— Нет, с чего бы вдруг?

Виола вздохнула.

— Потому что оно принадлежит кузине Эдит, вот почему! Няня уже уложила в чемодан то единственное платье, которое я могла бы надеть, хотя, говоря по правде, оно такое же поношенное. Как бы мне хотелось, чтобы вместе с билетами на пароход папа прислал бы и немного денег на карманные расходы! Подметки этих туфелек протерлись до дыр, а ладонь вот этой перчатки уже несколько раз заштопана. Ох, как же я ненавижу нищету!

Дэвид на ходу сорвал розовый бутон с куста, мимо которого они проходили, и воткнул его себе в петлицу. Другой жизни, помимо той, в которой они вынуждены были дорожить каждым пенни, он не знал.

Нахмурившись, он взглянул на Виолу.

— Тебе не кажется странным, что папа пригласил нас к себе в Америку? Нет, я, конечно, рад, что мы едем. Ты сама знаешь, как я мечтаю о том, чтобы странствовать по миру, но ведь раньше он не выказывал желания, чтобы мы к нему приехали.

Выйдя из тенистого сада, Виола остановилась на тротуаре, ожидая возможности перейти на другую сторону улицы к широким мраморным ступеням Брент-хауса.

На верхушках резных колонн Брент-хауса ярко перемигивались газовые фонари, а тяжелые парадные двери были распахнуты настежь, впуская многочисленных гостей.

Мысли об отце вызвали у Виолы грусть.

Она вдруг поняла, что, несмотря на то, что ей исполнилось уже девятнадцать, она совсем не знает своего отца. И действительно, можно было на пальцах одной руки пересчитать те случаи, когда она провела в его присутствии более двух недель.

Но сейчас он почему-то возжелал, чтобы дети приехали к нему, и даже прислал дорогие билеты на быстроходный круизный лайнер.

Все это действительно было очень странно, как справедливо заметил Дэвид.

Впрочем, у нее еще будет время вдоволь поломать над этим голову, после того как они окажутся на борту корабля, направляющегося в Америку.

А сегодня вечером она постарается приятно провести время и получить удовольствие.

Виола любила танцевать и была уверена в том, что, даже приди она в совершенно ужасном платье, Шарлотта постарается что-то предпринять, чтобы та не испытывала недостатка в партнерах.

Большой мраморный аванзал Брент-хауса был переполнен. Джентльмены в вечерних костюмах сопровождали ослепительно наряженных дам, драгоценности которых искрились и переливались в свете гигантской хрустальной люстры, висящей у них над головами.

Дэвид прислонился к импозантной мраморной колонне сбоку от входа, поджидая Виолу.

Сестру увела наверх Шарлотта Брент, которая выглядела потрясающе элегантной в атласном платье цвета темного аметиста, в фамильном бриллиантовом ожерелье на шее и с серьгами в тон.

Внезапно Дэвид заметил, что из-за бело-розовой цветочной композиции на высоком пьедестале по соседству на него устремлен взгляд чьих-то темно-карих глаз.

Он отодвинул в сторону стебель белой лилии и улыбнулся.

Там стояла стройная, высокая, как и его сестра, девушка, гладкие темные волосы которой были заплетены в косу и уложены наподобие короны.

Она явно нервничала, и Дэвид обратил внимание, что она вся дрожит.

— Привет! Вижу, вы прячетесь среди цветов. С вами все в порядке?

— Благодарю вас, да. Со мной все в полном порядке.

Дэвид улыбнулся.

У девушки оказался приятный голосок, в котором явственно слышался шотландский акцент.

Из-за цветов вынырнула маленькая женская ручка в кружевной перчатке и на мгновение коснулась его пальцев.

— Маргарет… леди Маргарет Гленторран.

Дэвид решительно отодвинул цветы в сторону.

— Прошу вас, идите сюда, леди Маргарет. Иначе вы испачкаете свое замечательное платье об эти цветы и листья.

— Здесь так шумно! Я не привыкла к такому количеству людей. Я-я…

— Я прекрасно понимаю, какие чувства вы испытываете. По крайней мере, это — не опасный шум. Просто все присутствующие здесь счастливы и получают удовольствие от жизни. Неужели вы совсем одна?

— О нет! Я приехала сюда вместе со своим братом, герцогом Гленторраном. Мы живем в Шотландии — полагаю, вы уже догадались об этом по моему акценту. Но мой брат ведет в Лондоне дела с мистером Брентом, и потому отец Шарлотты любезно пригласил нас на бал в честь ее дня рождения. Но сейчас Роберт — то есть мой брат — удалился в кабинет для приватной беседы с мистером Брентом и его коллегами из Сити.

— Знаете, леди Маргарет, у вас нет никаких причин стоять здесь, в холле, ожидая его. Моя сестра Виола поднялась наверх вместе с Шарлоттой, и, насколько я знаю обеих, они будут там шептаться и сплетничать целую вечность. Что вы скажете на то, чтобы потанцевать со мной, пока мы с вами дожидаемся наших родственников?

Леди Маргарет взглянула в его ласковые серые глаза и робко улыбнулась.

Вложив свою ладошку в его руку, она пролепетала:

— Друзья называют меня Мэг.

А наверху Шарлотта и Виола сидели в миленькой прихожей, из которой открывался проход в спальню.

Они успели обменяться новостями об общих знакомых, Виола восхитилась многочисленными экстравагантными подарками, полученными подругой на день рождения, а Шарлотта пришла в восторг оттого, что Виола едет в Америку.

— Ой, как бы мне хотелось поехать с тобой! Как это заманчиво! А на борту ты сможешь встретить мужчину своей мечты, Виола!

Виола рассмеялась, и глаза ее засверкали.

Они с Шарлоттой часто разговаривали о том, за каких мужчин хотели бы выйти замуж.

Виола знала, что это будет кто-то особенный. Брак по расчету, которым сочетались некоторые из ее подруг, категорически ее не устраивал.

Она была достаточно благоразумна, чтобы понимать: влиятельные семейства нередко женили между собой своих отпрысков из династических соображений, но ей хотелось изведать чудо любви — влюбиться самой и быть любимой.

— Мужчину моей мечты? Силы небесные! Не думаю, что он существует в действительности. Я еще не встречала никого, кто хотя бы отдаленно напоминал того мужчину, в которого я смогла бы влюбиться!

Шарлотта взяла флакончик с духами и щедро оросила ими свои плечи.

Виола с нескрываемым восхищением окинула взором ее чудесное аметистовое платье.

— Мне очень нравится твое платье, Шарлотта. А я в этих ужасных тряпках кузины Эдит наверняка выгляжу серой мышкой. Ох, как же я устала от нашей нищеты!

Шарлотта нахмурилась.

Девушкой она была прямой и искренней и потому не умела кривить душой и притворяться.

Кремовое кружевное платье Виолы и впрямь выглядело старомодно, да еще и пахло средством от моли!

— Послушай, Виола, у меня есть идея. Почему бы тебе не надеть одно из моих? Хотя бы на сегодняшний вечер. Это будет здорово! Давай посмотрим…

Она вскочила на ноги и распахнула дверцы огромного гардероба, за которыми рядами висели восхитительные платья самых разных цветов и фасонов.

Но Виола лишь покачала головой.

— Нет, не говори глупостей, Шарлотта. Что скажут твои родители?

Но Шарлотта уже деловито перебирала платья.

— Господи, боже мой, Виола, маме нет до этого никакого дела, а папа и вовсе ничего не заметит. Смотри — вот это словно сшито для тебя. Я надевала его всего один раз. Этот цвет — не мой, он слишком бледен для меня, хотя материал мне нравится.

У Виолы перехватило дыхание.

Платье было сшито из чудесного бледно-голубого маркизета, с довольно-таки низким вырезом, украшенным мелким неровным жемчугом и крошечными белыми бутонами роз, которые сбегали вниз на расклешенную юбку.

Виола никогда в жизни не видела платья красивее и, даже не примеряя его, уже не сомневалась, что оно придется ей впору.

— Виола, на тебе оно будет смотреться просто замечательно! Возьми мое коротенькое сапфировое ожерелье. Можешь тоже надеть его. Оно чудесно дополнит твой наряд!


* * *

Роберт, герцог Гленторран, вышел из библиотеки в аванзал и остановился в поисках сестры.

Он знал, что она не любит толпу и шум, и не собирался надолго оставлять ее одну. Однако так получилось, что деловые переговоры с мистером Брентом оказались весьма неотложными и изрядно затянулись.

Высокий и смуглый, герцог выглядел серьезным и хмурым.

Он был весьма встревожен.

Его старинное родовое поместье на западном побережье Шотландии отчаянно нуждалось в деньгах.

Местные жители неизменно именовали его замок «маленьким Гламисом». Он и впрямь походил стилем и архитектурой — хотя и был гораздо меньше — на знаменитый замок близ Данди, где на протяжении нескольких веков властвовали графы Стратморы.

Герцог обожал каждый дюйм, каждый камень, каждую башенку и каждое окно своего старинного родового дома. Он был лично знаком со всеми своими арендаторами — от старика-пастуха, выпасавшего стада на склонах высоких холмов деревушки Гленторран, до только что родившегося у кого-либо из рыбаков малыша.

Но при этом он полностью отдавал себе отчет в том, что без значительных вложений ему придется оставить замок и переселиться во вдовий дом на территории поместья.

Сотни членов его клана целиком и полностью зависели от него в том, что касалось их средств к существованию, а он пока что не видел способа увеличить свои доходы.

Герцог стал оглядываться по сторонам, высматривая сестру.

Бесконечная болтовня, смех и беззаботное веселье на подобных банкетах все сильнее раздражали его.

Он мрачно отметил, что тех драгоценностей, которыми щеголяли нынешние гости, за глаза хватило бы на содержание замка и всего поместья на добрых двадцать лет!