— Я ее продал в том году. Только место занимала. Дома еще морозы кусаются, а в Москву приехал, то первый год морозов почти не было. Один дождь шел. На следующий год самое большое было градусов пятнадцать мороза, да и то они продержались недолго. Пару дней. В том году я подумал, что куртка не к чему. Тем более деньги были нужны. Еще и телефон предлагали по дешевке. Почти новый.

— Решил понтануться, но прогадал.

— Почему прогадал? Сейчас циклон пройдет. Тогда и наладиться все. Куртку на свитер надеваю и ничего.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда морозы ударят.

— Ничего, перетерплю. Только теперь куртку на телефон менять не буду, — ответил Данко, ожидая добавки. — Знаешь, что меня радует?

— Что?

— Хорошо, мне не пришла идея продать ботинки и не ходить в сандалиях по морозу, — сказал он, шмыгая носом. На губах улыбка. Щеки покраснели. Видимо отогреваться надо. Я только головой покачала. Дурной еще, чего с него взять.

* * *

Несколько дней просто пролетели. В итоге Сережа и Данко заболели. Я-то к выходным отошла. Так теперь они смотрели телевизор и изображали из себя умирающих. Данко так литрами пил теплое молоко со сливочным маслом, утверждая, что это лучшее лекарство. Сережка жаловался, что ничего не учится. Все болит и ничего не помогает. Проболели они где-то до следующей среды. Я к тому времени уже вышла на работу. Сережка был дома на больничном. А Данко ездил на работу, иногда заглядывая в институт. Иногда прогуливал. С каждым днем его позиция в доме укреплялась. Мне это не нравилось. Но в то же время я стала ловить себя на мысли, что приняла его в семью. Стала на него готовить и думала, что надо молока купить лишний пакет, как и батон хлеба. К утру он все съест. Так как больше он не приставал и не лез ко мне «погреться», то я окончательно успокоилась и смирилась с его присутствием.

Был четверг. Я вернулась с работы. Еще в коридоре услышала, как из комнаты доноситься смех, как в конюшне. Музыка играет. Заглянула туда. Сережка пытался устоять на руках, прислонившись к стене. Данко его за эти ноги держал. Стоило ему отпустить руку, как ноги Сережки начинали падать. Траектория падения была в сторону лба Данко, при этом с какой стороны тот не подходил. При этом оба почему-то ржали над этим.

— Руки слабые. Мышцы вялые. Вот и не получается, — вынес вердикт Данко, отказываясь от этой идеи. — Смотри как надо.

Раз, и он уже пошел по комнате на руках. В одних джинсах без рубашки. Волосы в пучок завязаны. Сережка сидел на полу, скрестив ноги.

— Еще так могу, — сказал Данко, убирая одну руку. Как в цирке. Еще несколько раз отжался на одной руке, потом резко поменял руки. Отжался на другой. Встал на ноги.

— Круто, — сказал Сережка. Я с ним согласилась. Интересно, Данко гимнастикой раньше занимался? Кольца, брусья. Чего там еще?

— Надо просто тренироваться. Если нет противопоказаниям к физическим нагрузкам, то даже простая зарядка дома или лесенка во дворе дает неплохой результат. Тут главное цель поставить и идти к ней, — ответил Данко.

— Сложно это.

— Так кто сказал, что жить легко? Тем более потом проще будет. И в работе помочь может, да и девчонкам такие фокусы нравятся. Если в армию попадешь, то опять же проще. Там пока все привыкнут, а тебе и несложно все нагрузки, — сказал Данко, натягивая футболку.

— У тебя упал, — Сережка протянул ему разноцветный квадратик, который валялся на ковролине. Данко убрал его в карман. — А зачем тебе презервативы в кармане?

— На всякий случай. Никогда не знаешь, где удача улыбнется. Один раз не было с собой. Решил на авось. Не пронесло. Девчонка залетела. Чуть папой не стал в двадцать один год. Но она нашла крутого мужика. Тайком аборт сделала. Насколько слышал, даже опять целкой стала. Так что лучше перестраховаться. И болячек меньше. Летом в магазине какая-то акция была. Две купишь пачки, третья в подарок. Так что в сумке валяются. Если нужно, то бери.

— С такими девками, как у нас в классе… — Сережка поморщился.

— На них свет клином не сошелся. Всякое бывает. Друг спросит, а ты выручишь.

— Был такой случай…

Дальше я это слушать не стала. К таким секретам я не была готова. Зашла к себе в комнату хлопнув дверью. Пусть узнают, что я вернулась. Честно, совесть не мучила. Пусть и подслушала, зато теперь знаю о чем они там разговоры ведут. Может Данко в мое отсутствие Сережки мозги промывает. Нет, вроде спортом занимаются. Но Данко — это настоящий кадр. Еще и чуть ребенка не сделал. Про таких говорят, что он везде успел.

— Чего приготовить? — заглядывая к ним в комнату, спросила я.

— Я макароны сварил. В сковороде твоя доля, — сказал Сережа.

— Кстати, неплохо готовит, — заметил Данко.

— Лучше тебя. Это точно, — хмыкнул Сережа. — Мам, прикинь, попросил его лук пожарить с грибами. Так он их в угли превратил.

— Я предупреждал, что мне плиту доверять нельзя, — ответил Данко.

— Это я на минуту из кухни ушел. А он постоянно мешал, — продолжал жаловаться Сережа.

— Я не могу уловить момента, когда продукт готов, а когда он обуглился. Для меня разницы нет.

— Уголь от нормальной еды легко отличить! — возразил Сережа.

— Сложно, — продолжал упорствовать Данко.

— Давайте спорить не будем, — вмешалась я.

— Тогда пойдем чай пить, — легко согласился Данко, обнимая меня за плечи.

— Руки убери.

— Я этот, кинестетик. Мне можно, — ответил он, посмеиваясь. Я лишь вздохнула. Началось. Похоже Данко выздоровел.

— Все равно, убери руки, — спокойно попросила я.

— Какая ты нервная. Тяжелый день? — заботливо спросил он.

— Тяжелый.

— А у меня хороший, — наливая чай и забираясь в холодильник, ответил Данко. — Я сегодня часть задержанной зарплаты получил.

— Теперь можешь купить ботинки.

— Не, на дорогу оставлю. А то на проезд ничего не останется. Мама в этом месяце ничего прислать не может. У них там напряг с деньгами. Ничего, еще в этих похожу, — ответил Данко.

— А у меня сегодня пятерка по истории и две четверки по русскому, — похвастался Сережа, наливая молоко и пытаясь утащить половину сдобной булки у Данко. Тот посмотрел на него, подняв брови, словно был удивлен такой наглостью, но промолчал.

— Ага, а про двойку за алгебру ты предпочел промолчать, — сказал Данко.

— Зачем меня сдавать? — возмутился Сережа.

— А зачем мои булки воровать? — невозмутимо ответил Данко.

— Ты же вроде с ним занимаешься, — заметила я.

— Занимаюсь. Только он все забывает через пять минут. Если медведь на ухо наступил, то великим композитором не стать, — ответил Данко.

— Пока судить рано. Год только начался.

— Угу, посмотрим, что дальше будет, — согласился Данко.

— Это просто не мое. Не, я понимаю история, или русский язык, но математика!

— Оставим эту тему, — перебила я Сережу. Выслушивать его нытье по поводу лишних предметов пока не хотелось. — На выходных тетя Света обещала приехать.

— Класс! Значит и Пашка приедет, — сказал Сережка.

— Это твоя подруга? — уточнил Данко.

— Она самая. Приедет с детьми и ночевкой. Надо будет у нее спросить, может есть какие-нибудь ботинки, которые ее муж не носит. Заодно и куртку спрошу для тебя. Если не побрезгуешь.

— У меня сейчас не то положение, чтоб нос воротить, — хмыкнул Данко, почему-то смотря мне в глаза. Колдовской взгляд. Нельзя человеку иметь такие глаза. Или мне не надо придумывать лишнее.

* * *

В субботу мы договорились со Светой, что она меня заберет после работы на машине. Часов в пять вечера позвонил Данко и попросил его подождать, а заодно и купить скотч. И вот мы со Светой и с детьми ждали Данко в машине, который опаздывал, а на телефон не отвечал. Мы же обсуждали последние новости. Про школу, детей. Дети мне рассказывали последние новости. И тут я заметила перебегающего дорогу Данко. Мимо него проехала машина, окатывая его водой. Он отскочил в сторону. Влетел в лужу. Выскочил из нее. Встряхнул головой, как мокрой пес. Ботинок веревкой перевязан. Издали можно было видеть, что подошва была оторвана.

— Вот и чудо подошло, — пробормотала я.

— Ты про того парня? — спросила Света.

— Да. Посигналь ему. А то не найдет, — попросила я Свету. Помахала ему. — Не видит. Пришлось выбраться из машины. Подошла к нему. Он занимался тем, что отряхивал куртку, или размазывал по ней грязные разводы.

— Данко, тебя долго ждать?

— Иду. Не увидел тебя. Ну и денек сегодня, — сказал он. У машины снял куртку и забрался на заднее сидение. — Всем привет.

— Что у тебя с ботинком? — спросила я.

— На лестнице кто-то наступил на пятку, так подошва и отвалилась. Денек сегодня ужасный. Препод не пришел. А мне он нужен был именно сегодня. Два раза машина облила. Где-то кошелек потерял.

— Много денег уплыло?

— Сто рублей. Но все равно жалко. Я еще и очки сломал.

— Как?

— Они упали, а я на них наступил. Вдребезги. Надо было дома оставаться.

— Ага, и квартиры бы не было к моему возвращению. Тебе скотч нужен, чтоб ботинок замотать? — спросила я.

— Да. Клей тут уже не поможет.

— Совсем на бомжа похож стал.

— Опустился ниже некуда, — согласился Данко. — Но в этом и плюс есть. Падение закончилось. Остается только подниматься.

Он достал из сумки любовный роман, лупу и с невозмутимым видом стал читать, как будто находился у себя дома в кресле, а не мокрый и в чужой машине. Детвора притихла, наблюдая за ним. Света закашлялась, пряча смех. Я уже представляла, что она скажет по этому поводу.

До дома добрались без приключений. Сережка уже дома рис приготовил. Салат порезал. Решил похвастаться своими кулинарными талантами. Честно он удивил. Я и раньше сыну доверяла. Он мог себе что-то разогреть. Те же макароны сворить. А тут полноценное блюдо с фрикадельками в каком-то соусе.