- Ты меня любишь?

Она переодевалась перед зеркалом, только успела резинку чулка расправить, как Стас подошёл, обхватил её руками и прижался губами к Машиной шее. Задышал жарко, сжимая тёплыми ладонями её бока, а губы продолжали щекотать шею. Маша засмеялась, сумела повернуться и обняла его, поцеловала в подбородок.

- Люблю. Я тебя люблю.

- И замуж выйдешь?

- И замуж выйду, - пропела она.

Стас улыбался ей в губы, потом под ягодицы подхватил и крепче прижал к себе. Попятился к дивану, а Маша на часы указала.

- Мы не торопимся в ресторан?

- Чёрт с ним, с рестораном. – Губы целовали её грудь, пальцы тянули кружево бюстгальтера, Маша на Стасе повисла, обхватила ногами, ответила на жадный поцелуй, и так они повалились на не разобранный диван. Тот не скрипнул, тот заскрежетал и натурально охнул под ними, всё-таки диван уже давно стоило заменить, а в стену тут же заколотили, и послышался возмущённый Наташкин голос:

- Да что же вы за сволочи такие шумные, а?

Влюблённые на диване замерли, Маша в некотором смущении и вине, а вот Стас расстроено вздохнул, руки в стороны раскинул. Взглянул мрачно.

- Поехали ужинать. А потом ко мне. У меня прибабахнутых соседей нет.

Маша тут же шикнула на него.

- Тише, она же услышит.

Стас оставил её на диване, поднялся и подтянул ремень на джинсах, а Машу поторопил:

- Поехали.

У подъезда был припаркован спортивный двухдверный «Chevrolet» синего цвета. Стас обожал эту машину, и за мощность, и за то, сколько внимания она к себе привлекает. Подобной машины в их городе больше не было. Вот и сейчас прошёл к водительскому месту, и рукой по капоту провёл. Вряд ли сам заметил это движение за собой, но оно показывало, насколько он своей машиной дорожит и гордится. Маша наблюдала за ним, улыбнулась, когда Стас рядом оказался. Он на эту улыбку отреагировал, наклонился к ней, чтобы поцеловать. Рука тут же нырнула под подол её платья, пальцы нащупали резинку чулка и погладили кожу над ней, дразня. Его руку Маша убрала. Напомнила:

- Мы опаздываем.

- Доедем за пять минут, - пообещал он, и стартовал практически с места. Если честно, Маша не слишком любила его манеру водить, в этом вопросе Стас её беспокоил, вот и сейчас она поспешила пристегнуть ремень безопасности. А любимому сказала:

- Я не настолько голодна.

- Малыш, перестань трусить.

Она вздохнула. За окном проносились яркие улочки центра города.

- Стас, ты читал статью? – спросила она неожиданно. И тут же себя за это отругала. Ведь не собиралась с ним заговаривать о том дурацком журнале. Решила, что просто промолчит, не покажет, что её статья задела или даже заинтересовала. Но вдруг вырвалось.

А Стас то ли решил изобразить непонимание, то ли на самом деле не понял, о чём она говорит. Кинул на Машу вопросительный взгляд, приподнял брови. Пришлось пояснять. Дёрнул же чёрт за язык.

- В «Star» о тебе статья вышла на прошлой неделе. Ты разве не читал?

- Мама что-то говорила. А ты читала?

- Иначе, зачем бы я спрашивала?

- И что писали? Как мне в жизни не повезло, как я по дурости своей едва без плечевого сустава не остался? Они любят детали посмаковать.

- Стас, это же «Star»! Зачем им твой сустав?

- А что тогда?

Маша на него посмотрела, изобразила милую улыбку.

- Писали, как им в Москве без тебя скучно. А в особенности, скучно девушкам, всяким певичкам и моделям. – Маша схватила любимого за плечо и слегка потрясла. – Скажи как на духу: много их было?

Стас захохотал.

- Машка, ты ревнуешь?

Она решила удивиться.

- Конечно, я ревную! Считаешь, что повода нет? Там целый список был. Из десяти имён…

- Из десяти? – Стас откровенно поразился. – Что-то они преуменьшили, наверное, места на странице не хватило.

Маша от души его стукнула.

- Как ты можешь? Я переживаю, я неделю молча страдала, а ты ещё и издеваешься.

- А чего страдала-то?

Она отвернулась от него, от возмущения в голове кипело, и снова созналась:

- Ревновала.

- Ох, Машка, ты дура.

- Так, ты сейчас договоришься, умник.

- Так ты сама подумай, их сколько было? А ты у меня одна.

Маша смотрела в окно, но невольно начала улыбаться. Довольно быстро простила ему всё, что надумала себе за прошедшую неделю, и взяла Стаса под руку, пользуясь тем, что его рука лежала на ручке переключения передач. Переспросила:

- Одна?

- Единственная. Люблю тебя со всем твоим трудоголизмом, небольшой придурью и красивой мордашкой.

- Если бы я была трудоголиком, осталась бы дома, работать над новыми делами, а я здесь, с тобой.

- И это правильно. Нельзя от людей такую красоту прятать, они должны видеть, знать… А вот и «Мартиника».

«Мартиника» - любимый ресторан Стаса. Заведение не отличалось официальностью, пафосом и даже статусом, здесь нельзя было встретить мужчин в дорогих костюмах, и здесь не назначали деловых встреч. Это было место, которое обожала «золотая молодёжь». Пьянок и скандалов здесь тоже не случалось, играла музыка, часто живая, здесь не устраивали пирушек и шумных вечеринок, сюда приезжали поужинать. Маша считала, что детки богатых родителей избрали себе этакую тихую гавань, чтобы походить на родителей, притворяясь серьёзными, успешными и разбирающимися в жизни. Разговоров и намёков на это никто бы из здешних завсегдатаев не потерпел, даже Стас, и Маша эти мысли не озвучивала, но так считала. За последние месяцы свела близкое знакомство со многими друзьями и приятелями Стаса, и уже могла позволить себе делать выводы. Вот только её выводы никого не интересовали, она всё ещё значилась подружкой Стаса Тихонова и не более того, про помолвку никто из его друзей не знал, а они не кричали об этом на каждом углу. Стас просил повременить, подождать, и Маша прекрасно понимала, чего они ждут. Предстоящей субботы. Пережив этот день, она станет официальной невестой единственного сына Тихоновых, и тогда уже никто не будет от неё отмахиваться и считать, что её мнение неважно. А до тех пор стоило держаться хладнокровно, а заодно перевернуть обручальное колечко на пальце бриллиантом вниз, а ещё лучше – снять, на время. Именно так Маша и поступила, без всяких напоминаний и просьб. Она ведь любит Стаса, и прекрасно понимает все его обстоятельства.

В зале они появились, держась за руки, счастливые и довольные друг другом. Стас махнул рукой знакомым, а Маше негромко предложил:

- Поужинаем вдвоём? Гришка отмечает окончание новой рекламной компании, подсчитывает прибыль, с ним сейчас совершенно невозможно общаться. Он от себя тащится.

- Только рада буду, - призналась Маша.

- Заодно поговорим.

- О чём поговорим? – Они присели за стол, Маша положила на колени льняную салфетку, официанту скупо улыбнулась, принимая от того папку с меню.

- Я вот тут подумал, может, нам стоит пригласить твоих родителей приехать? Конечно, не в субботу, но я уверен, что мои захотят с ними познакомиться. И будет странно, если выяснится, что и я-то с ними незнаком.

Маша долго раскладывала салфетку у себя на коленях, скрываясь от взгляда Стаса, но при этом не забывала ему улыбаться.

- Конечно. Это, на самом деле, странно.

- Ты ведь им сказала? – Стас всё же попытался поймать её взгляд, для этого ему даже пришлось голову наклонить. – Маша.

Она выдохнула.

- Нет, не сказала! Стас, я слишком переживаю, думая о встрече с твоими родственниками. Мне ещё не хватает бесконечных разговоров с мамой. Давай… я скажу им после субботы. Это будет самое правильное решение.

Стас выразительно поджал губы, к Маше приглядывался, но, в конце концов, усмехнулся. И переигрывая благодушие, проговорил:

- Давай после субботы. Но как же ты любишь обо всём переживать!

Маша растянула губы в старательной улыбке. Принесли салат, а она есть не могла, а всё оттого, что стало ясно: её вранью о родителях приходит конец. Интересно, как родители Стаса, состоятельные и успешные, посмотрят на то, что их сын собирается жениться на дочке автослесаря и заведующей заводской столовой?


2.


У Стаса была отдельная квартира в новостройке на проспекте Мира. Престижный район, престижный жилой комплекс с огороженной территорией и подземным гаражом. Квартиры в этом доме стоили больших денег, и габаритами даже не радовали, а поражали. Двухкомнатная, что принадлежала Стасу, была вдвое просторнее, чем трёшка, в которой проживали Машины родители. Большая спальня с окнами полукругом, огромная кухня-гостиная, в которой запросто можно было устроить вечеринку человек на пятьдесят. А из окон потрясающий вид на центр города, с его высотками, ухоженными улочками и скверами. С семнадцатого этажа вид вроде бы привычного и изученного, завораживал. Маша любила стоять у окна и смотреть вниз.

А вот Стас не ценил. Ни то, что имел, ни свои перспективы и возможности. Он ко всему относился привычно, с толикой превосходства над жизненными обстоятельствами. Осуждать его за это было нельзя, он рос в обеспеченной семье, его холили и лелеяли, как единственного ребёнка, это дало ему уверенность в себе и в принимаемых решениях. Даже если в чём-то Стас оказывался не прав, переубедить его бывало сложно. Но Маше это не казалось недостатком. Ей хватает собственных сомнений, мужчина рядом должен быть другим, разве не так? А Стас по натуре победитель, он привык бросать вызов, соревноваться и побеждать, а это хороший задел на будущее. Не смотря на рухнувшую спортивную карьеру, он сумел справиться с разочарованием и начать новую жизнь. Маша его за это безмерно уважала. А сам Стас, порой посмеиваясь и над собой, и над обстоятельствами, говорил, что родителей время от времени нужно слушать. Вот заставила его мать в своё время окончить институт, а не зацикливаться на отборе в олимпийскую сборную, и вот он вне профессионального спорта, зато дипломированный специалист по антикризисному управлению. Бизнесом занимается, вполне успешно.