму себя. — Раз уж решила признаваться…»

А и в самом деле, почему она вдруг вознамерилась открыть свое инкогнито перед совершенно незнакомым человеком? Второй год она жила во Франции, но мало кто из встреченных ею знал, кто Соня на самом деле. Просто отчего‑то она была уверена, что с де Муленом может быть совершенно откровенна.